Скованные любовью

Pov Какаши Коноха появилась на горизонте, и я не могу не чувствовать странное волнение. Прошел почти месяц с тех пор, как я ее видел - с тех пор, как она сказала мне, что даст нам шанс и страстно поцеловала меня в Стране Волн, прежде чем была вызвана в деревню по какому-то срочному делу. Я обычно не из тех, кого легко отвлечь, но сегодня мой разум блуждает, пока я допрашиваю заложника. К счастью, он не сопротивляется, и я могу спокойно наслаждаться своим необычным волнением. Никто, кроме Аяме, никогда не мог заставить меня быть настолько отвлеченным. Даже Рин, о которой я заботился, всегда была на втором месте в моих мыслях. Но опять же, я сильно изменился с тех пор. Я прошел через ад и вернулся обратно, и Аяме была моим раем. Я смотрю на нее и это придает мне силы. Ее страсть и решимость не имеют себе равных. Это заставляет меня хотеть быть лучшим человеком. Без ее ведома, она помогла мне выбраться из очень темного места. Из моей темной жизни. Я приветствую Ибики на допросе и передаю ему заложника. Кивнув, я пользуюсь моментом, чтобы уйти. Я не хочу проводить здесь больше времени, чем мне нужно. Здесь стало темнее и холоднее, чем я помню. Может быть, это лишь мое восприятие. Раньше я постоянно приводил сюда заложников из миссий Анбу. Думаю, я никогда не замечал тьму этого места, потому что мое сердце было еще темнее. Когда я направляюсь к двери, Ибики хмыкает. Я оборачиваюсь, и он выглядит так, будто хочет что-то сказать, но не знает, как. Я поднимаю бровь, руки лениво лежат в моих карманах, и выражение лица, вероятно, совпадает с этим. Люди часто говорят мне, что у меня вечно ленивый взгляд. — Хм, — начинает говорить Ибики с закрытыми глазами, почесывая подбородок. Я снова поднимаю бровь, и он неловко посмеивается. — Не мог бы ты сделать мне одолжение? Одолжение? Зачем кому-то вроде Ибики Морино нужно одолжение от кого-то вроде меня? — Эх, конечно, — говорю я, вздыхая, возвращаясь в холодную комнату, руки все еще удобно лежат в моих карманах. Еще одна неловкая пауза - я думаю, что просить об одолжении - это сложно для Ибики, - и он наконец ворчливо спрашивает: — Есть заложник, на которого я хочу, чтобы ты взглянул. Я уже обговорил это с Хокаге-самой. Мы думаем, что твой шаринган будет полезен. Она отказывается говорить. Ее схватили вчера ночью, — объясняет Ибики, махая руками. Я снова вздыхаю и киваю, почесывая затылок. Я действительно хотел бы просто пойти домой и принять хороший горячий душ перед тем, как увидеть Аяме, но я думаю, у меня нет выбора, если это уже обсуждалось с Хокаге-Самой. — Сюда, Какаши. Я иду по темному коридору и прохожу через стальные двери, замечая единственные окна меньше человеческой головы и забитые толстыми железными прутьями. Крики заключенных посылают дрожь по спине. Как я справился с этим когда был в Анбу? — Уже давно тебя тут не было, Какаши, — говорит Ибики, замечая мое беспокойство. — Ага, — говорю я, снова почесывая затылок, потому что не знаю, что еще делать. — Здесь намного темнее, чем я помню. — Хм, — отвечает он, когда мы добираемся до другого тюремного крыла. Тут есть полноценные камеры, предназначенные для заключенных на долгое время. — Знаешь, ты привыкнешь к этому через некоторое время. То же самое, как привык к своим миссиям с убийствами. Убийства были твоей второй натурой, хотя я уверен, что это больше не так, да? Ибики как будто читает мои мысли. Неудивительно, что он возглавляет отдел допросов. Мне не нужно отвечать, чтобы он понял, что я его догадки верны. Он попал в яблочко, и он это знает. Миссии посвященные убийствам теперь редки, так как джонин отвечает за генинов. На самом деле, сражения редки в миссиях генинов - миссия в Стране Волн была исключением