Скованные любовью

Наконец-то мы счастливы. Наконец-то рядом. Всякий раз, когда мой разум пытается одолеть меня, он всегда рядом, чтобы помочь мне. Сначала было тяжело, после всего, через что мы прошли, но, естественно, мы все больше и больше синхронизируемся друг с другом. Наши отношения сейчас серьезные. Когда я смотрю на него, я чувствую, как внутри меня взрывается фейерверк. Я люблю этого человека больше, чем что-либо или кого-либо еще во всей вселенной. Я едва могу это сдержать. Мы проводим все больше и больше времени вместе, и генины замечают это. Мы еще никому не рассказали о нашей помолвке, кроме Хирузена, конечно. Какаши просто должен был последовать традициям и попросить моего «отца» разрешения жениться на мне. Наши совместные вечера часто заканчиваются или у него, или у меня дома. Он никогда не заставляет меня делать то, что мне некомфортно, но я так люблю этого человека, что ничего не боюсь, когда я нахожусь рядом с ним. Он успокаивает мой разум и тело. Мы часто оказываемся в постели вместе, и Какаши всегда нежный, терпеливый и добрый, и я точно уверена, что он никогда не сделает того, что мне не понравится. Он прислушивается к моим желаниям и потребностям. Когда мы впервые делаем это, я знаю, что это правильно, потому что мой разум полностью свободен от всех мыслей о Рейвене, и я могу сосредоточиться только на одном прекрасном полуголом человеке, стоящем передо мной. Между нами не возникает ничего, кроме горячего и прерывистого дыхания. — Ты уверена, что хочешь этого? — спрашивает он, тяжело дыша так же сильно, как и я. Его рубашка уже на полу, и я чувствую как его идеально подтянутый торс касается меня. Мои пальцы горят, и живот тоже. Чувство там, внизу, нарастает все больше и больше, и я снова касаюсь его губами, борясь за господство над ним. Он побеждает, целуя меня и хватая за волосы, пока скользит коленом между бедрами и прижимает меня к стене. Мы останавливаемся только на мгновение, и я говорю лишь одно слово: — Да. В следующий момент он берет меня на руки и несет в свою кровать, осторожно укладывает и ласково смотрит мне в глаза, метаясь от моих глаз к губам, нависая надо мной. — Я люблю тебя, Аяме Сарутоби. Не могу дождаться дня, когда смогу называть тебя своей женой. Не могу дождаться дня, когда стану твоей женой, думаю я, пока он с уверенностью исследует каждый сантиметр моего тела. Но у меня нет возможности сказать ему об этом, так как я крепко хватаюсь за простыни и полностью ускользаю в другой мир. Мир из фейерверков, взрывов и крайнего удовольствия. Он держит меня на руках, пока мы лежим под тонкими простынями. Я все еще чувствую вкус его губ на своих, глядя на мирно спящего мужчину, который держится за меня во сне. Каждый вдох подобен теплому прикосновению ко лбу, и я слышу устойчивый стук его сердцебиения, эхом отдающийся в груди. — Какаши... — шепчу я, немного приподнимаясь, чтобы поцеловать его в нос. Он стонет и ерзает, но не просыпается от глубокого сна. — Какаши, проснись... — Он снова поворачивается, но его глаза остаются закрытыми, тяжело дыша, когда он пытается перевернуться. Я останавливаю его, обвиваюсь вокруг него так, что мой подбородок упирается в его волосы. — Давай, мы должны встретиться с генинами... — При этом он уткнулся носом в мою шею и издал тихий стон. — Я знала, что ты не спишь, — хихикаю я. Наконец он отстраняется от меня и приоткрывает свой серый глаз, совсем чуть-чуть. С надутым лицом он вздыхает, прежде чем улыбнуться. — Все в порядке, — бормочет он, снова двигаясь так, чтобы приблизиться ко мне, и наши голые ноги переплетаются под одеялом. — Мы просто немного опоздаем, вот и все. Ничего такого, к чему они не привыкли. Я отстраняюсь от него, распутывая наши ноги и встаю сбоку от кровати, при этом забирая тонкую простыню. Я заворачиваюсь в нее и оставляю его