Can you hear my heart / Слышишь ли ты мое сердце

      Галф сам не понимает, почему после того, как вышел с телефоном в руках из бара, он не пошел в общежитие, а остался стоять недалеко и как будто затаился. Но ему и правда любопытен вот такой совсем другой его сосед. Оказалось, что под внешностью ботана скрывается человек, способный и дать отпор, и быть сверхэмоциональным. Перед его глазами до сих пор стоит лицо его старшего, когда тот играл на барабанной установке… Но почему он тогда так себя ведет в университете, когда его задирают? Почему он всегда молча все сносит? Парень не может вспомнить ни одного жеста агрессии в адрес обидчиков — и от этого ему становится не по себе. Не то чтобы его раньше сильно мучила совесть из-за всей этой ситуации, но где-то глубоко внутри он понимал, что увечье или болезнь — это хреновый повод для насмешек. Но страх оказаться на его месте все же пересиливал желание ему помочь.              А сейчас… да, ему просто любопытно посмотреть на такого другого Мью, потому что даже наедине в их комнате он так себя никогда не проявлял. Поэтому Галф, подождав несколько минут, наконец увидел знакомый силуэт в мешковатой одежде — это старший закрыл дверь бара, взглянул на часы, скривился и резко свернул в какой-то переулок.              Эээээ… куда это он? У этого странного Пи` есть еще один секрет, о котором никто не знает? Поэтому подгоняемый любопытством парень последовал за ним, стараясь не попадать в поле зрения. И почти сразу он пожалел об этом, потому что вот чего ему точно не хочется — так это вляпаться в очередную неприятность, а она точно светит, потому что лица шпаны, которая медленно брала в оцепление Мью, ничего хорошего не сулили.              А этот дохляк, оказывается, способен не только тетради с учебниками носить! Потому что первый хук справа в скулу противника был достаточно резким и сильным - и этот неудачник почти отлетает к стене. Следом за ним отправились еще двое, которых также настигла рука его соседа. Галф уже было расслабился и собрался покинуть это поле боя, как вдруг произошло то, что заставило его громко выругаться матом: один из бандюков подкрался к старшему сзади и со всей дури заехал ему доской по затылку.              Практически как в слоумо в дешевом фильме Галф наблюдает, как от удара дугой выгибается его неудачливый сосед, с его лица слетают очки и исчезают в пыли и куче мусора переулка, а сам он опускается на колени, держась за место удара рукой. Тот явно от шока не может сообразить, что произошло, потому что с недоумением смотрит на испачканную кровью руку, прежде чем начать заваливаться на бок, явно теряя сознание.              Он как-нибудь потом обругает себя последними словами за такую глупость, но Галф при всех натянутых отношениях с соседом не может оставить его тут умирать от травм, потому что эти уроды вполне могут просто забить его до смерти, чтобы не оставлять свидетеля. Поэтому он издает воинственный клич, которому бы позавидовали индейцы-апачи в далекой Северной Америке, если бы его услышали:              — Суки, я вас сейчас всех урою! Отъебались от него, твари! — да, со шпаной нужно разговаривать на их языке.              Он сам не замечает, как отбрасывает в сторону джинсовку и закатывает рукава рубашки — эти действия у него уже отработаны до автоматизма с тех пор, как он был вынужден обороняться от отморозков в собственном захолустье. Когда он был в роли мальчика для битья, как сейчас это происходит с Мью. И именно поэтому он пошел на курсы самообороны, а потом и на тэквондо, чтобы ни одна тварь не посмела до него дотронуться. И этим говнюкам теперь достанется сполна…              Галф не понимает, что битва уже закончилась, потому что ярость до сих пор застилает его глаза. И перед его внутренним взором не эти конкретные ушлепки, а все те личности, что гнобили его самого долгие годы. Так что сорян, ребятки, вы просто попали под горячую руку. А тех уже и след простыл: кое-как ковыляя и опираясь друг на друга, они уползли с поля боя зализывать раны. И парень наконец обратил внимание на соседа, который неподвижно и тихо лежал все на том же месте.              Бля… Не может быть…              Галф внутренне похолодел, его затрясло от ужаса. Подколки в универе — это одно, а вот так видеть мертвенно бледного и лежащего без движения Мью — это совсем другое. Поэтому он подлетает и падает рядом с ним на колени, прикладывая два пальца сбоку к углублению под челюстью, пытаясь нащупать пульс. Слава Будде — он жив! Парень и не осознавал, что все это время задерживал дыхание, потому что под ребрами резко закололо от недостатка воздуха.              