Скованные любовью

— Как насчет того, чтобы я взяла тебе миску рамена, которую обещала вам еще давно? Уши Наруто встают дыбом, как у собаки, которая только что заметила белку. Кажется, он забыл об этом и только сейчас вспоминает. Широкая улыбка начинает расти на его лице, а затем внезапно исчезает. — Ох, — бормочет Наруто, неловко вставая и стараясь не смотреть мне на живот. Я решила больше не прятать его под свободной одеждой. Слухи рано или поздно выйдут наружу, верно? — Ты уверена, что тебе нужно сейчас поесть, Аяме-сенсей? Я имею в виду, я не хочу показаться грубым или что-то в этом роде, но ты становишься довольно толстой... Может, тебе стоит немного подождать с раменом пока... Я не могу сдержать смех, который непреклонно вырывается из моих легких. Я сжимаю свой круглый живот и наклоняюсь из-за тяжелого смеха - такого типа я не испытывала давно. Я едва могу говорить, бормоча слова всякий раз, когда могу дышать. — Толстая... — фыркаю я, прикрывая рот, прежде чем снова взорваться хихиканьем. Когда я наконец немного успокоилась, я кладу руку на голову желтоволосого генина. — Я не толстая, дурак. Я беременна. Глаза Наруто расширяются, а лицо становится красным от осознания и смущения. — Эй, не переживай, малыш. Пойдем поедим, да? Он кивает, не поднимая головы, пока мы идем к Ичираку. Я пытаюсь сдерживаться ради него, но все еще хихикаю, пока мы идем, бормоча что-то себе под нос: — Пфф, ты меня доведешь до белого каления, Наруто. Когда мы приходим, кажется, что Наруто уже отошел от неловкости, когда он заказывает очень большую миску рамена с дополнительным количеством свинины и заглатывает все быстрее, чем я могу осознать. Что за ребенок. Он заказывает еще одну миску, а я все еще поглощаю свою первую. — Так ты подумал об экзамене на чунина? — спрашиваю я мальчика, пока он глотает лапшу, как настоящий пылесос. Он останавливается, делает большой глоток супа, затем поворачивается ко мне и кивает. — Конечно, даттебаё! Я сдам экзамен и стану чунином, а затем буду на шаг ближе к тому, чтобы стать Хокаге! Я ухмыляюсь, прежде чем отпить еще один глоток своего рамена. — Хорошо, — отвечаю я, говоря Наруто то же, что я сказала Саске. — Я рада. Наруто возвращает свое внимание к еде и доедает вторую миску, сразу заказывая третью. О боже, мне не терпится оплатить этот счет. Позже в тот же день я сталкиваюсь с Сакурой возле ее дома. Она уходит и сбегает по лестнице к своей входной двери, прощаясь с родителями. — О, Сакура! — восклицаю я, размахивая руками и останавливая ее. — Аяме-сенсей! — говорит она с доброй улыбкой. — Я как раз собиралась тренироваться для... — Сакура останавливается на полуслове, глядя на мой живот. — Когда это случилось? — прямо бормочет она. Я чувствую, что краснею, пока наблюдаю за умным генином. Сакура всегда была самой смышленой из всех, и я уверена, что она все прекрасно понимает. — Ох, — говорю я, смеясь с закрытой улыбкой. — Ну, срок уже около четырех месяцев... — Кто отец? — с откровенным любопытством спрашивает она. Слава богу, думаю я, неловко смеясь. Она умна, но еще не поняла. А может быть и поняла, и это только подтверждает ее подозрения. Это кажется логичным в данной ситуации — Простите... — стыдливо говорит Сакура, — Это действительно не мое дело. Забудьте, что я спросила. — Ах, все в порядке, — и теперь почему-то мне плохо. Я не отвечаю на