Скованные любовью

До сих пор мне удавалось выбросить из головы все воспоминания о Рейвене, сосредоточившись вместо этого на прогрессе в Анбу и как шиноби. После достижения моей цели становления Анбу и получения своей собственной квартиры - и переезда от Хирузена - я сфокусировалась на синхронизации тела и разума, потому что, если бы я позволила своим мыслям разгуляться и этому ужасному внутреннему чувству вернуться, эти воспоминания вернулись бы также неизбежно. И теперь они вернулись, в полной силе, и я смотрю в одностороннее стекло на парня с золотистыми глазами. Почему он вернулся после стольких лет? Мои пальцы дрожат, когда я тянусь к дверной ручке. — Если в какой-то момент ты захочешь уйти - уходи. Ты не обязана разговаривать с ним, — говорит Ибики, открывая мне дверь, потому что, кажется, я потеряла силы сделать это собственнолично. Она ужасно скрипит, открываясь, и я переступаю через порог. Звук внутри темной комнаты кажется приглушенным и странным. Парень за железным столом все еще смотрит прямо перед собой, словно и не заметил меня. Я делаю один осторожный шаг к столу, как дверь позади меня внезапно захлопывается, заставляя меня слегка подпрыгнуть, и я остаюсь совершенно одна. Я знаю, что могу уйти в любое время, но по какой-то причине мои ноги переносят меня вперед; точно так же, как они перенесли меня в это отделение для допросов, даже после того, как я поклялась Хирузену, что я не буду и не хочу иметь ничего общего с этим парнем, и что Рейвен может идти к черту. Один шаг за другим. Каждый шаг ближе к нему заставляет все внутри меня трепещать хуже, чем предыдущий. Тем не менее, он все еще ведет себя так, будто не заметил меня. Это так кажется. — Итак, ты наконец пришла, — говорит он, все еще не сводя глаз с зеркала. Теперь я уверена, что он на самом деле смотрит на меня, просто через отражение. Он смотрит на мой затылок, и меня бесит, что он не смотрит прямо на меня. Первое, что я заметила, это его голос. Он изменился с тех пор, как я в последний раз слышал его - он стал ниже. Если бы не эти отчетливо уникальные глаза, я бы и не узнала этого человека. Все пережитки детства давно прошли, это видно по его острой челюстной линии и сильным выпуклым скулам. Теперь я подхожу к самому краю стола, смотрю на него сверху вниз и блокирую его взгляд на себя в зеркале. Мое лицо по-прежнему лишено эмоций - полезный навык, над которым я работала во время службы в Анбу, но так и не смогла усовершенствовать. Странно, что это сработало именно сейчас. — Я здесь, потому что хочу, а не потому, что ты меня попросил, — говорю я монотонным голосом. Так ли Какаши чувствует себя все время? Он намного лучше в этой «скучной и однообразной» речи, чем я. — Я вижу, что ты так же упряма, как и раньше, — говорит он, решая повторить мой поддельный монотон. — Человека, которым я была раньше, больше не существует. Я давно вычеркнула ее из памяти. Ворон ухмыляется, вздыхая, что напрягает меня. Я хватаю холодный металлический стул, но не сажусь. Я не буду опускаться до его уровня. Никогда. — Так вот в чем ты уверяла себя все эти годы, — бормочет он, все еще отказываясь смотреть на меня. Его глаза, несмотря на то, что они были такого же уникального цвета, как и всегда, потеряли свое сияние. Теперь я понимаю, что его выступающие скулы на самом деле не результат сильной челюсти, а лишь впалые щеки. При близком взгляде он выглядит совершенно истощенным - как будто жизнь и энергия