дрожать на матрасе. — Хорошо, ты можешь опоздать, но, черт возьми, я не опускаюсь так низко. Я устала все время опаздывать, я поставила себе новую цель - всегда приходить раньше. — Недовольно кивнув, я скрещиваю руки и стою прямо, приподняв подбородок. — Хм? Это правда так? — серебристоволосый мужчина мычит, скатываясь с кровати и натягивая штаны. Я снова киваю, сохраняя самообладание, пытаясь сосредоточиться на чем-то помимо очень сексуального мужчины, стоящем передо мной. Я не могу не чувствовать себя немного разочарованной из-за того, что он одевается, хотя, думаю, мы не можем вечно оставаться голыми. — Агааа, — говорю я, закрывая глаза и наклоняя голову, когда ко мне приближается мужчина без рубашки. Он насмешливо целует меня в шею, а затем нарочно задевает меня плечом отходя, и надевает остальную часть своей джонинской формы. — Как тебе угодно, — ухмыляется Какаши, размахивая кунаем вокруг пальца перед тем, как положить его в сумку на поясе. С этими словами он выходит из комнаты, и я слышу, как закрывается дверь его квартиры. Как только это происходит, из моего горла вырывается протяжный вздох, я падаю на пол, позволяя простыне упасть рядом, и холодный воздух ударяет по моему обнаженному телу. — Ага, ага, — бормочу я, осматривая комнату в поисках своей одежды. — Это то, с чем мне придется мириться всю оставшуюся жизнь? Вскоре я полностью одета, выхожу из дома и направляюсь к месту встречи нашей команды. Меня безмерно расстраивает то, что Какаши, вероятно, доберется туда первым, полностью опозорив меня. Думаю, ни у кого из нас нет первого места в том, чтобы приходить вовремя. По крайней мере, на этот раз у нас обоих есть хорошее оправдание. Жаль, что мы не можем сказать это генинам. Он даже не стал ждать, пока я начну объяснять генинам следующее задание. Когда я подхожу к мосту с видом на реку, который также оказался местом, где я держала Какаши, когда он плакал много недель назад, я вижу, как лица генинов загораются, когда Какаши поднимает лист бумаги. Детей это так увлекает, что никто из них не видит, как я приближаюсь сзади. Какаши подмигивает мне, держа заявки на экзамен чунина перед нашей командой. Я не могу не ухмыльнуться в ответ. — Не радуйтесь так сразу, — говорю я, хватая Наруто и Саске за головы. Все поворачиваются, и два мальчика мрачно смотрят на меня, пока я взъерошиваю их очаровательные волосы. — Экзамены на чунина непростые, можно даже умереть. И мальчики, и даже Сакура бросают на меня испуганные взгляды, когда я отвечаю на это с закрытой улыбкой. — В любом случае, вы все трое должны согласиться сдавать экзамены, поскольку они сдаются в командах из трех человек. Но не соглашайтесь на это только потому, что вы чувствуете давление. Примите это решение самостоятельно, хорошо? Наруто тут же подпрыгивает, размахивая кулаком в воздухе: — Урааааа! Я стану чунином, Аяме-сенсей! Просто класс! — Саске вздыхает, скрещивая руки на груди, а Сакура держит руки под подбородком, глядя на двух мальчиков, погруженная в свой собственный мир мыслей. — У вас есть одна неделя, чтобы решить, — добавляет Какаши, передавая каждому генину заявку. — А пока делайте, что хотите. Это своего рода отпуск. Все трое детей расходятся, Наруто и Саске направляются в противоположные стороны, а Сакура бежит, чтобы догнать Саске, размахивая рукой и крича: — Саске-кунннн! Давай на свидание! Я чувствую, как рука Какаши опускается на мое плечо, пока мы наблюдаем, как они уходят. — Думаешь, они пойдут на это? — спрашиваю я, испытывая нервную надежду на этих детей. Они значительно улучшились с тех пор, как впервые объединились в команду, но им определенно еще предстоит пройти долгий путь. — Новички этого года - многообещающие ребята, — отвечает Какаши, проводя рукой по моей шее. — Но пока рано говорить, воспользуются ли они этим шансом.

