Take Yourself Home

Тэхён весело болтает ногами в воздухе, а Чонгук молится, чтобы он его не придушил своими ручищами. Он несёт его на спине. Потому что «Вчера не болело, но сегодня так больно, ох, как больно». И глаза эти свои так жалостливо состроил — казалось, на месте заплачет. Чонгук не мог над ним не сжалиться, поэтому сейчас тащит его на спине, сопровождаемый неоднозначными взглядами прохожих. — Крепкий, но доверчивый мужчина из провинции обращает на себя внимание избалованных городских особ. — Я не доверчивый. — Но его оберегает простодушный городской дружище, наблюдая за всеми с высоты птичьего полёта. — Ты сейчас смотришь на двадцать сантиметров выше, чем обычно. — Заткнись и дай мне пофантазировать. — Я бы не стал смотреть такую дораму. Не надо было так говорить, он же в уязвимом положении. Тэхён его, конечно, не душит, но больно кусается. — Только не шея! Мама не поверила про байку с пылесосом. — Ну, скажешь, что девушка появилась. — Мама знает, что мне мальчики нравятся. Тэхён с минуту молчит, а потом кусает его в два раза сильнее. — Значит, скажешь, что парень. — Так она знает, что у меня из знакомых здесь только ты. — Боже, ну придумаешь что-нибудь, что ты, не врал никогда? В конце концов, скажешь, что встречаешься со мной. Может, тебе станут давать больше карманных денег, и мы будем покупать сразу по пять шариков мороженого. — Как ребёнок. — Я тебя сейчас действительно сильно укушу. Только не это. Тэхён же может сделать по-настоящему больно — Чонгук видел, с каким рвением он вгрызался в стейк средней прожарки. — Не надо, лучше уж засос поставь. — Без проблем. Чонгук же пошутил! Он возмущается и пытается Тэхёна с себя стряхнуть, но уже поздно — у основания шеи мокро и покалывает. Чонгук всегда думал, что засосы получать больно, но это даже приятно — тепло, немного щекотно, но от удовольствия хочется прикрыть глаза. Тэхён легко чмокает его в то же место, где только что оставил небольшой синячок. — Я, вообще-то, пошутил. — Его голос звучит ниже обычного. — Извини. Ты вкусный. — Голос Тэхёна тоже. Они доходят до подъезда на двадцать минут позже, чем обычно. Чонгук молча несёт Тэхёна под причитания о безжалостных учителях и домашке. Его мысли заняты другим — нормально ли будет попросить Тэхёна сделать с его шеей что-нибудь ещё? Ему, и правда, очень понравилось.

***

Они скачивают презентацию из интернета и немного меняют текст. Да, стыдно, но этот препод задаёт уже третий проект за неделю. Поэтому они позволяют себе поступить немножко нечестно и спокойно запускают приставку. Чонгук не понимает, почему его тело так странно реагирует. Тэхён всего лишь касается его пальцев, когда объясняет, как пользоваться джойстиком, а у него уже всё перед глазами плывёт и ладошки потеют. Когда Тэхён шепчет ему на ухо, он неосознанно прикрывает глаза и откидывается назад, затылком к чужому крепкому плечу. Тэхён резко отходит, и приходится приложить усилие, чтобы удержать равновесие и не плюхнуться спиной на ковёр. На экране мелькают картинки заставки, но это не так интересно, как профиль Тэхёна. У него ровный нос, едва выдающийся вперёд подбородок и чёткая линия челюсти. Нижняя ходит вперёд-назад, потому что он что-то напевает под нос, иногда высовывая язык и проходясь им по губам. Чонгук сглатывает, сжимая в руке ворс ковра. Тэхён говорит, что пора начинать раунд, и Чонгук резко отворачивается. Игра отвлекает, но мысль о том, что сейчас Чонгук уже не против иметь ухажёра, всё равно закрадывается в сознание. Персонаж в огромной соломенной шляпе шмаляет огненными снарядами. В голове у Чонгука происходит примерно то же самое. Он же Тэхёну не нравится, тот сам ему об этом сказал. Или он сказал только, что не влюблён? Чёрт, надо было внимательнее слушать. Да и всё могло измениться: Тэхён видел его в белье, когда они переодевались на физкультуру — а Чонгук считает, что хорошо сложен — слышал, как Чонгук поёт. Он скинул фото себя в чулках, когда Чонгук попросил, а такие вещи ведь кому попало не отправляют. Они доходят до босса, и Чонгук полностью погружается в игру, на время забывая о том, что, похоже, миссия «Никакой влюблённости до окончания школы» успешно провалена. Они бьют предыдущий рекорд, на экране взрываются фейерверки, и Тэхён набрасывается на Чонгука с объятиями. Всё. Это финиш, это конец. Он не может Тэхёна нормально воспринимать. Почему перемены произошли так быстро? Вчера он спокойно подставлял лоб под прощальный чмок, а сегодня его кроет от одних лишь рук талии. Тэхён валит его на ковёр и копошится сверху, оплетая ногами и руками, укладывая голову у самого уха, опаляя мочку дыханием. Держать себя в руках становится сложнее. Но, можно же позволить себе что-нибудь лишнее? Он не будет руки распускать или лезть целоваться, хоть и очень хочется. Просто обнимет Тэхёна в ответ и повернётся лицом к нему. Теперь они соприкасаются носами. В голову не вовремя врываются мысли о том, что это называется «эскимосский поцелуй». Поцелуй. Поцелуй, поцелуй, поцелуй. — Поцелуй. — Что? — Поцелуй меня. Так. Ладно. Он этого не планировал говорить. Просто шальной язык решил озвучить его мысли. Чонгук про себя молится, чтобы Тэхён сейчас не убежал. Но он продолжает лежать рядом. И целует. В нос, чёрт возьми. И в правую щёку. Сердце в груди ухает — то ли восторженно, то ли обиженно. — Пойдём поедим. Я вчера печенье спрятал, чтобы никто из домашних не слопал до твоего прихода. Чонгуку кажется, что он сейчас заплачет.