Скованные любовью

Мы специально делаем церемонию небольшой. Тем не менее, я не могу не заметить отсутствие некоторых людей. Саске. Ученик, которого я отпустила. Душевно раненый мальчик, до которого я так и не смогла достучаться. Наруто и Сакура сидят в первом ряду, мягко улыбаясь. Но я знаю, что они тоже это чувствуют - отсутствие Саске. Мы все чувствуем. Асума замечает, что я с тоской смотрю на свободное место рядом с двумя моими учениками, и сжимает мое плечо. — Не вини себя, сестренка. Это твой день, ты должна наслаждаться им. Я смотрю на брата, слезы начинают выступать у уголков глаз, но он вытирает их, прежде чем они успеют упасть на щеки. — Наш отец не хотел бы видеть тебя плачущей в день свадьбы, Аяме. Окажи ему эту честь и улыбнись. Сладостно-горькая улыбка - это все, что я могу выдать, пока Асума ведет меня к алтарю. А потом я вижу его, в своей лучшей одежде, с пышными серебристыми волосами, мягко падающими ему на лоб. Они закрывают покрытый шрамом глаз, и его единственный серый глаз не сходит с моих карих. И хотя на нас пристально смотрят бесчисленные пары глаз, кажется, что мы - единственные два человека в мире в этот момент. Я не могу не улыбнуться. Искренне и целиком. Истинное счастье наполняет меня с головы до пят, когда я медленно шагаю к мужчине, с которым мне предстоит провести остаток своей жизни. Это странное чувство, потому что уже кажется, что мы провели вместе всю жизнь со всем тем, через что прошли. Но теперь я вижу, что наша жизнь только начинается. И хотя в нашем прошлом есть душевная боль, в нашем будущем много надежды. Я выхожу вперед и поднимаюсь на небольшую платформу, и наши пальцы находят друг друга, нежно переплетаясь. Конечно, он в своей привычной черной маске. Но я так ясно вижу это в его глазах, что он улыбается. Я научилась улавливать это - читать его одинокий глаз. Этот глаз - окно в душу этого человека. То, которое ломалось и восстанавливалось бесчисленное количество раз. То, в котором он чаще держит занавеску закрытой. Но сегодня для меня оно открыто. Надежда. Вот что я чувствую, когда смотрю в глаза сероволосому мужчине. Ни разу за миллион лет я не подумала бы, что выйду замуж за хладнокровного капитана, но вот я здесь. Это горько-сладко из-за всего, через что мы прошли, но приятно знать, что мне не нужно нести эту боль в одиночку. И когда я еще раз смотрю на пустующее место рядом с нашими генинами, я чувствую надежду вместо печали. Надеюсь, что однажды, их снова будет три. Но сейчас не время печалиться или купаться в сожалениях. В конце концов, это день моей свадьбы. — Ты прекрасна, — бормочет он. Я чувствую, как вспыхиваю нежно-розовым цветом, когда крохотная улыбка дергает уголки моих губ. Даже с небольшим количеством жира, оставшимся от мертворожденного ребенка, в котором я отчаянно пыталась спрятаться под этим очень узким платьем, он все еще называет меня красивой. Даже с маленькими черными кругами под глазами - остатками моего недосыпания за последние несколько недель - которые мы с Югао пытались скрыть, но не смогли полностью, он все еще хочет меня такой, какая я есть. — И ты сумасшедший, если хочешь жениться на мне. Я никогда не перестану в это верить, — бормочу я, чтобы никто, кроме него, не мог слышать. Он тихо хихикает, закрывает глаза и приятно ухмыляется под черной маской. Он шепчет так тихо, почти не слышно: — Нет, я самый счастливый человек на земле, который может называть тебя своей. А теперь заткнись, это наша свадьба. Нам не следует болтать. Я пытаюсь сдержаться, но безуспешно, и разражаюсь смехом, странно корчась в процессе. Я чувствую, как люди