Он ладонью легонько похлопал по щеке:              — Эй… сосед…              А потом чуть не отвесил себе тумака за глупость: он же не слышит… Поэтому парень начинает ощупывать карманы старшего, пытаясь найти телефон, чтобы связаться с кем-то из родных. Должны же у него быть забиты контакты родителей!              Но тихий стон отвлекает его от поисков — и он поднимает голову, чтобы увидеть мутные от боли глаза:              — Ты очнулся!              Тот кривится и пытается что-то сказать — Галф наклоняется поближе:              — Никому не говори… Родителям...              Что? Почему? Парень в шоке уставился на лицо соседа, которое заливает сочащаяся из раны кровь.              — Пожалуйста… — его голос еле слышен, но он полон отчаяния.              У его соседа есть какие-то секреты, которые он хочет скрыть от остальных? Что же, Галф, вероятно, тем более не вправе их рассказывать. Поэтому хотя бы так он компенсирует то чувство вины, что все-таки выросло в нем за эти месяцы из-за обращения, которое он допускал в адрес старшего. Парень кивает и говорит, надеясь, что старший может различать слова сквозь пелену боли:              — Хорошо, тогда я отвезу тебя в больницу, — и взваливает на плечо почти неподвижное тело, чтобы дотащить его до такси, которое подъехало через несколько минут к месту побоища.              В больнице Мью сразу укладывают на каталку, чтобы увезти на МРТ. Рука старшего хватает ладонь Галфа, пытаясь удержать — и парень не может отвести взгляд от этих умоляющих глаз:              — Пусть не сообщают родителям, пожалуйста… они будут волноваться, — больше он ничего не успевает сказать, потому что его увозит медсестра.              — Кто опекун? — на ресепшене миловидная девушка смотрит прямо на Галфа.              — Ну… я, — что же, придется отдуваться теперь за свое решение. Сам виноват, что согласился.              — А вы кто ему?              — Сосед… друг, — врет и не краснеет.              — Друг? Может есть кто-то близкий, кто может заполнить документы? У вас есть их контакты? Также нужно будет оплатить обследования и консультацию врача.              Галф судорожно пытается сообразить, но он и правда не знает, кому можно позвонить. Телефон Мью он так и не нашел, а тот явно не в состоянии сейчас, чтобы еще раз все обсудить.              — Ээээ… — он вспоминает полные боли и отчаяния глаза и решается, проклиная себя внутри последними словами за то, что сейчас скажет. — Я его парень, мы живем вместе.              — Ой, — сотрудница больницы явно смущается от такого признания, но даже не вполовину так, как сам Галф, чьи уши сейчас точно полыхают. Вот же блядство… — Тогда заполните, пожалуйста, эти бумаги.              И парень со вздохом подчиняется, радуясь, что хотя бы помнит полное имя своего соседа и дату его рождения — они как-то заполняли вместе какие-то документы для университета. И почти с сожалением он достает из кошелька карточку, на которую он откладывал деньги уже несколько лет, чтобы можно было оплатить учебу. Какого хрена он вообще творит ради этого человека? Подумает об этом как-нибудь потом…              Ну, сосед, ты мне будешь капитально должен после всего этого              Галф сидит в коридоре и ждет, пока не закончится осмотр.              — Господин Трайпипанапон? — голос медсестры отвлекает его от мыслей, в какое дерьмо он сейчас вляпался из-за собственной глупости.              — Да, это я, — он вскакивает.              — Пройдите, пожалуйста, доктор вас ждет.              Галф заходит в кабинет, где приветствует пожилого мужчину, который отвечает на вай и приглашает присесть:              — Добрый день. Мне коллеги передали, что вы в … в отношениях, — он деликатно подбирает слова, на что Галф хмурится и снова краснеет. — Поэтому крайне важно, чтобы вы знали о всей серьезности ситуации. Мы запросили данные по господину Тончививату из общей базы и в курсе о его предыдущей травме головы, из-за которой он потерял слух в прошлом году. И подобная ситуация, что случилась сегодня, ни в коем случае не допустима, хотя можно сказать, что в этот раз он просто отделался легким испугом и ушибом. МРТ не показала никаких ухудшений, но вы должны понимать, что и головные боли, и проблемы с координацией, и головокружения могут усилиться, поэтому я выдам рецепты на дополнительные лекарства, а также на жаропонижающие, потому что день или два его может лихорадить. Ваш молодой человек знает, что и как принимать — просто проследите, чтобы он не забывал это делать, пока будет восстанавливаться, потому что несколько дней он может быть не совсем в сознании, пока не спадет отек.              