***

Солнце начало садиться за горизонт, наполняя небо всевозможными прекрасными красками. Несмотря на мою готовность быть более открытой для перемен в последнее время, я все еще не могу смотреть на закат и чувствовать себя полностью счастливой. Вскоре солнце исчезнет, ​​и небо станет черным. До боли знакомое чувство страха формируется у меня в животе. Мои глаза открываются, и на мгновение отвлекаясь от мыслей, я слышу лязг, за которым следует звук оружия, пронзающего цель. Я спрыгиваю с дерева и вижу, как мой ученик занимается метанием сюрикенов. Следующий, который он бросает, я ловлю, прежде чем показаться из-за дерева. — Сенсей, — ворчит Саске, приветствуя меня своим монотонным голосом. Это лучше, чем холодно пожимать плечами, как он делал раньше. Он действительно начинает мне симпатизировать. — Ты собираешься участвовать в экзаменах на чунина в этом году? — спрашиваю я, подходя к нему и кладя руки на бедра. Он снова ворчит, отворачиваясь и явно решив не отвечать. — Забыв о Наруто и Сакуре, ты бы сделал это? Если бы мог участвовать в одиночку? Это привлекает его внимание. Наконец он смотрит мне прямо в глаза и хмурит брови, прежде чем посмотреть на одну из целей, где сюрикен пронзил мертвую точку. — Ага, — кивает он. Я ухмыляюсь и снова собираюсь взъерошить его волосы, но он уклоняется, прежде чем отправиться к цели, чтобы забрать свое оружие. — Я рада, — тихо говорю я, прежде чем покинуть тренировочную площадку. По-прежнему спиной к нему, я на секунду оглядываюсь через плечо. Он смотрит прямо на меня широко раскрытыми глазами, но когда замечает, что я смотрю, быстро поворачивается и снова начинает бросать сюрикены в мишени. Пока я возвращаюсь в город, у меня на губах появляется широкая улыбка. Я знаю, что не мое дело влиять на их решение о сдаче экзаменов. Фактически, мне это даже не разрешено. Это то, что генины должны решить для себя. Но я не могу не радоваться, зная, что Саске хочет продолжать совершенствоваться. Я знаю, насколько он настроен на месть, и я искренне волнуюсь, что он может предпочесть это самому себе. Этот ребенок в затруднительном положении. Я уверена, что его разум просто безумствует. Я могу только надеяться, что он выберет правильный путь. Проходя через деревню, я натыкаюсь на Куренай и Асуму. Двое неразлучных идут бок о бок, но все равно отказываются держаться за руки на публике. Узнаю Асуму - смущение из-за подобных вещей. Все знают о них, и я думаю, они знают, что все знают, но никто не хочет никому в этом признаваться. — Ой, Асума! Куренай! — Восклицаю я, когда они приближаются. Оба шлют мне теплые улыбки, когда делают шаг в сторону друг от друга, увеличивая расстояние между собой примерно в фут. Я надуваюсь, опустив плечи. — Да хватит уже! Вам не обязательно так себя вести. — Да, да, — смущается Асума, потирая затылок, что делает ситуацию еще более неловкой. — Я рад видеть, что ты снова встала на ноги, сестренка. Ты действительно заставила меня волноваться пару месяцев, — говорит он с мягкой улыбкой и глазами, которые показывают искреннюю заботу. Теперь я создаю неловкость, копируя Асуму, когда мы оба потираем шею с закрытыми глазами. К счастью, Куренай здесь, чтобы снять напряжение. — Ах, давай не будем тратить время на разговоры о прошлом. Аяме, твои генины будут участвовать в экзамене на чунина? — Спросила девушка, сладко улыбаясь своими уникальными красными глазами. Я киваю. — Мм, я надеюсь на это, но мы с Какаши дали им неделю, чтобы решить, — говорю я, хотя почти уверена, что оба мальчика решат поучаствовать. Это действительно зависит от Сакуры. Если она не будет участвовать, то и мальчики не смогут, потому что на экзаменах требуется команда из трех человек. Асума на мгновение оживляется, подозрительно