странно смотрят на меня, но мне все равно. В этот момент я настолько наполнена слепящей любовью к этому мужчине, что все остальное не имеет значения. Когда я наконец беру себя в руки, начинается церемония. Мы сохраняем её в основном традиционной, за исключением поцелуя. Когда Какаши велят поцеловать свою невесту, мы бежим от алтаря, минуя занавеску, попадаем в раздевалку невесты, где другие не видят. Он не захотел целовать меня перед небольшой аудиторией, даже через маску. На самом деле это мило, насколько он застенчивый. Он сказал мне, что причина, по которой он не снимает маску, в том, что он слишком похож на своего отца. Я никогда не знала его отца, но я знаю, что враг ошибочно принимает его за Белого Клыка даже с маской, поэтому я могу только представить, насколько похожими они, должно быть, выглядели. Я знаю, что маска - это нечто большее, чем просто его отец, потому что он носил ее с детства, когда его отец был еще жив. И если бы это был действительно просто страх быть ошибочно принятым за своего отца, он чувствовал бы себя комфортно, сняв маску перед своими близкими друзьями, которые знают, что он не его отец. Я не буду спорить с ним об этом. По крайней мере, я могу оценить его красиво сделанное лицо, эту сильную линию подбородка и идеальные губы. Это почти как будто я забираю его себе целиком. На самом деле, это своего рода захватывающая идея, что я могу увидеть ту его часть, которую никто другой не видит. Он без колебаний стягивает маску, но и не торопится. Мы оба хотим, чтобы этот момент был особенным. Был нашим. Тот, который мы запомним. Чтобы когда мы оглянемся назад в тяжелые времена, мы вспомним этот момент, связавший наши жизни вместе. Он нежно гладит меня по щеке, его мягкий серый глаз скользит по моей коже вдоль его большого пальца. Его большой палец находит мои губы и мягко царапает их, прежде чем притянуть меня к себе. Его губы теплые, нежные. Он медленно, нежно целует меня. Я обнимаю его за шею обеими руками, и он держит меня за талию. Когда мы отстраняемся, он прижимается ко мне лбом. Маленькие серые пряди падают между нашими глазами. Ему действительно нужно постричься. — Я люблю тебя, Аяме Сарутоби Хатаке. Когда он это говорит, я краснею. Мы не говорили о том, возьму ли я его фамилию, но, услышав это из его уст, я испытываю определенную радость, отличную от любой другой. И он оставил там мою фамилию, как бы признавая мою родословную и то, как много она для меня значит. О, как я люблю этого человека всем своим существом. Я люблю его так сильно, что это почти больно, и я не променяю это чувство ни на что другое. — Миссис и мистер Хатаке, да? — говорю я, мягко тыкая кончиком пальца в его нос. Я натягиваю его маску перед тем, как взять его руку в свою. — Мне это нравится. Еще одна мягкая улыбка, и его рука находит мою, не нарушая зрительного контакта. — Хорошо, — шепчет он, целуя меня в висок, прежде чем вывести нас из комнаты. Когда мы выходим из-за занавески, все радуются. Я вижу, как мои друзья из Анбу встают, хлопают в ладоши и ласково улыбаются. Когда я прохожу мимо Югао по пути к двери, я отстраняюсь от Какаши, чтобы крепко ее обнять. Она обнимает в ответ, немного дрожа. Я знаю, как ей больно. Она потеряла любовь всей своей жизни совсем недавно, когда я потеряла дядю, заменявшего мне отца. Нам обоим больно, но, по крайней мере, мне есть к кому прибегнуть. Я больше всего на свете хотела бы вернуть ей Хаяте, но у меня нет таких способностей. Ни у кого нет. — Поздравляю, — говорит она. Печаль, которую я ожидала в ее голосе, минимальна. Я отрываюсь от наших объятий и смотрю ей в глаза, и вижу