ее вопрос прямо, потому что это значило бы солгать ей. Конечно, я не скажу ей, что ребенок принадлежит моему бывшему парню. Но я также не буду лгать ей, говоря, что это Какаши. Я позволю людям предположить это, да, но я не буду прямо лгать им в лицо. Это не кажется правильным. Итак, несмотря на то, что мы с Какаши договорились пока держать нашу помолвку в секрете, слова ускользают, потому что это единственное, что кажется правильным в данной ситуации. — Какаши и я помолвлены, — шепчу я. — Но это секрет. Можешь пообещать, что не скажешь пока никому? Глаза Сакуры расширились, и огромная улыбка расплылась по ее губам и мягким зеленым глазам. — Ни за что! — восклицает она. — Это отличные новости! Я не скажу, обещаю. — Я улыбаюсь, показывая свою благодарность моей розоволосой ученице. — Чтож, теперь я хочу, чтобы ты мне кое-что сказала, только между нами. Мы начинаем идти, и она смотрит на меня сияющими любопытными глазами. — Что? — Ты собираешься участвовать в экзамене на чунина? Сразу же выражение ее лица меняется, и она начинает смотреть себе под ноги, пока мы идем, и я хмурюсь. — Понятно, — бормочу я. Черт побери! Так близко. Я знала, что Сакура будет решающим фактором. Дерьмо... — Надеюсь, вы не разочарованы... — бормочет она, возясь с клапаном на сумке с оружием. — Я много думала об этом, но поняла, что в конечном итоге я стану для Наруто и Саске больше обузой, чем кем-либо другим... они оба так сильно продвинулись, в то время как я всегда просто остаюсь позади. В голову мне приходит идея, и это буквально выглядит так, над моей головой зажглась лампочка. Я уверена, что мои глаза светятся, когда я смотрю на свою ученицу. — Что, если я обучу тебя? — Спрашиваю я. Она на мгновение молчит, нахмурив свои розовые брови. — Вы имеете в виду... — Я буду работать с тобой один на один, пока Какаши возьмет на себя мальчиков. До экзаменов еще месяц, у нас есть время. Я чувствую, как искра надежды превращается в пламя, когда ее лицо меняется. Она обдумывает это. Я просто надеюсь, что она это примет. — Вы действительно думаете, что у меня есть шанс, Аяме-сенсей? — спрашивает она грустным, но в то же время любопытным тоном. Я киваю, заключая ее в объятия. Ее голова едва достигает моего плеча, и я вспоминаю, какие крошечные эти генины. Подумать только, - они будут соревноваться, чтобы стать чунинами... — Конечно, — отвечаю я. — Дело не только в физических навыках, Сакура. Есть еще и письменный тест. Я вижу, как при этом загораются ее глаза. Я знаю, что она хорошо разбирается в книгах. Она была лучшей в классе вместе с Саске и всегда преуспевала в учебе. А потом она отвечает, и я, наконец, могу вздохнуть с наслаждением, прекрасно разработав свой план. — Хорошо, я согласна. Миссия выполнена, думаю я, когда мы направляемся на тренировочную площадку. Можно начать прямо сейчас, у нас есть над чем поработать. Мы тренируемся долго и упорно, хотя я действую осторожно, чтобы не напрягаться. Сакура падает, тяжело дыша и вспотев. Я кидаю ей фляжку, наполненную холодной водой, и она жадно ее пьет. — Вы невероятно сильный сенсей, даже когда вы беременны, — замечает она, вытирая пот со лба. Мы проводили спарринги, чтобы она могла стать лучше в рукопашном бою. Я использовала лезвия на костяшках пальцев, а она - кунай, но, конечно, дралась в пол силы. Однако она движется вперед. Она быстро учится.

