Can you hear my heart / Слышишь ли ты мое сердце

      Месяцем ранее.              — Что-то скучно… — Кан пролистывает ленту соцсетей в своем телефоне с выражением лица пресыщенного жизнью человека.              — Да, я заметил, что ты забросил свои привычные забавы, — отозвался еще один их товарищ, на что Галф только недовольно дернул бровью.              Забавы — как же... Доводить людей на глазах у толпы — так себе развлечение. Парень был на той стороне и знает, каково это пропускать через себя весь этот ледяной холод унижения. Брррр, его и сейчас передергивает от одной мысли о том, что он снова может оказаться отбросом общества.              — Да, надо придумать что-то новенькое… — Кан не зря является лидером группы, потому что почти все идеи — его рук дело. — Но обычные приемы уже не работают: тот убогий даже не реагирует.              — Он вообще ни на что не реагирует — хоть кол на голове теши, только отворачивается и молчит, — Галф ловит изумленные взгляды собеседников. Он что — сказал это вслух?              — А ты откуда это знаешь? — глаза вожака загораются нездоровым интересом.              — Мы с ним соседи по комнате, — вот блять, и кто его за язык тянул…              — Интереееееесно, — с подозрением тянет Кан. — И почему ты раньше нам не рассказывал о столь пикантном факте?              — А что тут пикантного? Он такой же, как и в универе: серая мышь, от которой не слышно и слова. Идеальный сосед, которого с трудом можно в комнате заметить, — Галф всячески пытается съехать с неприятной для него темы, но уже поздно: хищник почуял свою жертву.              — Нонг, а вот зря ты не делишься со старшими такими деталями, потому что у нас теперь значительно расширяются возможности для… игр.              От последнего слова Галф вздрагивает — настолько не по-доброму это прозвучало, но лидера уже было не остановить:              — Хмммм… что же придумать… но раз у нас, оказывается, есть доступ к чему-то личному, то надо этим воспользоваться. У него есть девушка? — но прежде чем Галф успевает ответить, сам себя перебивает. — Вот глупость сморозил: откуда у инвалида могут быть отношения.              И снова задумывается, пока его лицо не озаряется от “гениальности” пришедшей мысли:              — Слуууууушай, а это идея! — Кан смотрит на младшего с таким воодушевлением, что тот снова ежится. — А давай сыграем с ним в любовь. Соблазнишь парнишу...              — Чего? Ты рехнулся, Пи`? Я вообще-то не по мальчикам… — Галф от возмущения аж забыл, как дышать. Но ему крайне сложно забыть тот поцелуй-от-злости, когда он пытался вывести Мью из себя...              — А никто и не говорит, что тебе надо с ним спать. Просто изобрази интерес, пару раз погладь — и этот щеночек будет у твоих ног. Хмммм, у ног… — глаза старшего загораются — и его уже не остановить. — Точно! Давай разведем его на минет!              — Чего блять??? — это уже не только Галф офигел, но и все остальные в компании.              — То, что слышали! — огрызается Кан. — Это же просто гениально — вы только послушайте: Галф влюбляет в себя это недоразумение, который настолько ущербен, что готов кидаться на любую брошенную ему кость подобно собаке. И в приступе благодарности хочет сделать хозяину приятно.              — Да ну тебя нахер! Я — пас, — Галф даже мысли не допускает о том, чтобы в этом участвовать.              — Нахер? — глаза напротив опасно сужаются. — А не забыл ли ты, нонг, что в любой момент можешь оказаться на его месте? Я поднял тебя на вершину, но не забывай, что я могу и сбросить с этого Олимпа. Ты все еще уверен, что хочешь послать своего Пи` нахер?              — Нет, — Галф с трудом выдавливает из себя это слово.              — Вот и отлично. А чтобы было веселее и ты не соскочил — устроим тотализатор: будем вести репортаж с места событий и принимать ставки, через сколько дней эта неприступная крепость падет к твоим ногам. И ты, мой милый, тоже в нем участвуешь: если на каком-то этапе отказываешься, то выплачиваешь всю сумму, что мы к тому моменту соберем. И ты знаешь, что я найду способ стрясти с тебя эти деньги, нонг.              Галф леденеет. Одна случайно произнесенная фраза — и он в полной жопе. И самое страшное, что уже не выбраться без глобальных последствий, а он так старался держаться подальше от всего этого дерьма.              — Ну так что? Ты же в деле?              Молча обреченно кивает.       Блять, во что он вляпался…       