и редкостью. Скорее всего, это была миссия ранга Б или A. Я был очень удивлен, когда Хокаге-Сама отправила сообщение назад, позволив нам продолжить эту миссию в сложившихся обстоятельствах. Тем не менее, я полагаю, что наличие двух шиноби джонинов уровня Анбу в одной команде помогло Хокаге в этом решении. Мысль об Аяме делает этот подвал намного менее тусклым; это наполняет меня прекрасными эмоциями, и я чувствую себя легкую улыбку у себя на лице. Я рад маске в ситуациях как сейчас, когда Ибики ведет меня в комнату для допросов. Вряд ли для меня сейчас имеет смысл улыбаться как веселый ребенок. — Прошу сюда. Я вернусь в общую комнату, где смогу смотреть и слушать с камер видеонаблюдения. Ты можешь прийти туда же, как закончишь. — Хорошо, хорошо, — говорю я, входя в ярко освещенную комнату с белыми стенами и слыша, как дверь за мной закрывается. Это не типичная комната для допросов. Тут нет окон или какой-либо мебели. Заложница, похоже, вся в синяках, свернулась в клубок в углу. Стены, пол и потолок - все мягкие. — Я не буду говорить, ты только зря потратишь свое время, — говорит женщина, не удосужившись взглянуть вверх. Я подхожу к ней и сажусь на колени, поднимая повязку на голову и открывая левый глаз. Цвета выходят наружу, и я легко вижу ее чакру, хоть и слабую, циркулирующую по всему телу. Похоже, ей за сорок. На самом деле, она совсем не похожа на страшного преступника или большую угрозу. — Я здесь не для того, чтобы говорить. Я тоже хочу уйти отсюда, так что давай сделаем это быстро. Этого достаточно, чтобы заинтриговать женщину, и она на секунду поднимает взгляд. Ее глаза наполняются шоком, когда она видит мой шаринган. Но уже слишком поздно - она в моем гендзюцу. Сегодня мне не хочется причинять ей боль, так как она, кажется, не сопротивляется физически и проявляет более спокойный подход. Я называю это разговор-не-дзюцу. Она правдиво отвечает на мои вопросы, ошеломленная моим гендзюцу. Я не похож на себя перед ней сейчас, я похож на ее близкого друга, и она под хорошим гипнозом, чтобы поверить, что просто разговаривает со своим другом. Я получаю достаточно информации, и могу сообщить об этом Ибики. Когда я освобождаю женщину, я позволяю ей погрузиться во временный глубокий сон, чтобы мне не приходилось иметь дело с ее паникой после пробуждения. Я просто хочу домой. Я задаюсь вопросом, почему кто-то из клана Яманака не был вызван для чего-то подобного. Они могли бы извлечь информацию гораздо быстрее, чем я. В любом случае, она кажется совершенно безвредной. Ее нашли за деревней, шпионили. Она не имеет ценных знаний о Конохе и просто была на миссии по сбору информации для маленькой деревни на окраине Страны Камня. Я бы сказал, что она генин или даже ниже. Я вздыхаю, выходя из мягкой комнаты и направляясь к общей, чтобы передать эту информацию Ибики, как вдруг слышу стук из одной из долгосрочных камер. — Эй ты, там! — Когда я оборачиваюсь, я удивляюсь, видя мужчину, постукивающего по толстым решеткам, чтобы окликнуть меня. Я собираюсь проигнорировать его, но он говорит что-то, что привлекает мое внимание. — Пожалуйста, позвольте мне поговорить с ней. Мне нужно поговорить с ней. Он связан с заложницей, с которой я только что разговаривал? Я подхожу к его камере, по-прежнему с активированным шаринганом, и прищуриваюсь, смотря на человека на расстоянии. Просто вне досягаемости его длинных, худых пальцев. — С ней? — спрашиваю я. — Да, мне нужно ее увидеть! Она не слушала меня в первый раз. Я все испортил. Мне действительно нужно ее видеть, — умоляет он, сверкая золотыми глазами. Кажется, он не боится моего шарингана. Он полностью отвлечен своими мыслями. — Пожалуйста, приведи ее! Я не могу без нее. Я бы лучше