***

Прежде чем осознаем, экзамен приближается. За месяц нам с Сакурой удалось немного улучшить ее контроль над чакрой и значительно улучшить ее навыки тайдзюцу. Хотя ей еще предстоит пройти долгий путь. Ясно, что оружие - не ее конек, но у нее сильные руки. Я даже изо всех сил пыталась оттолкнуть ее кунай, когда наше оружие соприкасалось. Я также научила ее основам гендзюцу, хотя сама я в этом не разбираюсь. Мы сосредоточились в основном на том, чтобы избежать гендзюцу, если вы когда-нибудь окажетесь в нем. Она так хорошо контролировала свою чакру, что и у нее это получалось отлично. Хотя, опять же, я не эксперт по гендзюцу, и те, что я могла наложить на нее, с самого начала были не очень хороши. Я уверена, что Какаши был бы намного лучше со своим шаринганом и всем остальным, но он занят работой с Наруто и Саске. Я не часто видела его, за исключением того странного вечера, когда я зашла к нему домой, чтобы поздороваться. Мы оба были невероятно заняты, пытаясь подготовить наших генинов к сложному экзамену. Я подхожу к дому Какаши как раз к закату и стучу три раза. Дверь открывается, и я вхожу внутрь, приветствуя его поцелуем в щеку. Он не носит маску, пока он дома один или когда я с ним. В первую очередь я иду к холодильнику, хватаю то немногое, что там есть, и пытаюсь что-нибудь собрать. — Знаешь, тебе действительно стоит хранить побольше еды. Едва ли хватит на бутерброд. Он подходит сзади и обнимает меня за талию, положив руки на мой круглый живот, и мягко шепчет мне на ухо. — Думаю, ты права, — говорит он. — Тем более, что ты ешь за двоих. Я поворачиваюсь и нежно целую его в губы, и он отвечает так же деликатно. Когда мы отстраняемся, я вижу его улыбку и чувствую, как тепло наполняет меня с головы до пят. — Я сделаю сэндвич, иди присядь. Ты и так достаточно напрягаешься с Сакурой, — говорит он, целуя меня в лоб. — Да, сэр, — в шутку говорю я, проходя мимо и ковыляя к дивану. Я падаю на мягкие подушки и кладу ноги на его журнальный столик. — Итак, как дела с мальчиками? Он вздыхает, ища в своей очень пустой кухне нож для масла. Серьезно, этому парню нужно больше вещей для кухни. — Они соперники, поэтому мне практически не нужно их тренировать. Они подстегивают друг друга, так что я просто могу читать свою книгу. Я фыркаю, поворачивая нос при одном лишь упоминании его проклятой книги. Он замечает это и усмехается. Наконец, он подходит и присоединяется ко мне на диване, протягивает бутерброд и обнимает меня за плечи. Другая рука лежит на моем бедре. Я кладу голову ему на плечо, чувствуя, как волна расслабления накатывает на меня. Думаю, в последнее время я много работаю, и беременность не помогает. Это делает любую задачу в два раза более утомительной. Я вздыхаю, уже опасаясь прогулки домой сегодня вечером. Потом он говорит так внезапно, что я чуть не выпрыгиваю из кожи. И все же его слова мягкие, нежные. Я чувствую его дыхание на своем ухе. — Переезжай ко мне. Я уже не такая уставшая после этого. Фактически, слова Какаши меня разбудили. Я вскидываю голову, широко раскрывая глаза, и смотрю на Какаши, который остается равнодушным, и в его серых глазах вырисовывается уверенный взгляд. — Что ты сказал? — Спрашиваю я, чтобы убедиться, что мой усталый мозг ничего не воображает. — Переезжай ко мне. Ты супер беременна, и мы все равно скоро поженимся. Я смотрю на свои опухшие ноги и несколько раз моргаю, пытаясь обработать эту внезапную просьбу. — Кроме того, мне, очевидно, нужна новая кухонная утварь. Я смеюсь над этим, кладя голову ему на плечо. — Хорошо, — вздыхаю я, уткнувшись носом в его шею. — Давай съедемся...