в них взгляд подростка. Внезапно она так похожа на подростка в теле взрослого. — Миссис и мистер Холодный Капитан, — коварно бормочет она. Все эти годы мы жаловались на «холодного капитана», а теперь я вышла за него замуж. Я прочитала ее мысли: кто бы мог подумать? Югао ухмыляется, и я ухмыляюсь в ответ, слегка покачивая головой в знак одобрения и дружеского раздражения по поводу ее комментария. — А теперь иди, не заставляй человека ждать. Я поворачиваюсь к мужу, и наши пальцы снова переплетаются. Когда мы уходим, я машу в ответ всем, а они продолжают подбадривать нас. — Я рада, что мы больше не откладываем свадьбу, — говорю я, размахивая его рукой, как ребенок, пока мы идем по мосту, на котором он сделал мне предложение много-много месяцев назад. — Это так? — спрашивает он, искоса глядя на меня. Я не решалась на свадьбу, со всем, что происходило, но он настоял. Он утверждал, что мы достаточно долго откладывали это дело и нам обоим нужно освежиться. Новое начало. И, конечно же, медовый месяц. Я улыбаюсь ему и раздражаюсь, пока наши сцепленные руки продолжают раскачиваться. Это так не похоже на него - позволить мне держать его за руку на публике. Думаю, сегодня исключение. Мы оба чувствуем себя по-настоящему счастливыми впервые за долгое время. Именно поэтому я согласилась провести свадьбу, несмотря на все, что произошло. Сначала мы должны были провести ее сразу после экзамена на Чунина, но потом умер мой дядя, и Саске ушел, а Какаши так был занят миссиями... а затем выкидыш. Это сказалось на нас обоих, но в конечном итоге мы решили просто идти дальше, потому что сейчас всем нужно немного счастья. Не было смысла ждать, пока придет время. Как мы оба знаем, время никогда не бывает подходящим. В этом разбитом мире нет ничего идеального, и мы понимаем, что это нормально. Мы переживаем это. Я справляюсь с этим с помощью Какаши, а он с моей. Отныне и навсегда жизнь продолжается.

***

Когда мы направляемся к воротам деревни, с сумками на плечах, мы оба прощаемся с этой больной, исцеляющейся деревней. Так много всего произошло здесь за последние несколько месяцев, и я счастлива отпустить это место всего на несколько недель. Сакура и Наруто провожают нас. Сакура рассказала мне все о своих планах тренировок под руководством нового Хокаге, самой леди Цунаде. Наруто тоже упомянул о планах на будущее - отправиться в путешествие с легендарным Джирайей и тренироваться с ним. Это действительно похоже на новое начало, в отличие от любого другого. Когда мы уходим, прощаясь с нашими учениками, я крепче сжимаю руку Какаши. Всего три недели, и нам действительно нужен перерыв, но я все еще не могу не скучать по этому месту. — Прогресс, — бормочет Какаши. Я поворачиваюсь и странно смотрю на него. — А? — спрашиваю я. — Что ты имеешь в виду? — Ты уже скучаешь по деревне, — говорит он, искоса глядя на меня, и в его глазах появляется понимающий взгляд. — Да, и? — Два месяца назад ты не могла даже и в окно взглянуть на эту деревню. Я делаю глубокий вдох и отпускаю это. — Ох, — шепчу я. Он сжимает мою руку и останавливается, поворачиваясь ко мне. — А теперь ты скучаешь по ней, когда мы едва ушли. Это прогресс. Мои брови нахмуриваются, когда я смотрю на мужа любящими глазами. — Ты прав, — шепчу я. — Новое начало, Аната. — Когда я так его называю, его уши немного встают дыбом, и на лице появляется мягкая улыбка. (Аната означает «ты». Слово, используемое между супругами. Например, «дорогой/ая» или «любимый/ая».) За новые начинания. За то, чтобы отойти от прошлого и надеяться на будущее. За человека, который был рядом со мной все это время.