***

      Первый шаг — самый сложный. Галф до конца не уверен, что не получит в морду — и абсолютно заслуженно после всего того, что он устраивал соседу — но он вынужден попытаться. Поэтому жалкий предлог в виде йогурта куплен и объект в виде соседа найден в комнате за учебниками.              — Вот… это тебе.              — Что? — Мью удивленно смотрит на парня. И Галф его прекрасно понимает, но продолжает гнать свою линию.              — Это тебе йогурт, выпей.              Они оба осознают, что эта несчастная баночка — индикатор того, насколько натянуты сейчас между ними отношения. И если Мью отвернется и пошлет его лесом — будет полностью вправе, но:              — Эээээ… Спасибо?              Что? Его сосед принимает этот знак примирения? После всего, что между ними было?              — Пожалуйста. И Пи`, — все-таки придется поднять тот раз, когда Галф сорвался. Только он сам не понимает, что тогда произошло, — я хотел бы извиниться за тот случай. Я и правда не знаю, зачем это сделал… Считай это помутнением рассудка, но мне и правда очень жаль, что так получилось. И вообще: у нас с тобой сразу не заладились отношения, поэтому я хотел предложить тебе начать все с самого начала.              По крайней мере сейчас он искренен. И также искренне надеется, что Мью пошлет все его извинения. И его самого подальше — и он сможет завершить этот фарс, так его и не начав. С этими придурками он как-нибудь потом разберется… Но пока ему приходится пытаться наладить контакт, и он протягивает руку для рукопожатия и старается говорить от чистого сердца, чтобы человек напротив не уловил фальши:              — Привет, меня зовут Галф. Я твой сосед. Я надеюсь, что мы с тобой подружимся, Мью… Пи`Мью, — Галф сам себя поправляет, потому что все-таки его сосед старше на год.              Удивление Мью — это естественная реакция, еще бы. Но тот … протягивает руку.       Серьезно? После всего дерьма он все еще тянется навстречу? Дает снова и снова шанс? Он точно не человек… не бывает такого всепрощения.              Галф сжимает тонкие холодные пальцы — и есть в этом моменте какой-то надрыв, потому что потом он будет вынужден жестоко откинуть эту руку доверия, когда ситуация выйдет наружу.              Но у Пи` все еще есть сомнения:              — А как же твои друзья? Они не будут против?              — Они не знают, что мы вместе живем, — Галф краснеет. Это и правда ужасно вот так лгать.              — То есть вне этой комнаты мне как и раньше делать вид, что мы с тобой не знакомы?              Об этом парень еще не думал, поэтому теряется с ответом:              — Да… Нет… Не знаю.              — То есть это дружба на ограниченной территории? Только в этой комнате? А в университете мы не пересекаемся?              — Я… не знаю, — вот теперь его полностью уложили на лопатки. Но у него нет выбора, поэтому парень решительно дергает головой, чтобы уверенно посмотреть прямо в глаза. — Я хочу попробовать с тобой дружить. Везде.              — Даже если тебя за это будут задирать твои дружки?              — Я с этим как-нибудь разберусь, — стыдно, очень стыдно, Галф больше не может смотреть в эти наивные доверчивые глаза, поэтому отворачивается.              — Что же… тогда приятно познакомиться, сосед.              Галф в отчаянии. Ему противно от самого себя, но миссия завершена: первая веревка перекинута через пропасть между ними.              А дальше начался ад, потому что чем больше он узнавал соседа, тем больше ему хотелось выйти в окно.              Мью — добрый и порядочный парень, искренний, трудолюбивый. С чувством юмора и чувством такта. И шаг за шагом он раскрывается перед соседом.              Когда робко улыбается и желает доброго утра, если они просыпаются в одно время.       Когда делится обедом, потому что в холодильнике просто шаром покати, а до столовой Галф так и не дошел.       Когда приносит в университет забытый соседом конспект, который тот благополучно оставил на столе, в спешке собираясь на пары       Когда предлагает вместе поиграть в онлайн-игру, смущаясь и краснея от своей смелости       Когда учит его готовить и когда готовит уже на двоих, ведь ему совсем не сложно, как оказалось              А самый пиздец обнаруживается тогда, когда Галф понимает, что он залипает на старшего. Ведь тот как будто специально задумчиво прикусывает ручку, читая очередную заумную книгу по электродинамике. И при этом так выпячивает нижнюю губу, что становится похож на растерянного ребенка.              Или когда надевает майку с коротким рукавом и демонстрирует всему белому свету в лице Галфа накаченные (когда успел?) руки с венами. Нет, его младший не фетишист — вы не подумайте, но есть в рисунке этих кровеносных сосудов что-то завораживающее, что так и манит прикоснуться к ним и провести пальцами вдоль каждой выделяющейся линии.              Ну и чтобы добить: Мью перестал носить очки, и теперь благодаря контактным линзам его глаза не спрятаны за роговой оправой и, кажется, смотрят прямо в душу. И Галфу больно от того, что он в них видит: эту смесь отчаяния, боли и какой-то обреченной покорности.              И надежды.       

