Нянька

      Мишель ждал долго. Ну вообще, это с какой стороны посмотреть. Да и не то что бы ждал, скорее так, изнывал немного и скучал по озорному взгляду, что тоже, если подумать, немало. Пять дней были одновременно вечностью и одним мгновением. Сердце — кажется, оно выросло в тот момент, когда Сережа улыбнулся ему — тянуло куда-то вверх, прочь из грудной клетки. Оно будто хотело самоликвидироваться, вот так без спроса. Миша ощущал это щемящее изнывание в груди, и это было сродни медленной смерти от кровотечения. Ему нравилось.       Бестужев-Рюмин не интересовался временем, потому что его собственное было неограничено. Ему и это слово не нужно — «время». Первое время он не мог понять смысла, потому что никогда раньше Мише не доводилось опаздывать или приходить вовремя. Он жил вечно, размеренно и не знал, что такое минута, вторник и после полудня. Потом втянулся, осознал всю глупость существования времени и продолжил жить по собственным часам.       Однако теперь едва ли не обзавелся календарем, чтобы отсчитывать дни до следующей встречи. А их было ровно пять.       В дождливую среду он вновь оказался в знакомой квартире и испытывал неимоверную радость. Про самого Сережу так сказать было трудно. Он сидел на широкой кровати, заваленной тетрадями и одним ноутбуком, и грыз ручку. Лицо его осунулось от усталости, глаза уже не горели, а едва ли теплились тусклым огнем.       Мишель от неожиданности ахнул.       — Выглядишь… мертвым, — заключил демон, осторожно присаживаясь на край постели, чтобы не потревожить. Казалось, Сережа сейчас уснет.       — Ты тоже не очень, — язвительно бросил в ответ Сергей, и Миша прочувствовал вселенскую усталость в этом голосе.       У Бестужева-Рюмина дедлайнов не было, однако заказов, которые порой шли друг за другом без перерывов, от того меньше не становилось. Иногда люди были слишком наглые: держали его дольше, чем полагалось, мешкали с желаниями, просили больше обычного. Мишель знал, что такое быть практически мертвым после сложного рабочего дня, и Сережу было по-настоящему жалко.       Язвить Сергей все равно умудрялся.       — Что теперь? Польки нет дома, и за тобой нужно присмотреть? — тон был специально недовольным, хотя сам Миша чуть ли не светился от радости, не имея даже этой ангельской ауры. Видеться с людьми ему не нравилось, но этот человек засел где-то глубоко внутри и щекотал центр брока одним лишь своим присутствием.       Сережа с непониманием уставился на Мишеля, и тому пришлось пояснять:       — Не слышу Поли.       И действительно, из-за стены, за которой находилась спальня младшего брата, не доносилось ни звука. Никто не играл в самолетики, не строил замок и не читал книгу по слогам.       — Он еще в саду. Я только в шесть заберу его, — отмахнулся Сережа и собрал исписанные тетради в кучу, приглашая Мишу сесть поудобнее, мол, разговор будет долгим, располагайся.       — В… саду?..       Мишель посмотрел на парня так, словно тот спятил. Какой сад? Поля — человек, а не цветок.       А вот Сережа мог бы быть гвоздикой.       — В детском саду. Ты не знаешь что это? — с удивлением спросил Сережа, и будто оживился: в глазах промелькнуло что-то, лицо вновь приобрело теплый розовый оттенок.       — Послушай, я не человек. Мне незачем с вами, людьми, ошиваться, — обидчиво выплюнул Мишель, защищаясь.       Он много чего не знал. Например, как включить посудомойку, кто такой ректор и зачем облизывать сосульки в мороз. В его мире не было праздников, пожарных или скорой помощи, и люди целиком представляли какую-то таинственную неизвестность для Мишеля, как черные дыры. Мише и интересно никогда не было, что там, однако сейчас внимал такому усталому, но вспыхнувшему Сереже, которому, видно, нравилось чему-то учить демона.       — Это как школа, только до семи лет.       — Какой кошмар, — пробормотал Мишель и скривился. Со школой он знаком был.       — Ну не скажи. Ты играешь в игрушки, гуляешь, кушаешь, смотришь мультики. И даже есть целый час сна, — мечтательно произнес Сергей, прикрывая глаза. — Я бы не отказался ото сна прямо сейчас.       Мишель завис совсем не надолго, глядя на дрожащие ресницы полуприкрытых век и разгладившееся лицо. Сережа был привлекателен, и красотой его нельзя было упиться.       — Ты вызвал меня спеть тебе колыбельную? — усмехнулся Миша, но тут же умолк, когда парень с великим недовольством посмотрел в сторону тетрадей.       — Я вызвал тебя, чтобы спросить, сколько тебе лет.       — Неприлично как-то спрашивать о таком, — с наигранной обидой в голосе ответил демон, сведя брови на переносице.       — Я тебя целовал, вообще-то. Хочу знать насколько бы тебя посадили, если бы я был несовершеннолетним.       Сережа выдавил из себя первую улыбку за этот день, и Мишель зацепился за нее, чтобы не утонуть в собственных чувствах. Этих губ хотелось вновь коснуться, но как-то по-другому. Без жадности, раздирающей нутро, без торопливости. Миша не знал, как это, и едва мог держать в себе эту поглощающую его нежность.       — Много. Очень много, — неожиданно для самого себя замялся Бестужев, опуская голову. Хотел было оправдаться, сказать что-то перед тем, как Сережа скривится от осознания того, что целовал какого-то старика. Люди не живут столько, сколько лет Мише. Однако даже рта открыть не успел, как его перебили:       — Крестовые походы застал?       Мишель чуть не подавился слюной.       — Я настолько старо выгляжу?! — возмущенно вскричал он, вскакивая с постели, но крепкая ладонь Сережи усадила его на место. Парень подвинулся ближе, тихонько смеясь.       — Прости. У меня просто история средних веков, и я совсем не могу уместить это в своей голове. То есть, тяжело синхронизировать это. В школе мы только наше государство изучали. Историчка думала, что все остальные не важны и их можно пропустить. А я теперь запутался в событиях.       Сережа виновато улыбнулся, наблюдая за вялыми попытками Миши вырваться. Демон выглядел нахохлившимся, как воробей с этими золотыми, вьющимися волосами, и все вертелся в чужих руках, переигрывая. Сережа уложил свою ладонь на мишину шею, заставив замереть, и провел ласково большим пальцем по дернувшемуся кадыку.       — Ты выглядишь младше меня, Мишель. Если тебя это, конечно, так заботит, — едва слышно произнес парень, и отчего-то щеки Мишеля покрылись горячим румянцем. — Что там насчет походов?       — Прости, я не застал их. Мне нечего рассказать, — виновато признался Бестужев, и тут же сбивчиво залепетал, заметив, как Сережа поник от вновь накатившей усталости. — Но мы можем вместе что-нибудь поискать? Так проще, да?       Сергей кивнул молча, потому что последнее, что он бы сделал, — это отказался от помощи. Удивительно, как голова еще не болела от нескончаемых конспектов, одних и тех же букв, цифр. Все сливалось в одно целое вязкое болото истории. И Сережа, наверное, самоубийца, раз ее выбрал.       — Хорошо. Спасибо, Мишель.       И Мишель ободрительно улыбнулся, показывая свои клыки.

***

      Это было сложнее, чем он думал. Учебу даже сравнить нельзя было с выполнением желаний безумных клиентов. Да, тяжело бегать с одного вызова на другой. Но куда тяжелее же оказалось искать информацию, а потом пытаться все это объяснить человеку, помешанному на времени и событиях, которые его не коснулись. Когда Миша услышал, что все это еще надо будет оформить в тетради, то чуть не потерял рассудок от такого количества работы.       Мишеля история привлекала. Она была как неплохая сказка на ночь, конец которой никогда не предугадаешь. В качестве дисциплины она была ужасна. Разобравшись с крестовыми походами, Миша уже из принципа не хотел идти дальше, потому что а) он устал и б) он мог сам решать, что ему надо делать, а что нет. Сережа только понимающе улыбался и вновь возвращал усталый взгляд на экран ноутбука, оставляя Мишу в полном непонимании того, как работает людская жизнь.       Если крестовые походы и католическая церковь в целом еще были интересными, то образование централизованных государств в Европе была одной из самых нудных тем, которые не только Сереже, но и Мишелю доводилось учить (а Мишелю никогда ничего не доводилось учить). Поэтому через полтора часа чтения с экрана ноутбука, болела уже не столько голова, сколько глаза. Чисто физически это было невероятно сложно. Под недовольное бурчание Миши они дотянули до конца темы.       — Кошмар, раньше все было таким скучным и долгим, — устало выдохнул Мишель, наблюдая за тем, как Сережа чистит свой рабочий стол. Стопка тетрадей отправилась в ящик, разбросанные ручки и карандаши — в красный стаканчик.       Бестужев-Рюмин изучает чужую спину, переливающиеся острые лопатки под футболкой, длинную шею, крепкие руки. У Сережи телосложение, как у тех парней из сериалов, играющих школьников в свои далеко не школьные годы. Несмотря на усталость, давящую на плечи тяжелым грузом, парень держал невероятно ровную осанку, будто вместо позвоночника вбит штырь. Мишель хмыкнул, мол, не красуйся передо мной, однако не смог не отметить, что Сережа этой своей выдержкой похож на офицеров или аристократов-демонов (а эта нечисть уж больно любила повыпендриваться на радость себе же).       — Ну конечно, куда проще прийти на все готовое, да? — И Миша вдруг уловил в этом тоне какую-то издевку. Не вставая с постели, запутавшись в мягком пледе, приподнялся на локтях, чтобы в глаза парню смотреть.       — В каком смысле?       Сережа подошел к кровати, взял ноутбук аккуратно и понес к столу. Нужно было еще переписать целую таблицу с характеристиками городов, и видел Бог, что сил не было даже моргнуть.       — А зачем тебе что-то делать самому, если ты можешь получить все, что желаешь? Не говори мне, что ты работаешь, чтобы существовать. Крыша над головой, еда, одежда и прочее, прочее, прочее, — загибал пальцы Сергей, исподлобья глядя растерянному Мишелю в глаза. — Ты демон, верно? Это мы выживаем здесь. Мы построили все это, сделали множество открытий. А тебе оно даже не нужно, да? Конечно, тебе скучно.       Мишу ужалило куда-то в грудь больно, и его задетая за живое гордость тут же лопнула, жгучей кислотой разливаясь внутри. Он вскипел, выпутался неуклюже из пледа и встал на ноги, возвышаясь если не физически, то морально точно.       — Ты сейчас серьезно всю эту чушь говоришь или просто смеешься? — зашипел Бестужев, сверкая нездоровыми огнями в глазах. Он сделал шаг к слишком уж расслабленному Сереже. Тот облокотился на стол и устало следил за каждым движением демона. Спорить Сергей любил, но сил не хватало. — Что ты вообще знаешь? Пожил бы с мое, а потом уже умничал, придурок. Я целую жизнь бегаю к вам, людям, чтобы помочь «срубить денег», «трахнуть вон ту девчонку». А как же мне нравится ваше «а убить человека сможешь?» Смогу, понятно? Только со всеми вашими трудами и открытиями вы все такие же из века в век. Нет никакой эволюции, вы как были идиотами, так ими и остались. Тошнит от вас!       Сережа виновато глянул на кипящего Мишу и потянулся к нему рукой, чтобы успокоить и извиниться. Да, переборщил. Не нужно было, наверное, так говорить. Просто устал, просто само вырвалось.       — Не трогай меня, — рыкнул Мишель, уворачиваясь от цепких пальцев, и кинул грозный взгляд на парня.       — Извини, Мишель, я даже не подумал, — затороторил Сережа, все же пытаясь поймать злого демона. — Виноват, но мне жаль, хорошо? Я устал очень. Не спал эту ночь, сидел за конспектами. Мне сдавать это завтра преподу, а я до последнего дотянул опять. Не успеваю ничего. Не оправдание, знаю, но у меня нервы не вывозят уже это все.       Бестужев-Рюмин почему-то только развернулся и хотел выскочить из комнаты вместо того, чтобы просто исчезнуть. Ведь так было бы логичнее и эффективнее — если не хочешь разговаривать, то просто сбегай. Однако он остался не только в этом мире, но и в этой квартире, где-то глубоко внутри себя желая уладить этот странный конфликт, потому что… ну Сережа не такой. Да, это только вторая их встреча, и что? Мишель, вообще-то, целовал этого парня на кухне, когда никто из них не был против. Миша все-таки кое-что знал о Сереже, и Миша здесь не за красивые светлые глазки (хотя они невероятно дополняли всего Сережу в целом).       Мишеля догнали в коридоре, мягко остановив за запястье. И демон, привыкший решать все вопросы громко и с особой жестокостью, едва не растаял под этим касанием и действительно раскаивающимся тоном. Сергей смотрел виновато и с какой-то мольбой.       — Миш, серьезно, я тупой, наверное, — глупо засмеялся парень в попытке заразить Бестужева таким же настроением. Честно, демон был красив и в гневе, но Сереже совсем не нравилось это несчастное выражение лица. — Прости, я не знал, что это разозлит тебя, и я не хотел тебя разозлить, веришь?       Миша все еще задавался вопросом, какого хрена он просто не исчез. Но ведь куда приятнее было загладить эту дурацкую ссору, чем вернуться в свой мир, удушающий и жестокий. Просто потому что хотелось бы, чтобы именно его вызвал Сережа еще раз за какой-нибудь глупостью типа «помоги найти второй носок». Никто бы, кроме Мишеля, не остался бы по доброй воле и не стал бы искать этот самый носок. Желание странное, Сережа тоже странный и — Боже, да как же так вышло — сам Бестужев-Рюмин был странным.       — Ты полный придурок, как ты мог вообще такое ляпнуть? — Обида сходила на нет, оставляя после себя какую-то неловкую тишину, которой были связаны неизвестные чувства к Сереже и встречи с ним. Миша попал в эти сети, как муха.       — Извини, я уставший дурак, — улыбнулся парень, и губы Мишеля изломились в ответной улыбке, сдержать которую было невозможно.       — Время, мистер Я-ничего-не-успеваю, — напомнил Бестужев, указывая на наручные часы Сергея. — Твой брат будет ночевать в саду, как какое-то растение. Я не позволю превратить Полю в цветок. Он мне слишком нравится.       Сережа закатил глаза, подавив смешок, и снял с вешалки в прихожей свою ветровку.       — Мы вернемся домой, и так уж и быть, я разрешу вам поиграть в самолетики на час дольше обычного. — Мишель открыл рот, чтобы возмутиться, но Сережа вдруг потянулся к нему, оставляя короткий поцелуй на лбу, от которого сердце в груди зашлось невероятной скоростью. — Спасибо, что помог мне. Я бы сам едва ли успел. Ты можешь попросить у меня всего, что захочешь, но только после того, как я вернусь домой, хорошо? Не скучай, Мишель.       И Сережа скрылся за входной дверью, повернув ключ в замке. Миша не мог поверить: история будто вновь повторялась.       Сергею хотелось помочь сразу же, как только демон увидел его уставший взгляд. Без этой заразительной улыбки было настолько непривычно, что Мишель не мог найти себе места первые секунды. Сережа и вправду устал. Исписывал все эти тетради, зубрил материал, не спал ночь. На плечах еще сидел младший брат, за которым нужно было приглядывать. И где родители? Разве они не видят, как тяжело Сереже, у которого все свободное время отнимает учеба? Мишель вдруг почувствовал, как злится на них за такое равнодушное отношение к своим детям. Стоило спросить чертей, где они носят родителей.       Бестужев-Рюмин направился на кухню вместо того, чтобы вернуться в свой мир. За окном все еще шел мелкий, но ледяной дождь, несмотря на середину весны. И это было куда лучше этих адских пейзажей. Нет, там не было всепоглощающего пламени и никто не кричал в муках, но разнообразие людского мира, их погода нравились Мише куда больше.       В холодильнике не обнаружилось ничего готового. Мишель решил, что вернутся братья голодными, поэтому отыскал спагетти и сосиски. Можно было бы приготовить мясо, но Миша не был уверен, что делать с фаршем. Плитой пользоваться он умел, поэтому вскипятил две кастрюли воды и закинул туда спагетти и сосиски. Пока все готовилось — а Миша очень надеялся, что оно будет съедобным и никто не умрет, — он накрыл на стол сразу на троих, потому что имел полное право поесть в их компании. Он работал на Сережу, и должен был получать за это какие-то плюшки.       Как Мишель и предполагал, парни вернулись голодными. Как только из коридора послышался хлопок двери, на кухню тут же вбежал Полька с мокрыми волосами.       — Миша! — мальчишка врезался в демона, который поднял ковшик со спагетти повыше, чтобы не ошпарить ребенка и себя. — Почему ты так долго не приходил?       — Как твой брат позвал, так и пришел. Увы, но он тут закон, — улыбнулся Мишель, искоса поглядывая на измученно улыбающегося Сережу. Выглядел он ужасно, поэтому Бестужев тут же встрепенулся. — Голодные? Я приготовил немного…       — Не думал, что ты подрабатываешь мужем на час, — засмеялся Сережа и забрал ковшик из рук Миши, ногу которого все еще обнимал Поля.       — Если быть точнее, то на сколько-тебе-угодно часов.       