***

Восходит луна, ярко светя в окно и отбрасывая синюю тень на тонкие листы, соответствующие нашим искалеченным телам. Гостиница кажется такой незнакомой. И несмотря на то, что ранее мы приняли ванну в приватном горячем источнике, я все еще не могу не чувствовать себя немного холодно, даже когда наши тела излучают и разделяют тепло. — Какаши, — шепчу я. Он не открывает глаз, но я знаю, что он слышит меня, потому что он немного фыркает, устало ерзая. Должно быть, сейчас середина ночи. Я просто не могу заснуть. Эта кровать выглядит иначе, чем наша кровать в деревне Листа. Я так давно не спала в другой постели. — Кака- Внезапно он оказывается надо мной, его глаза распахиваются. Я смотрю на него широко раскрытыми глазами, и он тихонько хихикает. — Что? Сейчас середина ночи, понимаешь? Я хихикаю: — Я знаю, но мне холодно и я не могу заснуть. Его глаза становятся теплыми и наполняются некоторой тоской. Той, которую я узнаю. Той, которая мне слишком знакома. Той, которую я так привыкла видеть с прошлой ночи. — Может, я смогу помочь тебе с этим... — выдыхает он, нежно целуя мою шею и подбородок. Его рука находит мою талию, и я дрожу от его знакомого теплого прикосновения. — Я ... просто хотела ... — его губы прервали меня, тепло касаясь моих. Я принимаю поцелуй. Каждую его часть. Каждый вздох. Каждое прикосновение. Каждое чувство. Когда он отстраняется, я застенчиво заканчиваю фразу. — Принять горячий душ. При этом его глаза загораются. Я усмехаюсь, услышав замечание этого извращенца: — Горячий душ, говоришь? — он урчит. — Ты читала мои книги? На этом извращенец получает легкую пощечину. Потом он просто утыкается носом в мою шею, устало стоня. — Нет, идиот. Но... Его голова резко поднимается, и он смотрит на меня широко раскрытыми глазами, его уши потянулись наверх, а белые волосы безумно падают на лицо. В этот момент он выглядит почти по-детски, и я не могу удержаться от смеха. Он пытается закончить мою фразу за меня: — ... но ты не против? Я могу одолжить их тебе и ... Я оборвала его, приложив палец к его губам и бросив на него взгляд, который застал его врасплох. Я удивляю даже себя словами, срывающимися с моих губ в следующий момент, настолько непохожими на все, что я обычно говорю. Но что я могу сказать? Этот мужчина меняет меня. Он заставляет меня делать то, что я бы никогда не сделала, и думать так, как бы я никогда не подумала. — Может, вместо этого, тебе стоит просто показать мне. Выражение его лица меняется так внезапно, прежде чем он поднимает меня с кровати и несет в душ. — Ваше желание - моя команда, миссис Хатаке. И он показывает мне то, что я никогда не забуду.