были высосаны из него. — А что ты делал? — заставляю я себя спросить. Честно говоря, мне абсолютно все равно, чем он занимался. Я просто хочу, чтобы он ушел. Но для этого нам нужно заставить его говорить. Деревня не позволит злоумышленникам уйти без внушительной причины. — Значит, тебе интересно... — Нет, — отрезала я с оттенком агрессии. Он не вздрагивает, его лицо все еще лишено эмоций, но он и не продолжает говорить. Он позволяет мне. — Нет. Мне наплевать на тебя, но меня волнует, что шиноби, который давно исчез из этой деревни, внезапно возвращается. Что отступник, как ты, делает здесь? Каково твое намерение? Некоторое время он молчит. Он просто сидит в ярком свете и продолжает смотреть прямо на мое тело, казалось бы, ни на что не глядя на самом деле. Затем его глаза двигаются. Они медленно тянутся...вверх, вверх... и вдруг наши взгляды пересекаются, впервые за 12 лет. У меня в животе возникает неприятное ощущение. Я остаюсь неподвижной, мои губы сжаты, а глаза лишены эмоций - по крайней мере, я на это надеюсь. Я не могу позволить себе проявить слабость. Я не откажусь от синхрона, которого я так старалась достичь; Я не поддамся своим старым чувствам. Он говорит тихо и медленно, как будто тщательно продумывал каждое слово: — Я пришел сказать тебе, что сожалею о своем решении. Я сожалею том, что оставил тебя на двенадцать лет. Я думал о тебе каждый день - и с каждым днем, это ранит меня все больше. Я сглупил, Ай. С того дня, как я покинул тебя, я потерпел крушение. Сегодня я здесь, чтобы попросить тебя дать мне второй шанс. Глухой звук. Удар прямо в кишки. По крайней мере, так оно чувствуется. Тем не менее, я смотрю прямо ему в глаза и не проявляю интереса. — У тебя был шанс 12 лет назад. — И я его не использовал, — он начинает трепещать, я вижу это в его глазах - эмоции, которые угрожают сломать его фасад. — Я был не прав. — Не прав в чем? — Во всем. — И не прав с ребенком? Комната погружается в тишину. Я знаю, что Ибики и другие, вероятно, слушают, но мне уже все равно. Скажите всему миру, что я забеременела и сделала аборт, когда мне было 17 лет. Ничто в мире не может быть таким ужасным, как этот момент, прямо здесь и сейчас. Рейвен шепчет, но его хорошо слышно в этой маленькой комнате с каменными стенами: — Мы были слишком молоды. — Слова едва успевают сорваться с его языка. Я слышу боль в его голосе. Эта боль отражается в моем собственном голосе, когда я отвечаю: — Теперь я учитель. Сенсей. Знаешь, наш ребенок был бы того же возраста, что и дети, которых я сейчас тренирую. — Я на мгновение замираю, обдумывая свои следующие слова. Они выходят напряженными, но я знаю, что должна сказать их. — Моя мама родила меня, когда ей было семнадцать лет. Мой отец сказал ей сделать аборт. Она могла бы сделать его, но она не сделала. Она заступилась сама за себя и не послушала его. И теперь я жива благодаря этому решению. — Аяме- — А что, если она бы послушала моего отца и сделала бы аборт, Рейвен? — Я добавляю его имя в конце, чтобы он услышал эту боль в моем голосе. Я не хочу больше ее скрывать. Рейвен замолкает. Ему больше нечего сказать мне. В этот момент я быстро поворачиваюсь и иду к двери. Прежде чем открыть ее, я говорю еще одну вещь. — Ты знаешь так же хорошо, как и я, что эта деревня делает со ниндзя-предателями. — И это происходит так же, как той ночью 12 лет назад, за исключением того, что роли поменялись местами. — Прощай, Рейвен. И я не оглядываюсь.