умер. Я сожалею о том, что оставил ее. Я сожалею обо всем, что сказал, чтобы она меня ненавидела. Мне она нужна, пожалуйста! — Человек, который больше похожий на мальчика, почти в слезах, и я наклоняю голову в полном замешательстве. Я действительно должен уйти и оставить это Ибики, это не мое дело, так или иначе, связываться с заключенными. Я разворачиваюсь и продолжаю идти, снова направляясь к общей комнате. Но я останавливаюсь, когда он упоминает ее имя. — Аяме - это все для меня. Пожалуйста, иди и найди ее для меня! Я умоляю тебя! На мгновение я не оборачиваюсь. Мне нужно время, чтобы обработать его слова и понять, что к чему. Это, должно быть, один из бывших парней Аяме. Теперь, когда я думаю об этом, я понимаю, что мы никогда не обсуждали подобные вещи. Единственное, что она когда-либо упоминала о прошлых отношениях, это то, что она однажды пообещала себе, что никогда больше не влюбится. Это тот, после которого она дала это обещание? Заключенный? Я возвращаюсь к черноволосому парню и рассматриваю его получше. Он, наверное, моего возраста или что-то вроде того. Его кожа бледна, как у призрака, а глаза, несмотря на их яркий золотистый цвет, будто лишены света. У него под глазами мешки, а щеки впадают, что делает его челюсти и скулы жутко заметными. Как долго он здесь? Кто вообще этот человек? Я хотел бы сказать, что никогда не видел его в Деревне Листа, но он выглядит знакомым. Это глаза - они странно уникальны и имеют необычный оттенок. — П-пожалуйста, дай мне увидеть ее, скажи ей, что мне нужно ее увидеть. Скажи ей, что мне жаль, и что я ничто без нее. Скажи ей, что я люблю ее. — Он так сильно сжимает прутья, что его костяшки становятся синими, хотя это не сильно контрастирует с его уже бледной и обесцвеченной кожей. Его широкие золотые глаза смотрят на меня умоляюще. Почти маниакально. Я встряхиваю голову, пытаясь прояснить свои мысли. — Как твое имя? — Рейвен Кохаку. Я знаю, что не должен разговаривать с этим заключенным. Это не мое дело. Но любопытство одолевает меня, тем более это касается Аяме. — Почему я никогда раньше не видел тебя в деревне? Он вздыхает, опуская плечи, все еще держась за решетки. Он выглядит совершенно измученным. — Я был отступником в течение 12 лет, я вернулся в деревню моего клана на границе Страны Огня, и они спрятали меня. Но я больше не мог этого выносить. Она была всем, о чем я думал, и это сводило меня с ума. Мне пришлось вернуться сюда, чтобы сказать ей. —Ничто в его истории или голосе не заставляет меня верить, что он лжет. Он действительно просто до смерти влюбленный человек. — Как долго вы были с Аяме вместе? — Теперь я действительно переступаю через свои границы. Это не мое дело. Его взгляд опускается, когда я упоминаю ее. Впоследствии, и мой тоже. Странно говорить с мужчиной, в которого была влюблена моя девушка. — Мы встречались пару лет, но были друзьями с детства. Она помогла мне, когда умерли мои родители. Она каждый день посещала со мной монумент и утешала меня, пока я оплакивал. Я был бы мертв без нее. Этот знакомый момент из прошлого возвращается полным ходом, когда я смотрю в эти золотые глаза и я, наконец, понимаю, где я видел их раньше. Я посещал монумент в перерывах между миссиями Анбу, чтобы поговорить с Рин и Обито, и иногда мне приходилось уходить и идти прямо на кладбище, чтобы отдать дань уважения, потому что кто-то еще был у монумента. Черноволосый мальчик. Я не обращал на него внимания и уступал ему место. Он был просто еще одним человеком, оплакивающим умерших. Но Аяме никогда не было с ним. Он отвечает так, как будто он читает мои мысли: — Она перестала ходить со мной, когда закончила Академию и присоединилась к команде генинов. Ну, я перестал просить ее. Она