***

— Ну пожалуйста! Можем мы поесть данго, хоть один раз? — Я дергаю его за рубашку, как ребенок. Он выглядит слегка раздраженным, но держится хорошо. — Ая, в этой поездке мы ели только сладости. А ты знаешь, я не люблю сладкое. Я сутулюсь, делая свое самое надутое лицо. — Я знаю, но даже в Деревне Листа нет такого данго. Знаешь, данго всегда лучше в городах с горячими источниками! — Хм, — урчит он, в его голосе звучит веселье. — Это и правда так? — Я немного рада, что он не злится на меня искренне. Хотя как бы он смог? У нас ведь медовый месяц. Я знаю, что он на седьмом небе от счастья, по тому, как он легко ходит и теряет бдительность, чего он никогда не мог сделать в Деревне Листа. Он слишком много повидал, слишком много пережил там. Это практически движущийся, развивающийся музей его прошлого. Каждый переулок, каждое кладбище и памятник, каждое здание имеют какую-то связь с его прошлым. Я знаю по тому, как его глаза блуждают и ловят что-то, когда мы идем по деревне. Он никогда не бывает расслабленным и всегда на грани, мысли где-то блуждают. Но здесь он кажется свободным. Здесь его ничто не связывает с прошлым. Все, что у него есть здесь, - это горячие источники и его жена. По его словам, это две вещи, которые он любит больше всего на свете. Хотя я знаю, что он также любит эти свои книги, он просто никогда не признается в этом вслух. Я уверена, что книги входят в тройку лучших. Когда мы бродим по маленькому городку с горячими источниками, я обращаю внимание на небольшие сувенирные магазины и рестораны. Он кивает каждому, но особо не обращает внимания. Его глаза сосредоточены исключительно на мне и наполнены восхищением, которое в свою очередь наполняет мой живот самыми причудливыми бабочками. — Эй, пошли отсюда, — внезапно бормочу я. Взгляд покидает его глаза, когда он нахмуривает свои серебряные брови. — Что? — Давай уйдем. Пойдем куда-нибудь еще. Я знаю, что тебе все равно на сам город. Так что пошли. Теперь его взгляд отображает чистое замешательство. — Ая, что ты имеешь в виду? Я думал, ты хотела приехать сюда. Маленький городок с горячими источниками на окраине Страны Огня. Это было твоим желанием, помнишь? Я ухмыляюсь, пожимая плечами. — Да, ну, я посмотрела город, и с тех пор, как мы приехали сюда, мы каждую ночь ходим на горячие источники. Это становится слишком повторяющимся. Давай исследовать. Его брови приподнимаются, и он смотрит на меня так, будто у меня две головы или лишний глаз, или что-то в этом роде. — Ис..следовать? Я тихонько фыркаю, беру его за руку и веду к краю городка: — Знаешь, это значит, что люди отправляются в неизвестные места, чтобы открывать для себя что-то новое ... — саркастически замечаю я. — Но как насчет нашего- — Мы можем вернуться за нашими вещами. У нас еще есть комната еще на пару ночей. Расслабься, дорогой. Не очень часто нам удается просто делать то, что мы хотим, без обязанностей, без миссий... На этом он немного расслабляется, его переплетенные пальцы ослабили хватку на моей руке. Он с любопытством наблюдает за мной, когда мы покидаем город и выходим в окружающие леса. На соседнем дереве щебечет птица, а где-то вдалеке ей отвечает другая. — Здесь мы встретились, знаешь ли. — Что-, — он на мгновение замолкает, оглядываясь на окружающий лес. — Нет, мы встретились на окраине Страны Камня. Это ближе к стране Ветра. — Я не это имела в виду, глупый. Я имела в виду, что мы встретились в таком лесу. Ты спас меня, помнишь? — Хм, — кивает он, словно только что вспоминая это, но я вижу по его глазам, что он помнит каждую деталь, как будто это было вчера. — Ты всегда ведешь себя так, будто не преследовал меня целых десять лет. Его уши розовеют, и он замирает, как пугало, с широко открытыми глазами, просто смотря на меня сверху