глядя на меня. — Что? — спрашиваю я, слегка боясь того пристального взгляда, который бросает на меня брат. Фактически, я никогда раньше не видела на нем такого. Обычно он спокойный и собранный, за исключением тех случаев, когда я его злила. — Ммм, просто интересно, почему ты ведешь себя так странно. Мое лицо нагревается, и я стою прямо, пытаясь выглядеть нормально, но безуспешно. Асума слишком хорошо меня читает. — Я-я не веду себя странно. Что ж, теперь, когда ты упомянул об этом, веду. Но только потому, что ты ведешь себя странно, и это заставляет меня чувствовать себя странно. Асума ухмыляется, приподнимая бровь и вздыхая, что меня немного успокаивает. Я нахмуриваю брови, наблюдая, как он размышляет. — Эй, почему бы тебе просто не спросить ее? — бормочет Куренай, намереваясь достучаться до Асумы. Моя голова наклоняется в сторону, когда я пытаюсь понять ситуацию. Спросить меня что? Он посылает мне какую-то понимающую улыбку, прежде чем пробормотать: — Скажи, ты и Как- — Да, Асума, мы вместе, — быстро отвечаю я, потому что не хочу, чтобы он говорил дальше. Это и так надоедает. Асума подталкивал меня к мужчинам с тех пор, как я сказала ему, что у меня нет времени на любовь. В тот момент мы оба были изменившимися людьми, это было похоже на попытку реформировать отношения с совершенно новой точки зрения. Он только что ушел со своей должности в Двенадцати ниндзя-стражниках и решил работать джонином в Листе, а я только что присоединилась к Анбу и пережила все случившееся с Рейвеном. Ухмылка, которая появляется на его губах, своего рода торжествующий взгляд, - это все, что нужно, чтобы разозлить меня. Я подавляю стон и сжимаю руку в кулак рядом с собой. — Я счастлив за тебя, — говорит он тогда, взявшись за руки с Куренай. То, что он никогда бы не сделал ни перед кем. — Я не могу позволить моей драгоценной младшей сестре быть одинокой навсегда, верно? Это приносит ему солидное ворчание, потому что я ненавижу, когда он называет меня 'маленькой'. Я всего на два года младше него, но он ведет себя так, как будто он мой отец. — Да, ну, пора, не так ли? Мне почти 30 лет, — ухмыляюсь я, бросая на Куренай и Асуму торжествующий взгляд. — Эй, когда вы собираетесь пожениться? Это как-то жалко, что твоя младшая сестра обручилась раньше тебя, тебе не кажется, Асума? Оба их выражения лиц меняются, причем не так, как я изначально ожидала, пока я не осознала свою ошибку. Черт побери. Я проболталась. — Я не должна была тебе этого говорить. Мы собирались хранить тайну какое-то время. Пожалуйста, никому не говорите, я не хочу иметь дело с людьми, которые нападают на меня со всеми этими милыми поздравлениями и прочим, — бормочу я, корча гримасу и отворачиваясь от них двоих. Их глаза загораются, когда они смотрят на меня так, будто хотят сказать миллион вещей. Я благодарна за то, что они этого не делают, и за то, что они уважают мое желание пока держать это в секрете. Внезапно что-то меня тянет в объятия, когда Асума, который на целую голову выше, обнимает меня и притягивает к себе. Тихо, спокойно он шепчет: — Поздравляю. И я обнимаю в ответ, но только потому, что это от него. — Спасибо, ониичан. Куренай подходит к Асуме сзади и ласково улыбается, без слов поздравляя меня. Вместо этого она говорит: — Пришло время, чтобы этот идиот нашел кого-нибудь. Вы двое будете отличной парой. —Хрупкость в словах Куренай означает для меня весь мир. В ее словах есть скрытый смысл, который могу понять только она и я, глядя в ее мягкие красные глаза. — Я вижу, как ты смогла перешагнуть. Я горжусь. Я знала, что ты сможешь это сделать. Она - а теперь и Какаши и Асума - единственные, кто знает о моем прошлом с Рейвеном. Хотя Какаши - единственный, кто знает о самом