действительно была занята тренировками и миссиями. Она так сильно хотела попасть в Анбу. Я моргаю несколько раз и глубоко вздыхаю. Я должен уйти. Я не должен слушать его. Это не мое дело. Я уверен, что мы с Аяме обсудим это, в конце концов, когда она будет готова. — Она плакала, когда я уходил. Она была той, кто отвергнул меня в первую очередь, но она плакала, когда я уходил из деревни. Я всегда преследовал ее. С самого детства она признавала меня только как друга. Я оглядываюсь через плечо, смотря на дверь на мгновение. Мне действительно нужно уйти. Но что-то меня удерживает. Любопытство гораздо сильнее моего здравого смысла. Я остаюсь, будто приклеив ноги к холодному каменному полу, слушая этого раненого мужчину. Это также ранит меня. Это все кажется намного глубже, чем просто ее бывший парень. Здесь есть нечто большее, я могу это заметить, пока слушаю напряженный голос Рейвена. — А потом, когда нам исполнилось шестнадцать, и она наконец согласилась быть со мной. Я был самым счастливым ребенком на планете, клянусь. Но все сошло на нет и она перестала общаться со мной, и я ушел. Я не мог вынести этого, - быть с ней в одной деревне и знать, что не смогу заполучить ее. Я едва замечаю свои действия, пока мои ногти крепко вжимаются в ладони. Я стараюсь сдерживаться, смотря на парня с золотыми глазами. Мысль о том, что другой мужчина любит девушку, в которую влюблён я, заставляет меня ревновать. Рейвен продолжает говорить о том, как сильно он любит ее, но я отключился. В конце концов я поворачиваюсь и ухожу, игнорируя его просьбы из камеры позади меня. Дверь в комнату захлопнулась, и я небрежно передаю информацию о женщине сорока лет, перед тем, как небрежно уйти. Воздух стал холодным, а луна уже поднялась высоко на небе. Я даже не раздумываю. Мои ноги несут меня прямо к квартире Аяме. Я уже трижды сильно постучал, прежде чем смог остановиться и подумать, какого черта я собираюсь ей сказать. Все, что я хочу, это обсудить это. Я не хочу, чтобы она чувствовала себя загнанной в угол или что-то в этом роде. Я просто хочу, чтобы она поговорила со мной. Я хочу, чтобы она сказала мне, что она больше не влюблена в этого мужчину. Дверь распахивается, и передо мной, в пижаме, появляется уставшая на вид девушка, но все еще прекрасная, как и всегда. Теперь я понимаю, как уже поздно и как неожиданно я появлился у ее двери. Выражение ее лица меняется, когда она видит меня. Я пытаюсь смягчить жесткий взгляд на моем лице, но знаю, что это заметно, хоть и ношу маску, потому что она морщит брови и немного хмурится. — Какаши, — тихо говорит она. Её голос звучит как музыка для моих ушей. Уже прошел почти целый месяц, как я слышал его за пределами своих снов. — Мне очень жаль, что я так поздно заявился. Я просто хочу поговорить. Она полностью открывает дверь, и я ступаю в квартиру. В раковине все еще стоят тарелки, недоеденная миска попкорна на кофейном столике в гостиной, а также замечаю разбросанные подушки и одеяла на полу и диване. Однокомнатная квартира выглядит вполне себе по-домашнему неубранной. Понятно, что она не ожидала гостей сегодня вечером. Pov Аяме Я открываю дверь и впускаю обеспокоенного мужчину внутрь. Я слишком смущена и устала, чтобы заботиться о состоянии своей квартиры. Я знаю, что он это замечает, но, похоже, это его не сильно волнует. Он садится за кухонный стол, пока я включаю чайник. Когда я наливаю первую чашку, я предлагаю его ему, но он отказывается. — В чем дело? Ты кажешься взволнованным.. Я изо всех сил стараюсь сохранять самообладание. Странно разговаривать с ним, пока Рейвен находится в деревне. Я не ожидала, что Какаши появится у моей двери без предупреждения, как сейчас. Я думала, что у меня будет больше