Галф искренне надеется, что его выражение лица никоим образом не выдает, насколько он шокирован. Так у Мью это случилось совсем недавно… И он постоянно мучается от болей и проблем с координацией? И поэтому он регулярно задевает других и что-то роняет? Блять, ну и уродом он был, что смеялся с другими по этому поводу… Парень поджимает губы, чтобы не выругаться — это явно будет не к месту. А врач, видимо, расценивает это как признак волнения:              — Не переживайте, в целом ничего критичного не произошло, просто господину Тончививату сейчас нужен покой и ваша забота. Буквально несколько дней — и он снова будет как новенький. Ну почти, — врач запинается, потому что данная фраза не очень применима к человеку, который не слышит из-за предыдущей травмы.              Галф находит в себе силы поблагодарить и забрать результаты обследований из рук доктора, чтобы потом выйти в коридор и обессиленно прислониться к стене. Вот и как ему теперь это все разгребать? Он соврал, чтобы выполнить просьбу Мью, а в итоге погряз в этой истории по уши.              — Господин Трайпипанапон? — его снова отвлекает от тяжелых мыслей звонкий голос медперсонала. — Господину Тончививату уже обработали рану и наложили повязку. Так как госпитализация ему не требуется, то можете забрать его в 103 кабинете — там же вам выдадут рецепты на лекарства и больничный — и можете ехать домой.              Парень благодарно кивает и, шаркая ногами от усталости, продвигается к названному кабинету, чтобы увидеть там бледного Мью с бинтом на голове, что вот ни разу не добавляет ему очков к здоровью. И тот еще почему-то сильно жмурится, как будто его не узнает… Неужели это последствия удара?              Блин, такое ощущение, что это Галфу по голове вломили, потому что это он теперь тупит: его сосед же сейчас без очков, поэтому тупо не видит его лицо. Парень подходит ближе и почти прижимается носом к носу, кладя руку на плечо и надеясь, что хотя бы так Мью его прочитает:              — Мью… Это я, Галф.              Тот, видимо, узнает, потому что кладет ладонь сверху на его руку и сжимает ее. В ответ сжимается сердце Галфа, потому что пронзительный больной взгляд этих черных глаз выжигает какую-то область на нем.              — Пойдем домой, — он снова не уверен, что сосед его слышит, но тот кивает в ответ и пытается встать самостоятельно.              И очень зря, потому что тут же накреняется и почти падает — Галф еле успевает его подхватить:              — Вот идиота кусок — чего спешишь… — но замечает удивленный взгляд медсестры, поэтому тут же исправляется, скривившись от очередной вынужденной лжи. — Аккуратно, милый. Обопрись об меня.              Мью точно не понимает, что ему говорят, поэтому младший просто берет его правую руку и закидывает себе на плечи, давая тем самым соседу почти полностью на себе повиснуть. Вот таким образом, почти склеенные как сиамские близнецы, они начинают медленно двигаться к выходу.              — Погодите!              Галф вздрагивает и оборачивается, что вызывает шипение от внезапной боли из-за дернувшейся головы у его ноши — парень непроизвольно сжимает чуть сильнее руку у того на талии.              — Вы забыли свои бумаги, — девушка все еще с любопытством смотрит на эту необычную пару и протягивает им коричневый конверт с документами.              — А, да, спасибо, — свободной рукой младший берет их, потому что второй он пытается удержать этого невезучее бедствие, которое вот так свалилось на его голову и спутало все планы.              Благо, что по пути в общежитие Мью не отключился — его не пришлось тащить на себе, и даже в такси он смог как-то залезть самостоятельно. Галф сел рядом, хотя привык ездить на месте возле водителя, потому что не хватало еще, чтобы соседу стало плохо в процессе транспортировки. Он видит, что эти глаза-омуты направлены на него, и не может не выдохнуть устало:              — Вот какого хрена ты вообще потащился этими переулками? Не знаешь разве, что там вечно полно всяких отморозков?              Это был риторический вопрос, но вот ответ заставил почувствовать очередной укол вины:              — Я задержался и опаздывал на лекцию — пришлось срезать путь. Извини… И спасибо, что не бросил.              