Can you hear my heart / Слышишь ли ты мое сердце

      Мью просыпается крайне медленно, в полудреме пытаясь разобраться в том, что же мешает ему спать помимо солнечного луча, который настойчиво стучится сквозь закрытые веки, поэтому парень со стоном отворачивается от него. Но это движение отзывается болью в его голове — и она не такая, как обычно, острая, выбивающая дыхание, а тупая и ноющая. Рука привычно тянется к источнику мучений — и натыкается на повязку. Мозг натужно раскручивает события недавних часов...              Повязка. Больница. Переулок. Шпана. Галф.              Со скрипом, но воспоминания о произошедшем начинают возвращаться, правда последние четкие — еще до того момента, как ему что-то прилетело сзади, а дальше все как в тумане из-за травмы и отсутствия очков. И в этой дымке проносятся обрывки картинок, которые начинаются складываться в один большой пазл:              когда он слышит (?) чей-то крик, но не успевает уже обернуться       встревоженное (?) лицо соседа, который наклоняется над ним и зачем-то трясет, а потом щупает его карманы       его везет машина, а потом чьи-то (?) руки тащат к каталке       он просит не сообщать родителям, чтобы те не волновались, а Галф… соглашается (?)       парень доводит его после обследований к такси, а затем в их комнату (?)              Вопросов сейчас у него куда больше, чем ответов. А дальше — горячая пустота в голове, потому что все, что помнит Мью — это как ему было жарко ночью и как облегчение временно наступало с таинственной прохладой, что периодически на него обрушивалась и забирала с собой на некоторое время этот адский огонь и боль.              Парень под сумбурным потоком всех этих мыслей окончательно пробуждается и открывает глаза, чтобы наткнуться на внимательный взгляд соседа, который выглядит, мягко говоря, не очень с уставшим лицом и растрепанными волосами.              — Доброе утро?.. — он совсем не уверен в этом, поэтому привычное вежливое приветствие звучит как вопрос. Но надо же с чего-то начинать разговор...              Видимо, его сосед тоже сомневается в данном утверждении, потому что бурчит что-то невразумительное, но встает, чтобы подойти ближе:              — Ты как себя чувствуешь? — его рука тянется к голове Мью. Зачем? Старший удивленно смотрит и немного отклоняется, и Галф тут же опускает ее, как будто опомнившись. Они оба уставились друг на друга с немым вопросом, но потом все же отмерли с неловким покашливанием.              — Эммм… Нормально, спасибо, — старший все еще пытается имитировать нормальный вежливый разговор двух соседей, но получается откровенно так себе, так как витающее между ними напряжение можно практически потрогать рукой. — А что вообще вчера случилось?              — Ты ничего не помнишь? — на него смотрят удивленные и даже шокированные глаза, поэтому Мью спешит его успокоить.              — Помню, но очень смутно. Как на меня напали эти школьники, потом больница, потом я оказался тут, — он запинается, но не может не отметить этого, — благодаря тебе. Я знаю, что у нас с тобой отношения не заладились с самого начала, но спасибо, что не бросил… там. И что не позвонил родителям — мама бы этого не пережила.              Галф резко (смущенно?) кивает в ответ и тянется за сумкой, чтобы извлечь конверт и протянуть его старшему:              — Вот… результаты обследований. Врач сказал, что тебе повезло, что ухудшений нет, но нужно пропить курс лекарств, — и пакет с таблетками оказывается тоже на свободе.              Мью замирает от стыда и нахлынувшей боли, на этот раз моральной: он знает… Парень поднимает глаза, чтобы прочитать на лице соседа, что он думает по этому поводу. Но там нет ни жалости, ни презрения, только какое-то удивление и... настороженность?              Галф боится? Но чего?              И данное предположение тут же разрушается о слова соседа:              — Ты не думай, что я теперь тебя жалеть буду или еще чего, — в глазах напротив теперь вызов. — Ты сам виноват в том, что произошло — я просто оказался рядом, совершенно случайно. И помог бы любому на твоем месте, поэтому между нами ничего не изменится. Каждый сам по себе, — и нонг ложится обратно, натягивает одеяло по уши и отворачивается к стенке.              С одной стороны Мью испытывает облегчение, потому что жалость — это последнее, что бы он хотел получать от окружающих. Но почему его сосед при этом злится? Потому что эта упрямая агрессия четко читается и в жестах, и в мимике, пусть даже он не слышит интонации голоса.              Слышит… Волна жара омывает его изнутри, потому что сознание к нему возвращается окончательно вместе с памятью, и он вспоминает то, что так сильно его удивило вчера, когда они были вдвоем в баре.              Он же и правда тогда что-то услышал, когда отвернулся, а Галф его окликнул?              Что-то такое уже было при их первой встрече, но тогда Мью сразу подумал на галлюцинации, которые его мучили сразу после аварии, когда ему постоянно казалось, что он что-то слышит. А потом горько разочаровывался, когда со всех ног бежал к врачу, чтобы при очередном обследовании услышать свой приговор. Но теперь он с дрожью надеется, что ему не показалось — и в баре, и потом в переулке он слышал голос Галфа. Не слова, а просто как будто мягкая вспышка звука в его голове?.. Он не знает, как еще описать свое ощущение, но оно волнует его как ничто другое. И во время сна несмотря на жар он тоже что-то слышал. Какой-то гул, который его успокаивал, хотя он не понимал ни слова. Но тон его и звучание были какими-то расслабляющими и умиротворяющими...              И даже если Галф будет всеми силами его сторониться — он сделает все возможное, чтобы подобраться ближе к нему как к своему единственному шансу на выздоровление. А его Мью точно не упустит. Поэтому он впивается жадным взглядом в спину соседа, который сейчас демонстративно от него отвернулся.              Я вытерплю любое обращение от тебя, если это поможет мне стать обычным. Снова.       