Ипполит шутки не понял, но ему определенно понравилось, как его брат и Мишель играли в эти странные гляделки с хитрым прищуром и едва заметными улыбками. Бестужев подхватил Полю на руки и усадил за стол, пока Сергей раскладывал еду по тарелкам. Мальчишка радовался, что на ужин не овощи и что-то рассказывал про сегодняшний день, но — да простит ему Полька — Миша почти не слушал, смотрел на Сережу, продолжающего работать через силу. Он накрыл осторожно холодные после улицы ладони и отчего-то очень тихо произнес:       — Сядь. Я разберусь с этим. Я серьезно, просто садись и ешь, ладно? Все нормально.       Сережа благодарно кивнул ему и присел напротив младшего брата, поругал его за то, что тот болтает ногами под столом, и начал обсуждать с ним, как прошел день в саду. Поля все рассказывал и рассказывал, смеялся с чего-то, жаловался — Миша суть не уловил, но был в плену этой атмосферы, воцарившейся вокруг.       За окном уже потемнело, тихо стучал дождь, а в квартире было тепло и приятно. Пахло только что заваренным чаем, песочным печеньем и совсем немного сыростью от мокрых волос парней. Они сидели втроем на кухне, и Поля развлекал их какими-то пародиями, глупыми историями своей группы в детском саду. У Миши семьи не было, поэтому все ощущалось в тысячу раз острей: теплота электрического желтого света, уют от горячей кружки в руках и буквально витающей в воздухе невероятной связи Поли и Сережи. Мишель бы остался навсегда.       — Так, кто последний встанет из-за стола, тот и моет посуду.       Поле дважды говорить не нужно. Он подорвался первым и, бросив громкое «спасибо!», скрылся у себя в спальне. Миша рассмеялся такому ребячеству, а потом обернулся на шум посуды. Сережа собрал тарелки и положил в раковину. Рядом стояли еще две грязные кастрюли и несколько кружек.       — Откуда столько кружек, вас же двое? — поинтересовался Мишель.       — Мне лень мыть их, поэтому пью из чистых, пока не закончатся, — смущенно улыбнулся Сережа.       Мише показалось это донельзя странным, но почему-то таким милым, что аж сердце затрепетало от переизбытка чувств. Он ловко проскользнул между кухонной раковиной и Сережей, преграждая путь.       — Иди отдыхать, — вразумительно произнес Мишель, пресекая попытку парня возразить. Сережа закатил глаза. — Нет, прекрати, я серьезно. Ты устал, я вижу. Иди и ложись спать. Я уберу тут все.       — Ты и впрямь как нянька, — простонал Сережа.       — Полькина или твоя? — язвительно улыбнулся Бестужев.       — Думаю, мы договоримся, — подмигнул Мишелю, и тот залился негромким, но искренним смехом.       Сережа стоял близко, что было видно, как вздымается его грудь, как искрятся светлые глаза. Он был теплым, за ним можно было укрыться, но Мишель, если честно, и сам бы горой стоял ради него.       — Давай, Сереж, иди. — Демон слегка толкнул парня в грудь, вынуждая сдвинуться с места. — Я справлюсь со всем, иначе какая я нянька после этого.       — Спасибо.       — Конечно, ты ведь вызвал, — отмахнулся Мишель и, прежде чем взяться за посуду, был остановлен.       — Сережа меня зовут, Поля проболтался, да? Муравьев-Апостол. Твое имя знаю, а сам не представился, — рассеянно улыбнулся Сережа. — Вызвал я тебя, чтобы ты мне с историей помог, а не… спасибо, Мишель. Плата… а плата…       — Не волнуйся, сделаю тебе скидку как любимому клиенту.       И Бестужев-Рюмин, наверное, где-то споткнулся об эту жизнь. Где-то примерно пять дней назад в гостиной Сергея Муравьева-Апостола, пока слепило не яркое солнце, а лучезарная улыбка, живой взгляд. В тот момент еще можно было что-то исправить, а теперь уже поздно. Миша мог только вымыть посуду и уложить Полю, который все никак не хотел спать. Сережа тоже не хотел, потому что конспект так и не был закончен. Но Мишель об этом позаботился, своим почерком дописав всю таблицу и изрисовав поля тетради непонятными узорами, завитками.       Скидку действительно сделал, но из-за попытки Сережи состроить из себя честного клиента сказал, что в следующий раз возьмет подороже, потому что Миша знал, что следующий раз будет. Не может не быть, иначе он сам к нему заявится, что очень даже возможно. И это даже не будет взломом, по обоюдному-то согласию.