В эту минуту Галф просто готов выпрыгнуть на ходу из машины. Или выйти в окно, если бы они были в здании выше 10 этажа. Потому что он прекрасно понимает, из-за кого Мью задержался. И тот все равно просит прощения…              Да, Галфа нельзя назвать мягким и сентиментальным человеком, но что-то в парне возле него вызывало острое щемление в груди — настолько поломанным и обессиленным тот выглядел. Как будто из него ушла вся жизнь, что до этого хоть как-то, но теплилась в этом теле. Сейчас же он напоминал куклу, с которой капризный ребенок поиграл, сломал и отбросил в сторону, потому что она его больше не интересует. И Галф понимает, что это случилось еще задолго до сегодняшнего эпизода — просто это до него только дошло, что за такой неприметной внешностью скрывается глубокая травма.              Пока они едут, Мью дремлет, его голова то и дело наклоняется вперед, из-за чего он потом резко дергается, просыпается и пытается снова держать ее прямо. Это трепыхание жутко раздражает, поэтому Галф нервно цыкает и левой рукой мягко кладет эту многострадальную часть тела себе на плечо, чтобы случайно не сделать больно. Его сосед этого даже не замечает, потому что его глаза не открываются — и хорошо, потому что младшему не хочется потом объясняться за неожиданный для него самого приступ сочувствия.              Из машины Мью выбирается сам — хвала всем богам! — и даже до их комнаты доходит, правда, пошатываясь, поэтому Галф вынужден снова его поддерживать и потом максимально аккуратно уложить на кровать. Старший тут же со стоном обхватывает подушку и шепчет спать. И нонг с облегчением выдыхает: свою миссию он благополучно завершил и может быть свободен, но что-то заставляет его протянуть руку и дотронуться до лба соседа.              Блять. Все-таки у него температура. Парень судорожно начинает вспоминать то, что ему говорили в больнице: если будет жар — дать лекарство, предварительно накормив. Ну вот, освободился, называется… Может позвонить кому-то из друзей этого больного, который свалился на его голову? Телефон соседа он все-таки находит в вещах, но тот ожидаемо запаролен, а Мью явно сейчас не в состоянии сообщить ему заветную комбинацию цифр, в то время как стандартные 1111 и 1234 не подходят.              Не в первый раз за день парень проклинает себя за то, что вообще во все это ввязался и пошел за старшим в тот переулок, но все-таки берет рецепт и идет в аптеку, а потом и в закусочную возле их общежития. Он не очень в курсе, что можно есть в таких случаях, но каша с овощами точно хуже не сделает. По пути он еще забегает в деканат этого неудачника, чтобы сообщить о том, что тот на больничном и отдать справку из больницы. Нахрена он это делает — вообще без понятия, но этому ботанику точно важно, чтобы ему не засчитали прогулы. Кстати о них:              — Здоров, приятель, — уже вернувшись обратно в их комнату и вывалив покупки на стол, он звонит старосте своей группы. — Слушай, тут такое дело… прикрой меня на пару дней. Мне очень надо, тут непредвиденные обстоятельства нарисовались.              Тот хохочет в ответ:              — И как эти “обстоятельства” зовут? Они симпатичные? Завалил красотку, а?              Галф скептически смотрит на парня, чье бледное спящее лицо сейчас обращено в его сторону, а голова, обмотанная бинтами, дополняет эту картину маслом:              — Ага, просто спящая красавица… Нет, ничего, — он осознает, что сказал это вслух, поэтому быстро прощается с одногруппником. Не хватало еще, чтобы по универу сплетни пошли.              Галф находит единственно чистую ложку — с утра его сосед рано свалил и не вымыл посуду — и пытается теперь поднять парня, чтобы засунуть ему хотя бы несколько грамм еды:              — Пи`, проснись… надо поесть…              Тот в ответ что-то невнятно мычит, но глаза не открывает. Парень аккуратно касается щеки и трясет:              — Эй! Мью…              Глаза старшего резко распахиваются, как будто тот сильно удивлен, а Галфу то и надо:              — Тебе надо хоть немного поесть и выпить лекарства. Давай: ложечку за университет, ложечку за факультет… — даже в такой ситуации он пытается шутить, чтобы скрасить неловкость положения: он кормит кашей взрослого парня и еще уговаривает его.              Мью кривится и отворачивается, но от нонга так просто не отделаешься: свободной рукой он хватает парня за подбородок и пальцами надавливает в углубления в области щек, пытаясь тем самым заставить пациента открыть рот. Тот шипит, но подчиняется — и первая ложка оставляет свой груз внутри. Старший зажмуривается и проглатывает, а ее товарка уже наготове, чтобы опять доставить еду пострадавшему организму. После пятой Мью уже стискивает губы так, что нет никаких шансов что-то ему засунуть в рот:              — Ну ладно, будем считать, что ты поел, — Галф откладывает тарелку и тянется за блистером с таблетками и стаканом воды, что он предусмотрительно подготовил заранее. — Давай, Пи`: выпей это — и можешь спать дальше.              