***

Проходит несколько недель, и мне удается избежать посещения отделения для допросов, хотя Хирузен все еще держит меня в курсе. Они держат его взаперти, пока выясняют, что с ним делать. Конечно, они не могут просто отпустить его. Он был классифицирован как предатель и отступник много лет назад. Но Хирузен говорит, что у них нет оснований для его казни, потому что они не могут найти никаких доказательств. Что, черт возьми, делал Рейвен целых 12 лет? Дулся, наверное. Я все еще потрясена его признанием. Но я не вернусь к Ревейну. Ни за что. Это вздор. Кроме того, я сейчас с Какаши. Я наконец-то начала осваиваться в команде генинов и наслаждаться своей ролью. Я достигла своей цели стать Анбу и прожила ее, и теперь, когда я наконец-то снова могу подумать о любви, Рейвен внезапно появляется. Черт его побери. Я бы хотела, чтобы он больше никогда не появлялся. У него действительно есть какой-то способ все испортить, не так ли? Скажу ли я Какаши? Я чувствую себя обязанной сказать ему, учитывая все, что произошло между нами. Но я боюсь, что Какаши узнает о беременности и аборте в 17 лет. Как он отреагирует на это? И я не смогу рассказать ему о своих сожалениях. Это убило бы его. Я уже могу представить разговор в своей голове: — Какаши, я сожалею об аборте нашего с Рейвеном ребенка, когда мне было 17 лет. Боже, он ведь может подумать, что у меня все еще есть чувства к Рейвену, и это может испортить наши отношения. Я громко вздыхаю, когда иду к своей квартире, после снятия стресса на тренировочном поле. Тренировка - действительно лучший способ отвлечься, особенно когда ты один. В последнее время я много работал с генинами, пока Какаши был на других миссиях. Это хорошо, да, но у меня больше почти нет времени тренироваться в одиночку. Сакура продвигается хорошо. Ее контроль над чакрой лучше, чем был у меня в ее возрасте, и я вижу, что она, возможно, даже станет ниндзя-медиком, если продолжит в том же духе - чего я никогда не могла достичь. Мне только удавалось залечивать незначительные кожные раны, такие как небольшие порезы и ожоги. Но Сакура освоила восхождение на деревья всего за несколько дней, и она демонстрирует устойчивое улучшение. Саске и Наруто оба прогрессируют с одинаковой скоростью, что беспокоит их обоих, но в конечном итоге - это полезно для них. Это похоже на хорошее соперничество между двумя мальчиками, которое способствует здоровому прогрессу. Я горжусь своими генинами - то, как далеко они продвинулись всего за пару месяцев. Асума также упомянул о своих генинах, и, похоже, и у него, и у Куренай такое же удовлетворение. Выпускники Академии этого года - очень талантливые дети. — Йо, — кто-то говорит. Я поворачиваюсь и напрягаюсь, чтобы увидеть, кто это, сквозь свет заходящего солнца позади. Его тело - силуэт, и перед ним пустота тьмы. Когда я останавливаюсь, он приближается, и я наконец различаю его лицо. — Тензо! — Он не одет в форму Анбу. — Ты вне службы? На самом деле?! — М-м-м, — говорит он и улыбается. — У нас выходной. В деревне достаточно джонинов, чтобы выполнить большинство миссий рейтинга А. — Точно! — восклицаю я, радостно прыгнув на своего лучшего друга. — Да, ведь Какаши сейчас на одной из этих миссий. — Семпай? — я хихикаю, ударяя Тензо по плечу. — Тебе не нужно больше называть его семпаем, он уже не твой капитан. — Тензо пожимает плечами. — Для меня он всегда будет семпаем, — и мы снова начинаем идти бок о бок. Мы ведем светскую беседу, рассказывая друг другу о совсем неважных вещах. Он говорит мне о новом капитане команды Ро и обо всем, что произошло с тех пор, как я ушла. Я чувствую определенное тепло, наполняющее меня, когда я думаю о бывшей команде. — А у тебя как дела? — спрашивает Тензо. — Как жизнь сенсея? — Лучше, чем