вниз, не зная, что сказать. Внезапно я хихикаю и обнимаю его за шею, встаю на цыпочки и теряюсь в его мягких серых глазах. — Я рада этому, — бормочу я. — В самом деле? — парирует он, смущенно нахмурив брови. — Потому что многие люди думали, что это жутко. Я был твоим капитаном и влюбился в тебя, и все такое. Тензо был действительно единственным, кто поддерживал это. — И Югао, — говорю я. — И я начала тебе нравиться не когда ты был капитаном. И снова его уши становятся светло-розовыми, прежде чем он смягчается. — Так он тебе сказал, — бормочет Какаши. Я выдыхаю из носа, на моем лице расползается улыбка. — Мы оба знаем, что Тензо не из тех, кто держит рот на замке. Особенно, когда дело касается любовной жизни других людей. Какаши отражает мое раздражение, немного напоминая лошадь с его ноздрей. — Когда он уже найдет свою личную жизнь, в которую будет вмешиваться? Я немного посмеялась, а затем потянулась, чтобы поцеловать его в нос, прежде чем продолжить прогулку. Он последовал за мной, затем догнал и пошел рядом. — Так куда мы идем? — бормочет он, лениво глядя в лесную даль. — Увидишь. Я веду его к небольшому озеру, которое я помню по одной из моих старейших миссий в качестве генина. Поблизости есть крошечный фермерский городок, но озеро обычно в пустует, за исключением уток и птиц. Водопад, если я правильно помню, небольшой, но красивый, он идеально падает на гладкие скалы и создает неравномерные течения в виде мини-водопадов, которые берут начало из единственного источника воды - реки, которая идет из небольшого фермерского городка. Фермеры и сельские жители не часто приезжают к водопадному озеру, так как у них есть река, из которой они черпают воду. Это было идеальное место для трех генинов и джонина-сенсея, чтобы разбить лагерь во время выполнения миссий ранга Д в соседнем фермерском городке. — Так ты первый раз пришла сюда, когда была ребенком? Я киваю, хотя признаю, что не очень хорошо помню все это, кроме водопада и озера. Сам город был маленьким и незначительным для моего маленького гениального мозга - того, который заботился только о завершении этих глупых миссий, чтобы однажды попасть в Анбу. Я потеряла хорошие годы своей жизни из-за того, что сосредоточился на Анбу. Как будто я действительно сама не позволяла себе нормального детства. Я знаю, что когда у меня появится ребенок, я позабочусь о том, чтобы он жил как ребенок столько, сколько захочет, без каких-либо строгих ожиданий, кроме как быть хорошим человеком и следовать своему сердцу. — Жители деревни не пользуются озером, потому что у них есть река, из которой можно набирать воду. Я подумал, что мы могли бы разбить лагерь сегодня вечером и спать под звездами. Что думаешь? Он смотрит на меня и кивает, его глаза слегка сужаются, что означает легкую улыбку, скрытую за маской. — Мне бы это понравилось, — шепчет он, сжимая мою руку. Когда мы приближаемся к ручью и водопаду, мы начинаем слышать все вокруг. Не только шум воды, но и птиц. Это идеальное озеро для уток, потому что впереди находятся фермы, с которых можно украсть еду. Мы добираемся до кромки воды и смотрим на небольшое озеро. — Ая, — бормочет Какаши. — Разве это не красиво? — Да, но у нас нет вещей. Я поворачиваюсь к нему, глаза широко распахиваются. Как я могла быть такой глупой? Конечно, нам понадобятся наши сумки, потому что в них наша палатка. Солнце уже садится, и к тому времени, когда мы вернемся в город с горячими источниками, уже будет приближаться утро. Все, что я могу сделать сейчас, это смеяться над тем, насколько я глупа и насколько забавна эта ситуация. Я вижу, как ухмыляется Какаши. — Нам придется сделать временное убежище из палочек и листьев, как нас учили в Анбу, — говорит он, — хотя ты не сможешь видеть звезды так, как хотела