***

Поскольку до экзаменов на чунина осталось меньше недели, Какаши приказывает мне отдохнуть. Как бы мне ни хотелось продолжать тренировать Сакуру до последней минуты, я знаю, что он прав. Я каждый день прихожу домой совершенно измотанная. В ночь перед экзаменами Какаши решает отправиться в мою квартиру, чтобы за меня все мои вещи. — С Сакурой все будет в порядке, — заверяет меня Какаши, принося последнюю коробку из моей квартиры и ставя ее на кухонный стол. — И тебе нужно немного расслабиться. — Ты прав, — вздыхаю я, подходя и открывая коробку, намереваясь распаковать ее. — Если я прав, тогда иди приляг, — обвиняюще, но с легкой ухмылкой, говорит он. Я стону и возвращаюсь на диван, хотя я благодарна за помощь Какаши в последнее время. Быть на пятом месяце непросто. Не могу представить, что я буду чувствовать на восьмом. Я уже измучена, а мои ноги размером со слоновьи. — Все устроено так, что я буду тем, кто будет помогать генинам, если что-то пойдет не так во время экзаменов, — продолжает Какаши, вытаскивая предметы из коробок и раскладывая их повсюду. У меня не так много вещей, но определенно больше, чем у Какаши. — И я буду информировать тебя так часто, как смогу. Если они дойдут до финальных матчей, ты сможешь наблюдать за ними с трибун. О, и я уже говорил с Хокаге-Самой, и он согласился дать Югао отдохнуть от Анбу, чтобы она могла провести время с тобой... — Какаши... в этом нет необходимости... Я буду в порядке. Но он подходит и наклоняется, целуя меня в лоб, прежде чем взять мое лицо в свои руки и сурово, но с любовью посмотреть на меня: — Я знаю, но мне будет легче, зная, что кто-то здесь с тобой. — Он опускается на колени и целует мой выступающий живот, прежде чем вернуться к коробкам и продолжить их распаковку. Я смущенно наблюдаю за ним, радуясь, что этот человек присутствует в моей жизни. Хотя я вполне способна быть независимой, даже когда беременна. Но я сделаю это только потому, что знаю, что это успокаивает его. Утром, когда я просыпаюсь, Какаши уже нет. Который сейчас час? Я переворачиваюсь, смотрю на часы и понимаю, что уже почти полдень. Я не спала так долго уже давно, хотя должна признать, что чувствую себя очень хорошо отдохнувшей. Встав с кровати, я накидываю халат и выхожу на кухню. Я начинаю рыться в коробках с вещами, которые все еще нужно распаковать, в поисках своей сковороды. — Черт, — бормочу я, придерживая поясницу и наклоняясь. Я, должно быть, сейчас выгляжу жалко, пытаясь распаковать коробки с толстым выступающим животом. Я чувствую себя старушкой. Я рада, что здесь никого нет, чтобы увидеть меня в таком состоянии. Наконец, я нахожу сковороду, вытаскиваю ее, ставлю на плиту и зажигаю. К счастью, у Какаши всегда есть яйца в холодильнике. Может быть, я пойду за продуктами сегодня... конечно, Какаши не будет возражать, если я это сделаю. Не то чтобы это тяжелая работа... — Эй! — восклицает кто-то из другого конца комнаты, и я прыгаю, разбивая яйцо об пол. Я оборачиваюсь и вижу женщину с фиолетовыми волосами, сидящую на диване в гостиной. Как, черт возьми, я не заметила ее там раньше? — Ю-югао! — восклицаю я, выключая плиту, пока что-то не загорелось. — Я не заметила тебя там. — Как давно мы не виделись, Аяме! Как твои дела? Я была так занята делами Анбу, и хотела навестить тебя, но потом Какаши-Сэмпай сказал, что ты не принимаешь посетителей .. это было пару месяцев назад. Но в любом случае, я так рада тебя видеть! Я вижу, у тебя все хорошо, — говорит она, глядя на мой живот. — Да уж, — бормочу я сквозь неловкий смех. — Полагаю, все в порядке. Лучшее мое положение в таком состоянии. — Я пользуюсь случаем, чтобы указать на свой большой круглый живот, и мы обе смеемся. Мне