я ожидала, — говорю я, на что Тензо поднимает бровь и ухмыляется. — Как бы то ни было, — я закатила глаза, — все не так плохо, как я думала. Я все еще скучаю по Анбу, но и эта жизнь не так уж и ужасна. Мы спокойно прогуливаемся, просто наслаждаясь ночным воздухом. — А как поживает Какаши-семпай? Я его давно не видел. — Хорошо, — говорю я. Я не упоминаю ничего другого. Я бы предпочла не говорить все это ему прямо сейчас. Тензо узнает обо мне и Какаши, когда придет время. Я также хочу сейчас избегать этой темы, пока пытаюсь прояснить ситуацию с Рейвеном. — Отлично! Ну, я был рад встретиться. Предполагаю, что ты довольно уставшая после тренировки, — говорит он, кивая на мою изношенную тренировочную одежду с различными разрезами и пятнами. — Так что позволь мне проводить тебя до дома. Тензо поворачивается, чтобы свернуть на другую улицу, но я его останавливаю. — Подожди, — говорю я, глядя на него умоляющими глазами. Я скучала по своему лучшему другу, и в связи со всем, что сейчас происходит, я могла бы действительно беззаботно провести время с Тензо. — Ты сказали, что у тебя выходной. Пойдем выпьем. — После паузы Тензо кивает. — Ладно. В пабе мы встрчаем Югао и Хаяте, и они в конце концов присоединяются к нам. Мы четверо наслаждаемся беседой за напитками, а улицы становятся спокойнее с наступлением ночи. Прежде чем мы осознаем, уже почти полночь, и мы все счастливо выходим на улицу. Прохладный воздух приятно оседает на моих теплых щеках. Это тихая ночь, учитывая, что сейчас выходные. Мы проходим мимо нескольких пьяниц, которые легкомысленно спотыкаются. Всего несколько месяцев назад этими пьяными была я, держащая за руку хладнокровного капитана, чтобы сохранить равновесие. Тогда он отнес меня домой и... — Мы пойдем, — говорит Югао, обнимая Хаяте, когда они уходят в одном направлении. Тензо бросает на меня взгляд, я поднимаю бровь, и мы видим, как очевидная парочка направляется домой вместе. Они настаивают на том, что они просто друзья, но все знают, что это неправда. Я рада за свою подругу из Анбу. — Итак, есть ли женщины в твоей жизни? — беспечно бормочу я Тензо. Он краснеет и качает головой. — Нет, — говорит он очень быстро, пытаясь скрыть покрасневшие щеки. Я ухмыляюсь и толкаю его плечом, смеясь, пока мы идем. Мы добираемся до тропы у реки, которая протекает через деревню, и садимся на небольшой холме, с которого ночью открывается вид на освещенную деревню. — Это правда? — Ммм, — отвечает он, пытаясь избежать темы. Он меняет ее, задавая вопрос, от которого я чуть не подпрыгнула на месте. — А есть ли мужчины в твоей жизни? Я фыркаю и скрещиваю руки на груди, расстроенная тем, что он перевел это на меня. Краем глаза я вижу, как он ухмыляется, избегая его пристального взгляда. — Как у вас с Какаши-семпаем дела? — Теперь я на самом деле прыгаю, вскакиваю на ноги и смотрю на Тензо с раскрытым ртом. — Как ты... — Это очевидно, — замечает Тензо. Я чувствую, что краснею и падаю на задницу, глядя на медленно движущуюся реку, которая отражает успокаивающий лунный свет. — Все в Анбу знали, что ты ему нравишься. — Ч-что? — Вы, ребята, не говорили об этом? — Тензо спрашивает. Я качаю головой, нахмурив брови, чтобы показать свое замешательство. Я жду, когда он объяснит. — Он следил за тобой с той ночи, на миссии по доставке свитков. Воспоминание всплывает в моей голове. Это было так давно, детали совсем нечеткие. Мне еще не было и 18 лет. В тот момент я была беременна ребенком Рейвена... Воспоминание все же полностью пробивается ко мне в голову, и появляются детали. В тот вечер хладнокровный капитан спас меня от Анбу Тумана, усадил меня у дерева и победил врага своими чидори. Уже тогда? Я нравилась ему с тех пор? — Это была ночь, когда мы с тобой