последнем, Куренай была рядом все те годы, когда я впервые боролась. Поэтому мягкий оттенок в ее голосе значит для меня весь мир, и это слышится громче, чем когда-либо. — Когда? — спрашивает она, счастливо меняя тему разговора. — Ах, мы еще не знаем. Мы все еще выясняем детали. Вероятно, после экзаменов на чунина. Здесь будет довольно много дел, и мы хотели бы сосредоточиться на подготовке наших генинов, — говорю я, беззаботно размахивая руками, пока объясняю. Пара коротко кивает, прежде чем одарить меня последней улыбкой. — Удачи, — говорит Асума, и я знаю, что это имеет два значения - он имеет в виду не только мою помолвку и подготовку к свадьбе, но и наших генинов. Скорее всего, они будут соревноваться друг с другом, если все они будут участвовать в экзаменах, и мы оба знаем, что будем болеть за своих. — И вам, — отвечаю я, когда мы расходимся. Наконец, солнце полностью исчезло, и начали светиться звезды. Несмотря на то, как сильно я боюсь закатов, ночь на самом деле не так уж плоха. Звезды засоряют небо, словно блеск, сияя вместе с луной и озаряя все темным, голубоватым свечением. Это безмятежно, мягко говоря. Когда я иду к своей квартире, у меня в голове возникает странное желание. Это то, что случается не часто и не происходит вообще, и я не совсем уверена, как к этому относиться. Это побуждение подсказывает мне, что я должна пойти навестить Хирузена. Мои ноги несут меня по дороге, противоположной той, которая ведет к моей квартире, когда я возвращаюсь в дом своего детства. Прошло много лет с тех пор, как я была здесь, и, как ни странно, я скучаю по нему. У нас с Хирузеном никогда не было отношений на «пятёрку», хотя я знаю, что во многом это было из-за моего разочарования в моих биологических родителях и его нежелании рассказывать мне о них. Теперь, когда я стала старше и, наконец, двигаюсь дальше (и сама становлюсь родителем), мне кажется, что все по другому, и, может быть, мы с Хирузеном сможем начать все сначала. Думаю, мне бы это понравилось. Я подхожу к входной двери и стучу, но сомневаюсь. Что он подумает, когда спустя все эти годы я просто внезапно появлюсь у его двери? Я имею в виду, не то чтобы я его не видела. Я вижу его все время, просто в его офисе, пока он исполняет свой долг и тому подобное. А это другое ощущение. Более интимное. Как будто я действительно должна обращаться к нему, как к своему дяде, и не могу спрятаться за фасадом, обращаясь к нему как к Хокаге. На мгновение глубоко внутри меня вселяется страх, и я думаю развернуться и уйти. Но прежде чем я успеваю это сделать, еще до того, как я постучу в дверь, она с длинным скрипом распахивается. — Аяме, — бормочет он. Знакомый запах дыма наполняет мои легкие, когда я поднимаю взгляд с земли и, наконец, смотрю на дядю. — Дядя Хирузен, — отвечаю я мягким голосом, словно могу сказать что-то не так. Как будто я забыла, как с ним разговаривать... или, может быть, я вообще не научилась. Большую часть времени мы ссорились или просто болтали. Это кажется новым и незнакомым. — Я выхожу замуж...и- Хирузен наклоняет голову и смотрит на меня, в ожидании продолжения. Он не подбивает меня и не спрашивает, почему я внезапно остановилась на полуслове. Он ждет охотно, терпеливо. Эта мысль только что приходит мне в голову, когда слова срываются с моих губ. Это шокирует меня так же сильно, как и его. — Ты будешь моим отцом на свадьбе? Мне не нужно слышать его ответ, чтобы знать, что он доволен. Его глаза меняются, я никогда раньше в них не видела такой теплоты. Ну, по крайней мере, пока он хоть раз смотрел на меня. Это похоже на то, как он смотрит на маленьких, крошечных детей в деревне. Мягкая, любящая, полная надежды теплота. — Конечно, — говорит он, приглашая меня