***

      *Nathan Wagner — Suffocate*              Галф злится. Злится настолько, что ему кажется, что он просто не выдержит и сорвется. А все почему? Кто-то подменил его соседа. Этого нелепого Пи`, который всегда был тише воды и ниже травы, а теперь вот почему-то резко изъявил желание с ним тесно общаться! Ну как резко… И не совсем желание… Просто теперь он не включает в ответ полный игнор, как делал обычно, а разговаривает с ним. Нормально. Дружелюбно. По-соседски. Постоянно. Каждый чертов день.              Галф уже миллион раз ему говорил, что случившееся ничего не меняет, но эти слова как о стенку горох: Мью кивает головой да, я тебя понял — и снова заводит эту шарманку              Я иду в магазин — тебе что-нибудь взять?       На обед у меня лапша — будешь со мной?       Вот ручка — ты опять свою где-то посеял?              Блять, бесит! Бесит, бесит, бесит! И еще этот постоянный внимательный взгляд, который на нем уже отпечатки оставил — так по крайней мере кажется парню, но зеркало упрямо доказывает обратное. И то, как старший смотрит на его губы.              Да, Галф понимает, что так его сосед слышит, но его самого напрягает то, каким немигающим становится взгляд этого человека. Тяжелым и каким-то отчаянным. И теперь, когда Мью не носит очки, это становится особенно очевидным. За толстыми стеклами с большими диоптриями можно было спрятать парня целиком — не только его глаза, которые теперь невольно обращают на себя внимание своей выразительностью и огнем, который полыхает где-то глубоко внутри. Происхождение этого пламени для Галфа так и остается загадкой, но он четко ощущает его присутствие, когда они остаются наедине в комнате, потому что эта стихия обрушивается на него. И парень чувствует себя крайне неловко, поэтому злится и огрызается на любые попытки коммуникации, потому что такая неизвестность его пугает.              Еще одним шок-контентом стало то, что Мью постригся, когда сняли повязку, потому что при обработке раны и наложении швов ему вырезали часть волос. Поэтому парню, видимо, пришлось обратиться в парикмахерскую, чтобы новая стрижка хоть немного прикрывала и маскировала эту особенность его боевой биографии.              Пиздец… Галф не ожидал увидеть своего серого соседа-ботана с лицом древнегреческого бога и стильной укладкой, поэтому на пару минут он просто молча восхищенно пялился и недоумевал, зачем тот все время прятался под отросшими волосами и этой жуткой оправой на половину лица. С таким внешним видом ему достаточно один раз пройти по коридору университета на перемене — и все девчонки просто попадают и сами в штабеля уложатся, только чтобы такой Пи` обратил на них внимание. И всем будет пофиг на глухоту — уж насколько тайки падки на красивое лицо с белой кожей ни для кого не секрет. Да и тело у старшего такое, что если бы не эти мешки, которые тот с завидным постоянством на себя напяливает, то его смело можно было бы выдвигать на премию “казанова факультета”...              Заметив пристальное внимание нонга, Мью вопросительно приподнимает брови, на что Галф тут же хмурится и отворачивается: не его дело, как выглядит этот придурок — пусть ходит как хочет и в чем хочет. Хоть налысо бреется. Но такое разительное преображение еще больше плеснуло бензина в костер злости, потому что оно вообще никак не повлияло на то, как себя ведет парень в университете: как всегда тихий, забитый, терпящий издевательства их “банды”.              И неожиданно для себя Галф включился в эту игру “доведи ботаника”. Но не на занятиях или переменах — о нет! Его стихия — это когда они остаются одни в комнате. И тогда фантазия Галфа активируется на полную, потому что даже он не подозревал, что знает столько способов выводить людей из себя.              Это была твоя любимая чашка, которую ты привез из дома? Какая досада… (нет)       Да, это я съел последний рис в холодильнике (и что ты мне сделаешь?)       Пусть мои вещи валяются на полу — мне это совсем не мешает (опять будешь безропотно убирать?)       Ага, твой конспект по механике я залил лимонадом, прости (снова нет)              И каждый раз Галф смотрит и надеется, что ну вот сейчас-то его Пи` вспыхнет и заслуженно выдаст подзатыльник. Или выскажет пару ласковых за такое свинское поведение. Ну же, ну! Не молчи!!!              