удается убедить Югао пойти со мной в продуктовый магазин. Она подчиняется, называя это своей «миссией». Она говорит, что у нее не так много увлекательных миссий за пределами Анбу, большинство ее миссий «такие же как и всегда», когда она кого-то убивает или захватывает, или допрашивает, или шпионит... — Я действительно скучаю по беззаботным миссиям, понимаешь? Анбу надоедает после стольких лет. — Ммм, — говорю я, соглашаясь со всем, что она говорит, но на самом деле не слушая. Она говорит так, как будто никогда раньше не говорила. Обычно в наших миссиях она была тихой. Думаю, я никогда особо не разговаривала с ней, кроме тренировок и миссий, а также случайных прогулок с командой. — А как поживает Хатае? Она краснеет и застенчиво улыбается: — Он.. он отлично. Вообще-то, он тоже контролирует экзамен на чунина. — О, это здорово, — говорю я, беря молоко, хлеб и другие продукты первой необходимости. Югао следует за мной с корзиной, которую я наполняю. Ничего не могу поделать, но чувствую, что пропускаю эти экзамены. Я больше всего хотела бы посидеть с другими джонинами и посмотреть на генинов на экранах в Лесу Смерти, но Какаши был непреклонен, чтобы я осталась дома. Он утверждал, что я могу слишком возбудиться и потревожить ребенка. Я позволила вздоху сорваться с моих губ, пока мы с Югао ходили по отделам небольшого продуктового магазина. — Как у тебя дела с Какаши-сэмпаем? Я имею в виду, явно неплохо, — бормочет она, кивая мне на живот. Я краснею и просто также киваю в ответ. — Я до сих пор помню, когда мы все были молодыми Aнбу, нам было чуть за двадцать. А теперь посмотри на нас, успокаиваемся, заводим детей... — она ​​замолкает, но я перестаю слушать, мои мысли блуждают где-то в другом месте. Какаши и мне придется сказать людям, что ребенок не его, верно? Или, может быть, нет. Но что, если он не будет похож на него? Будут ли люди подозревать что-то? По крайней мере, в нем будет что-то от меня, верно? О боже, надеюсь, он в конечном итоге будет похож на меня.Что, если его волосы будут черными, как у Рейвена? Что подумают люди? Моя рука подсознательно нашла живот, и Югао замолчала. В уголках моих глаз выступают слезы, и она ставит корзину, осторожно приближаясь ко мне. — Все нормально? — спрашивает она. Я киваю, лгу, говоря, что все хорошо. Мы молча заканчиваем закупку продуктов, и она помогает мне отнести сумки обратно в квартиру. — Эй, я... очень устала. Думаю, я пойду немного полежу, — бормочу я, убрав продукты. Югао кивает, нахмурив брови, а я иду в спальню и закрываю дверь. Я с облегчением вздыхаю, радуясь наконец остаться одна, и падаю на кровать, натягивая одеяло на подбородок. Это будет вот так, иметь этого ребенка? Могу ли я вообще иметь ребенка? Я ничего не знаю о младенцах. Я также ничего не знаю о том, каким должно быть настоящее детство. Честно говоря, у меня никогда не было настоящего детства. Я имею в виду, Хирузен сделал все, что мог, одновременно совмещая свои обязанности как Хокаге и как отец Асумы, но очень занятой человек не мог справиться со всем... Асуму, похоже, это не беспокоило. Он вырос отличным. Может это только я... неужели я облажалась? Думаю, мои мать и отец тоже сильно облажались... Я сжимаю живот, сдерживая слезы, которые собираются в уголках моих глаз. Я хочу, чтобы у этого ребенка была лучшая жизнь, но я просто не знаю, как дать ему это. Вскоре Какаши возвращается домой. Я знаю, что это он, потому что узнаю его голос. Он и Югао обмениваются парой слов перед тем, как Югао уходит. Когда Какаши входит в комнату, я притворяюсь, что сплю. Он тихо вздыхает и идет в ванную, и я слышу, как включается душ. Наконец, я засыпаю по-настоящему, а когда просыпаюсь утром, Какаши уже снова нет.