И на удивление Мью слушается его, покорно проглатывает таблетку, запивая водой, и откидывается обратно на подушку, его глаза тут же закрываются. Галф смотрит на ореолы длинных темных ресниц, что подрагивают на бледных гладких щеках, и задается мыслью, за что ему все это наказание… и думает о том, что без очков и зачесанных вперед волос это лицо можно назвать классически красивым…              Так, о чем это он? Парень отбрасывает бесполезные в этой ситуации да и в целом рассуждения о чужой внешности, которая вот ни разу его не касается, чтобы убрать еду в холодильник. И вообще убрать в комнате, раз ответственный за чистоту сейчас в отключке, а сам он все равно прогуливает занятия.              Уже зависнув в игре на телефоне, Галф краем уха слышит стон. Его сосед полностью раскрылся и мечется по постели, капли пота катятся по лицу на шею. Ну здрасте — приплыли… и что сейчас с ним делать? Парень начинает судорожно гуглить как сбить температуру.              Протрите больного прохладной водой, чтобы снять жар              Отлииииииично! Вот просто замечательно! “Счастью” парня просто нет предела, но он понимает, что выбора особо нет, поэтому идет за тазом с водой и полотенцем в ванную. Вот бы его маменька сейчас видела: она обожает моменты в дорамах, когда больных лечат “волшебным белым полотенцем”. Но это реальная жизнь, поэтому чертыхаясь и бурча, он все-таки приступает к омовению. И Мью, видимо, от этого становится легче, потому что как только прохладная влажная ткань касается его кожи — тот сразу затихает.              Галф аккуратно проводит по лицу, промакивая выступивший пот, потом, повторно намочив и отжав “инструмент воздействия” в тазу, спускается к шее и вырезу широкой майки. Только не говорите, что и остальное тело тоже надо? Блять, на такое он не подписывался вообще-то… Единственное, что его успокаивает: об этом никто никогда не узнает. Даже его сосед. Поэтому парень, тяжело вздохнув, поднимает край широкой свободной майки, которую по-хорошему вообще бы надо снять, так как она грязная и влажная от пота, что он тут же и делает.              Опа, а вот это еще один нежданчик: под бесформенной одеждой, оказывается, скрывается вполне спортивная фигура. Не 6 кубиков пресса и скульптурные мускулы, но его старший явно занимается спортом, может даже качается. В принципе это можно было понять, потому что тот вполне умело раскидал нескольких уродов в переулке до того коварного удара по голове. Но сейчас Галф просто в недоумении: если его сосед не дохляк и не мямля (потому что его самого сегодня хорошо так отбрил), то почему никогда не дает отпор их компании? Почему даже не пытается остановить эту травлю? Почему заставляет всех думать, что он слабый и ничтожный, потому что молча все это терпит?              В голове парня сейчас вопросов больше, чем ответов, но эта злость, что начала закипать внутри, стала неожиданностью для него самого. Потому что он-то как-то смог подняться с колен, выключить режим жертвы и встать здесь на стороне сильных мира сего, но почему Мью этого не делает? Почему???              Его сосед точно сейчас не ответит на эти вопросы, но он хотя бы перестал стонать и успокоился. Галф заканчивает протирать руки и ноги, чтобы потом подняться и поискать чистую майку среди гардероба старшего. Трусы он не будет менять — идите на хрен. У него и так лимит милосердия за сегодня исчерпан на 100 лет вперед.              Но все же до конца дня и ночью он еще несколько раз пытался засунуть хоть немного каши, чтобы потом дать лекарства. Мью, наверное, даже не сильно осознавал, что происходит, поэтому просто немного сопротивлялся, но потом смирялся и принимал эту помощь.              Утром младший просыпается уже сам с головной болью, потому что весь предыдущий день его капец как вымотал. И от ощущения, что темные мрачные глаза соседа почти оставляют ожоги на нем — и смотрит в ответ, потому что вот ни хрена не знает, как себя вести дальше со старшим, которого он до этого особо не жаловал, но теперь не может относиться как прежде под грузом новой информации, что свалилась на него.              — Доброе утро?.. — вопрос в голосе Мью чудесно отражает и состояние Галфа: вообще не понятно, как им дальше вести себя друг с другом после всего, что случилось вчера.