встретились, — говорю я Тензо, вспоминая, как мы вместе дежурили на этой миссии, разговаривали по ночам, пока другие спали. Это была миссия, на которой я сказала Тензо, как сильно хочу попасть в Анбу. — А потом ты порекомендовал меня, после того, как услышал, как сильно я хочу стать Анбу, — ностальгически отметила я. Тензо замолкает на мгновение, и его лицо становится тенью, нечитаемой. Наконец, он говорит: — На самом деле, я не рекомендовал тебя. Я снова смущенно наклоняю голову и бросаю взгляд на темноволосого, смотрящего на отражение луны. — Это был Какаши. Резко вздохнув, я начинаю собирать все части вместе. Тензо, должно быть, сказал Какаши о моем желании и тот попросил позволить мне вступить в Анбу и быть в его команде. Он заботился обо мне даже тогда, когда я не проявляла к нему интереса. Несколько недель назад во время нашей миссии в Стране Волн Какаши сказал мне: «Ты не представляешь, как долго я тебя ждал». Я действительно не представляла. — Все это время? — спрашиваю я, думая о тех годах, когда я называла его хладнокровным и отстраненным, и никогда не обращала на него внимания. Конечно, ему больно было любить кого-то, кто он знал, возможно, никогда не полюбит его так же. — Он всегда защищал тебя, — говорит Тензо, срывая траву. Похоже, что в его словах есть намек на грусть. — В миссиях он всегда уделял хоть секунду взгляду в твою сторону и проверял, в порядке ли ты. Я чувствую слезы в своих глазах, но отталкиваю их, делая глубокий вдох. Он был лишь искренне добр ко мне, даже когда я не замечала этого. Все эти годы он защищал меня, даже когда я не знала. В течение многих лет я была груба с ним, цеплялась за слухи о его хладнокровной и сухой личности и никогда не давала ему возможности показать себе его настоящего. И даже сейчас, после всего, он принимает, не смотря на прошлое. Прощает. Терпит. Любит. Уважает. Заботиться. Какаши может все. Я не заслуживаю его. Ни капли. На мгновение я подумываю рассказать Тензо о моей... ситуации с Рэйвеном... но быстро отбрасываю эту идею. Я знаю, что Тензо никому не скажет, но мысль о том, что Тензо будет знать о моем ужасном прошлом, вызывает у меня неприятные ощущения. У нас с Тензо отличная дружба, и я не хочу, чтобы что-то вставало между нами. Он единственный человек, к которому я могу прийти, когда у меня все плохо. Даже если мы с Какаши не сойдемся, я знаю, что Тензо всегда будет рядом. Я вздыхаю, падаю назад и смотрю на звезды. Они особенно ярки сегодня вечером, и мне интересно, смотрит ли Какаши на них тоже. — Аяме, ты знаешь, что всегда можешь поговорить со мной, если тебя что-то беспокоит, — говорит Тензо, и его слова пронизаны мягкостью и предельная добротой. Конечно, он всегда знает, если что-то не так. Тензо всегда умел читать меня. — Спасибо, Тензо. Он кивает, встает на ноги и машет рукой. — Я пойду домой. Увидимся, — говорит он перед уходом. Я наблюдаю за ним, когда он идет назад к деревне. Как только он ушел, слезы буквально водопадом вылились из моих глаз. Я сижу на холме и плачу, уткнувшись в колени. Я не знаю точно, из-за чего плачу. Из-за всего, наверное. Из-за Рейвена. Из-за Какаши. Из-за моего прошлого. Из-за моего будущего. Из-за этой чертовой ситуации, которая все испортила. Вот почему я обещала больше никогда не влюбляться, говорю я себе. Ничто, связанное с любовью, никогда не идет по плану. Это как ветреная, каменистая местность, а я предпочитаю прямой путь. Предсказуемость. Стабильность. Один шаг за другим, одна нога перед другой. Вздыхая снова, я падаю в глубокий сон под звездами и погружаюсь в вечный сон. Лицо Рейвена. Лицо Какаши. Моя мама, или как я себе ее представляю, по крайней мере. Хирузен. Тензо. Югао. Асума. Три маленьких генина. Жизнь за маской Анбу была намного проще.