войти. Теплое сияние огней и знакомых запах дыма возвращают меня в детство, в те дни, когда я приходила в этот дом и бежала прямо в свою комнату, стараясь изо всех сил любой ценой избежать своего сурового дядюшки. Но теперь я понимаю, что он не был суровым. Все это время он был неравнодушен, а я просто не дала ему шанса. — Прошу прощения за все, дядя, — начинаю я говорить, но он прерывает меня, вытаскивая подушку из-за столика и наливая мне чашку чая. — Тебе не нужно извиняться передо мной, — ворчит он, наливая чаю и себе, становясь на колени на подушку напротив стола. — Я должен был быть более открытым, знаешь ли, о твоей матери. Именно из-за этого мы никогда не могли сойтись во взглядах. Я хотел бы быть открытым с тобой, начиная с этого момента. Я не хочу снова увидеть, как ты впадаешь в очередную депрессию, Аяме. Хирузен все еще думает, что моя последняя депрессия была связана с моей матерью и семьей. Он не знает о появлении Рейвена в моей квартире. Фактически, все в деревне, кто знал про Рейвена, до сих пор считают, что он просто покинул деревню, когда его отпустили у ворот. Они смотрели, как он уходит. Мы с Какаши, возможно, никогда не узнаем, как ему удалось вернуться и обойти все меры безопасности, но мы предпочитаем не сосредотачиваться на этом. Мы оба движемся вперед, забывая о прошлом и сосредотачиваясь на создании будущего. Будущее для нас, будущее для этого ребенка... моя рука подсознательно перемещается на живот, и Хирузен замечает это. К тому времени, когда я осознаю, что натворила, - то, как моя рука сжимает свободный свитер с круглым животом, - уже слишком поздно. Это невозможно скрыть. Его лицо на мгновение становится пустым, а челюсть немного отвисает. Словно он не совсем знает, как действовать, слова выходят беспорядочно и неловко: — Ох, я слышал о вашей помолвке, поздравляю. И... — он делает паузу, когда его взгляд снова спускается к моему животу. Я снимаю свитер и аккуратно кладу его на пол рядом с собой. Обтягивающая майка, которую я носила в Анбу - та, которая раньше демонстрировала гладкую, подтянутую форму моего живота - прилипает к его теперь изогнутой форме. Сейчас практически невозможно спрятаться без мешковатой одежды. На моих губах появляется слабая улыбка, когда я признаю подозрения дяди. Я позволяю ему думать, что это Какаши, потому что альтернатива - рассказать ему о Рейвене, а я еще не готова к этому. Я говорю за него, потому что могу понять, что он не знает, как реагировать. — Почти четыре месяца, — говорю я, нежно держа маленькую округлость обеими руками. — Так вот почему он так отчаянно хотел жениться на тебе... — бормочет Хирузен себе под нос. Я смущенно смотрю на него, и он отмахивается. — Ах, неважно. — Мне жаль, что я не сказала тебе раньше. Даже Асума еще не знает. — Хирузен, кряхтя, качает головой. — Нет, нет, все в порядке. Это твоя жизнь, и мои ожидания не должны на тебя давить. Я не хочу, чтобы ты жила с таким мышлением. Чувствуя, как от этого замечания по моему телу разливается тепло, я с улыбкой пью чай. Это оно. Это то, что мне было нужно. Мы с Хирузеном наконец-то можем поладить. Какаши и я поженимся. Мы становимся родителями. Моя жизнь наконец-то встала на свое место. — И последнее, — говорит он, нарушая тишину. Я поднимаю глаза от своего чая, и он говорит с властью и легкой настойчивостью - тем же голосом, которым он обращается к толпе, как и Хокаге: — Если Какаши будет относиться к тебе плохо, он будет наказан - и не Хокаге, а отцом невесты. Передай ему это от меня. Сладкая улыбка растягивается на уголках моих губ, когда я тихонько хихикаю себе под нос и допиваю остатки теплого чая, наслаждаясь ощущением, как сладкий аромат скользит по моему горлу. Да, все становится на свои места.