бы. — Все в порядке, — бормочу я, обнимая его, пока мы смотрим на светящееся оранжевое озеро. Сегодня закат уже не так ужасен. Рука Какаши тоже обнимает меня за плечо. — У меня уже будет лучший вид в этом мире, прямо в палатке со мной, — говорю я с намеком в голосе. — Лестно, — бормочет Какаши с ухмылкой, направляясь в лес за палками. Я глубоко вдыхаю, чувствуя свежий ночной воздух, и сразу же следую за ним, собирая как можно больше больших веток и листьев. Когда убежище построено, и мы наконец-то прижались друг к другу внутри, я не могу не почувствовать запах. — Дорогой, пойди в озере помойся. От тебя ужасно пахнет. Он немного фыркает, перегибаясь и принимая сидячее положение. — И ты тоже. Вот что делают с тобой поиски убежища и целый день путешествия. — Пфф, — бормочу я, вылезая в лунную ночь. Воздух холодный, но мне все равно. Я начинаю снимать кофту, когда Какаши выходит из убежища. Он останавливается как вкопанный, глядя на меня, как на какое-то инопланетное существо. Его глаза отражают лунный свет, и он даже открывает свой покрытый шрамом глаз, который светится слабым красным цветом в этом тусклом свете. — Извращенец, — бормочу я с ухмылкой, также стягивая штаны. Увидев, что я осталась лишь в нижнем белье, он возбуждается и поднимается на ноги. — Разве мне не разрешено восхищаться моей горячей женой? — парирует он, быстро сокращая расстояние между нами. — Конечно, но шаринган? Серьезно? Ты совсем... — Я не могу закончить предложение, потому что дыхание перехватывает мои легкие. Он стягивает рубашку, бросая ее в траву рядом с нами. Я видела его без рубашки много раз. Видит Бог, я видела его даже более обнаженным, чем без рубашки. Но сегодня вечером, когда луна светит и отбрасывает на него тени, как он с любовью смотрит на меня обоими глазами, какими бы несовпадающими они ни были, я изо всех сил пытаюсь правильно мыслить. Все мое тело согревается, несмотря на то, что на улице холодно. — А? — он хмыкает. — Я совсем что? Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но слова не находят меня. — Я...эээ ... Словно красиво поставленный танец, он сокращает последний крошечный отрезок расстояния между нами и целует меня в лунном свете. Сначала мягкий, потом более нуждающийся. Его штаны сползают, пока мы оба в нижнем белье не идем в озеро. Вода такая теплая... или, может быть, это только я. Наверное, только я. Мои руки в его волосах, а наши губы танцуют, как два партнера, которые танцевали вместе всю свою жизнь. Столь же рассеянный к ночному холоду, он притягивает меня к себе так, что между нами не остается воды. Он не прерывается даже на вздох, когда его руки поднимаются по моей спине, чтобы расстегнуть бюстгальтер. Однако он прерывается, чтобы сказать мне что-то. — Я люблю тебя, — выдыхает он, прижимаясь лбом к моему, а губы находятся всего в нескольких дюймах от меня. Он расстегивает последнюю застежку, и мой бюстгальтер мягко падает в воду. — Я люблю тебя, — повторяю я, как призрак, нахмурив брови, тяжело дыша, грудь вздымается и выдыхается, когда я пытаюсь отдышаться от предыдущего поцелуя. Холодная влажная рука вылезает из-под воды и находит мое лицо, а затем проводит несколькими пальцами по моим коричневым локонам, в то время как другая касается частей моего тела, скрытых водой. — Мне жаль, что мы не смогли поставить палатку- Я перебила его поцелуем. — Молчи, — говорю я, на мгновение отстраняясь, крепко обхватив его шею руками. — Меня не волнует проклятая палатка. Меня волнуешь ты. Это вызывает веселое раздражение, когда он поднимает меня, и я обвиваю ноги вокруг его талии, цепляясь за него. Пальцы дразнят подол моих трусиков, пока он не стягивает их, но вдруг он внезапно останавливается, отталкивает меня от себя и смотрит вдаль через мое плечо. Я зарываюсь