времени, чтобы подготовить то, что я собираюсь сказать ему. Итак, пока я молчу. Я скажу ему, не поймите меня неправильно, но посреди ночи, когда он уже выглядит недовольным, не кажется подходящим временем. Он находит меня меня, изучает мое лицо и смотрит мне в глаза своим единственным серым глазом. В этот момент начинается замешательство. Он ведет себя так странно... Я никогда не видела Какаши таким. — Ты пьян? — спрашиваю я. Я подхожу ближе и немного опускаю маску, чтобы увидеть, не розовые ли его щеки. Но нет, наоборот, они бледнее листа бумаги. Он поправляет маску. — Нет, нет. Я.. я просто хотел поговорить. Прошел почти месяц, ты знаешь. — Голос Какаши колеблется. Я не помню, чтобы он когда-нибудь вел себя так неловко. Я имею в виду, что он конечно не король социальных ситуаций, но обычно он прекрасно ладит. Думаю, сегодня исключение. Я просто киваю, все еще смущенная ситуацией. — О, понятно. Ты ведь знаешь, что сейчас середина ночи, верно? Ты только что вернулся со своей миссии? Он кивает, глаза все еще ищут что-то на моем лице. Я начинаю чувствовать себя застенчивой. — Что происходит, Какаши? — я хмурю брови. Он тихо отвечает. — Я хотел знать, в порядке ли ты. Я поднимаю руки в ложную защиту и слегка посмеиваюсь. — Конечно, я в порядке. Я просто устала. Как я уже сказала, сейчас середина ночи. Ты не появляешься у меня в дверях вот так, только если что-нибудь серьезное случилось. —Давай, говори. — Я подхожу к бледному мужчине и кладу успокаивающую руку ему на плечо. Он перестает колебаться, и его глаз резко становится грустным. — Я встретил Рейвена. По какой-то причине, первая мысль, которая появляется в моей голове, что он знает. Он знает об аборте. Он знает обо всем, что произошло между мной и Рейвеном. Мое тело реагирует почти мгновенно, отступая и неловко кладя руку себе на бок. Но после минуты внутренней паники мне удается успокоиться. Может быть, он не знает. Но если он не знал, почему он появился у моей двери вот так странно? Я скрещиваю руки на груди, избегая его взгляда. Pov Какаши Она отрывает руку от моего плеча и отступает назад. Выражение ее лица немедленно меняется. Ее смущение превращается в грусть, и она скрещивает руки, делая расстояние между нами. Я пытаюсь смотреть ей в глаза, чтобы прочитать ее, но она избегает моего взгляда. — Что он тебе сказал? — она бормочет голосом, полным эмоций, которые я не могу понять. Кажется, она так же волнуется, как и я. Я чувствую напряжение в воздухе и ненавижу его. Слова грубые, неопределенные. Я вытесняю их и стараюсь сохранять спокойствие, но в мой голос проникает ревность. — То, что вы встречались. Кажется, она вздохнула с облегчением, упав на кухонный стул. Это смущает меня еще больше, и напряжение продолжает расти. Она все еще избегает моего взгляда своими собственными глазами, которые полны беспокойства. Как будто она хочет что-то сказать, но никак не может. Я хрущу костяшками пальцев под столом, что нарушает тишину. Я не могу не делать так, когда нервничаю. Я вижу, как ее нога быстро отстукивает по полу. — Эй, Аяме, что происходит? Она внезапно встает, все еще упрямо избегая моего взгляда, и подталкивает меня к двери. Я нахожусь за пределами квартиры, умоляя ее взглянуть на меня, но она лишь быстро говорит: — Я очень устала, Какаши. Мне нужно вернуться в постель. Давай поговорим об этом в более подходящее время, ладно? — Подожди... — пытаюсь сказать я, но дверь захлопывается прямо перед моим лицом. Я слышу ее шаги, когда она быстро возвращается к своей кровати. Я остался безучастно смотреть на дверь в эту холодную ночь. Тогда это поражает меня. Это похоже на удар по груди, заставляющий холодный ночной воздух быть теплее, чем моей сердце. Она все еще любит его.