Но Мью лишь крепко сжимает губы. Иногда руки в кулаках. Иногда просто несколько раз глубоко дышит. Иногда отворачивается на несколько минут. Чтобы потом молча, сука, молча! начинать разгребать последствия очередной пакости со стороны соседа. Чтобы потом через полчаса позвать его вместе пообедать как ни в чем ни бывало.              Галф чувствует, как его просто разрывает от злости. От злости на такую тряпку, с которой он вынужден жить. И от злости на себя, потому что ни хрена не понимает, зачем ему вот так провоцировать старшего и с затаенной надеждой ждать от него реакции. Хоть какой-то злости или агрессии, только бы не видеть эту безнадегу в глазах и отрешенное выражение лица, от которого выть хочется. Почему? Галф сам бы хотел понимать, зачем ему все это надо, но остановиться он уже не может, поэтому делает то, за что ему потом будет мучительно стыдно.              — Проходи, не стесняйся, — он лукаво улыбается милой девушке с соседнего потока его факультета, которая строила ему глазки уже несколько недель и поэтому невольно стала его жертвой на алтаре борьбы с собственными демонами.              Эни робко проходит в комнату и испуганно замирает, увидев Мью, который с изумлением смотрит на соседа и его гостью, что вот так без предупреждения завалились на их общую с Галфом территорию. И последний, с внутренним удовлетворением замечая шокированное выражение на обычно почти безэмоциональном лице соседа, мягко обнимает юную леди за талию и тем самым подталкивает ее к своей кровати:              — Ну, чего ты застыла? Присаживайся и располагайся, чувствуй себя как дома.              — Но… — она все еще не понимает, что происходит и почему в комнате посторонний человек, когда она рассчитывала на свидание только вдвоем.              — А, это мой сосед — не обращай внимания, — и Галф убеждается, что его лицо четко видно старшему, прежде чем произносит следующую фразу, глядя тому прямо в глаза. — Не переживай — он глухой. Если отвернется, то вообще не поймет, что происходит в комнате. А если ты захочешь — я заставлю его это сделать, чтобы ты не смущалась.              Ну же!              Младший не может отвести взгляда от лица Пи`, которое становится просто каменным от тех чувств, что тот, видимо, сдерживает. Но по тому, как трясутся руки и как прикушена нижняя губа, Галф понимает, что его соседу сейчас очень плохо. И он в очередной раз чувствует себя последней дрянью, но не может остановиться и перестать пытаться разбудить этот потухший вулкан, внутри которого лава уже явно клокочет.              И Мью… отворачивается. Просто берет и отворачивается. Демонстративно игнорирует то, что происходит в комнате?              Галф настолько в бешенстве, что почти не слышит, о чем ему щебечет на ухо кокетливая Эни, потому что все его внимание на напряженных плечах Мью и его низко опущенной голове. Тот как будто всем своим видом дает понять, что выдержит, что у него все под контролем.              Зато не выдерживает его сосед, потому что через 10 минут он буквально выставляет девушку за дверь, ссылаясь на непредвиденные и ну оооочень срочные дела. И замирает, захлопывая дверь прямо перед ее носом, потому что почти не может дышать от распирающего его негодования. Негодования от того, что такое гнусное поведение все равно остается безнаказанным, поэтому он прощается с остатками здравого рассудка — иначе как объяснить тот факт, что он хватает стоящего возле стола Мью за плечо и со всей силы прижимает к стене, злобно шипя:              — Сколько ты будешь терпеть это? А??? Сссссука, как ты можешь молчать и отворачиваться? Как ты можешь??? — он срывается на крик, в то время как старший все так же молча и напряженно смотрит на его губы.              — Тогда ты и это молча проглотишь? — и Галф теряет разум окончательно от помешательства.              Потому что не может быть никак иначе. Потому что он со всей злостью и яростью запечатывает поцелуем губы Мью, которые уже было приоткрылись, чтобы дать какой-то ответ. Но Галфа уже не интересуют оправдания и формальные отговорки, потому что он растерялся.              От мягкости нежной кожи под его губами.       От полувздоха-полувсхипа, который издает старший, когда Галф пытается углубить поцелуй.       От дрожи, которая сотрясает тело Пи` под руками соседа, зажимающего его в тиски.       От сильного удара в челюсть, из-за которого голова Галфа дергается назад.              Но он не может отвести взгляда от шокированных глаз соседа, в которых наконец боль и безнадега сменились совсем другими эмоциями.