головой в его грудь и стону, умоляя его продолжать. — Нет, — шепчет он, не отрывая взгляда от залитого лунным светом озера. — Посмотри... Я раздражаюсь, когда начинаю оборачиваться: — В самом деле, что может быть таким важным... Тогда я замечаю. Я бы тоже остановилась. На другом берегу на небольшом камне сидит фигура. В такой темноте трудно понять, в какую сторону она смотрит. Я поворачиваюсь к Какаши с широко открытыми глазами, когда он читает мои мысли и активирует свой шаринган, чтобы получше рассмотреть фигуру. — Думаю, это женщина. Она не смотрит на нас. Она смотрит в другую сторону, на деревню вдали. Когда я отстраняюсь навсегда, немного вздыхая в этот потерянный момент, я ищу свой бюстгальтер. Должно быть, он уплыл. — Какаши, ты можешь помочь мне его найти? — Найти что? — бормочет он. Его глаза все еще прикованы к странной женщине. — Мой бюстгальтер. Думаю, он уплыл или утонул... Боже, я ничего не вижу. Я обыскиваю дно озера ногами и съеживаюсь от слизистых камней под пальцами ног. — Я нигде не могу найти... — В этот момент моя нога поскользнулась на каких-то водорослях, и я упала обратно в воду. Визг срывается с моих губ за несколько секунд до того, как я ныряю под воду. Когда я снова вырываюсь на поверхность, я громко стону. — Право, Какаши, помоги мне его найти, пожалуйста... — Шшш, — бормочет он, опускаясь и таща меня за собой. Мы приседаем в воде так, что остаются видны только наши головы. Капли холодной озерной воды падают с моих волос на лоб и щеки. Когда я оглядываюсь на женщину, я вижу ее на берегу, медленно входящую в воду. — Что за херня, — бормочу я. — Это чертовски жутко. Пойдем отсюда... — Шшш, — Какаши снова успокаивает меня, держа за плечо, чтобы удержать на месте. — Я узнаю ее... — Что? — Нет, нет, не её. Ее чакру. Это знакомо... почти как... — Он замолкает, глядя на женщину, входящую в воду, своим ярким шарингановым глазом. Я нахмуриваю брови, прищурившись, чтобы лучше разглядеть ее, но темнота ночи мне не позволяет. Для меня она просто силуэт на мелководье. — Да ты о чем, черт возьми? — Ее поток чакры... — пытливо бормочет Какаши, частично про себя. — Где я видел это раньше? Я снова вздыхаю, ища свой бюстгальтер. Должно быть, он опустился на дно. Насколько я знаю, он переместился в более глубокую часть озера и исчез навсегда. Черт возьми, мне очень нравился этот лифчик. Женщина не идет дальше колен, расхаживая взад и вперед, пиная воду, при этом разбрызгивая её. Я начинаю задумываться, уйдет ли она когда-нибудь и как мы с Какаши выберемся отсюда незамеченными. Меньше всего я хочу, чтобы меня заметил один из жителей деревни, почти голую в озере с моим мужем. Какаши оставил свою маску в убежище. Он, наверное, тоже хочет, чтобы его не заметили так же, как и я. Не говоря уже о том, что у меня больше нет проклятого лифчика. — Не думаю, что она нас заметила, — шепчу я. Какаши кивает, соглашаясь с моим утверждением, но продолжает оставаться на месте, просто глядя на женщину. — Эй, как мы собираемся уйти незамеченными? — Ее чакра... Это... — Я понимаю, Какаши, это знакомо. Люди имеют одинаковые типы чакр по всей Стране Огня. Это не должно быть для тебя сюрпризом. Теперь, как мы... — Это оно. — Что? — У нее та же чакра, что и у лорда Третьего. Это заявление очень эффективно заставляет меня замолчать. Я киваю головой и смотрю на сумасшедшего сероволосого мужчину с сморщенным носом и нахмуренными бровями. — Что? — Она точно такая же. Сейчас я молчу. У меня нет шарингана, чтобы увидеть поток чакры этой странной женщины, но голос Какаши звучит серьезно и сбивает меня с толку, поэтому я не сомневаюсь, что это правда. — Но что это значит...? — Лорд Третий... Твой дядя и эта женщина... — бормочет он, мудро подбирая слова. — Они, должно быть, как-то связаны.