***

      Парень уже было надеялся, что все благополучно забыли про ту дурацкую затею, но его жестко обломал Кан, когда поинтересовался, когда будет первый “материал”, ведь пару фото в универе, что втайне сделали его товарищи, им уже не достаточно для разогрева публики.              — Гаааалф, народ уже заскучал… Да, один раз вас засекли в универе между парами, но это не побуждает делать ставки, поэтому надо форсировать события.              — Форсировать? — младший обреченно стонет.              — А ну отставить нытье! Ты тоже получишь свою часть от выигрыша. И удовольствие от этих нежных губок.              Довольный гогот компании заставляет только еще больше поморщиться.              — Мне что, в ресторан его позвать, чтобы вы были довольны?              — Ну хотя бы куда-то вывести. В кино, например, — там всегда много людей, так что будет не так палевно. Я тебе и афишу скинул — посмотри варианты и зови своего Пи` культурно оттянуться с будущей любовью всей его жизни.              Галф кивает и уже намеревается сбежать, как его за локоть перехватывает жесткая рука:              — Я надеюсь, что тебе не нужно напоминать о возможных последствиях, если ты решишь меня кинуть? — Кан дожидается утвердительного ответа, чтобы потом сменить угрожающее выражение лица на более игривое. — И не забудь мне скинуть сеанс, который выберешь. Мы с ребятами хотим тоже поржать.              Это ужасно, это отвратительно, но Галф никуда не может деться от всего этого. Единственный плюс всего этого состоит в том, что хотя бы Мью посмотрит свой любимый фильм на большом экране. Откуда Галф это знает? Нет, он совсем не наблюдал тайком, как расцветает эмоциями лицо его старшего, когда тот в сотый раз прогоняет на своем древнем ноутбуке Доктора Стренджа с субтитрами.              Мью явно воодушевлен — его лицо, когда тот стоит в очереди за попкорном, светится от радости. И Галфу безумно больно, что поводом для этого стала необходимость “вывести объект в свет”. Потому что он бы с удовольствием сходил в кино с другом просто так, чтобы вместе хорошо провести время. Но увы…              Фильм неожиданно захватывает парня — да и полностью никогда он его не видел, поэтому два часа для него пролетают почти незаметно. Поднимаясь с финальными титрами и выходя в коридор, он не может сдержать восторги:              — Ну ты видел? Как он его круто приложил там на лестнице?              — Видел, много раз, — Мью смеется в ответ.              — Ой, точно! — Галф хлопает себя ладонью по лбу. — Я и забыл.              — Но я все равно с удовольствием посмотр…              Фразу старший не успевает закончить, так как резко бледнеет и сползает по стенке. И после этого уже бледнеет Галф, потому что он в шоке от того, что происходит: эти полуприкрытые глаза и посиневшие губы пугают его просто до ужаса. Парень подхватывает друга на руки, падая рядом с ним на колени — и уже все равно, что на него в этот момент смотрят заинтересованные в пикантных ситуациях лица:              — Мью!!! Пожалуйста, очнись! Мью!!! — он хлопает старшего по щекам, пытаясь докричаться и привести того в чувство — и самые красивые в мире глаза открываются. Пи` кладет ладонь на руку Галфа и еле шевелит все еще бледно-синими губами:              — Мне кажется, что я тебя только что слышал.              Что??? Он… слышал? С трудом оправившись от удивления, парень помогает подняться, закидывает руку друга себе на плечи и уже привычно тащит его, на этот раз из кинотеатра в сторону стоянки такси. Несмотря на то, что Мью пришел в сознание, но он все еще вялый и апатичный, как будто все еще находится на грани обморока, поэтому Галф искренне рад, что успевает довести его до кровати в их комнате, прежде чем тот окончательно снова отключится.              Но это уже не обморок, а сон: щеки Пи` уже не бледные, а губы не косплеят упыря. Дыхание тоже выравнивается. Поэтому парень прикрывает одеялом это чахлое тело и бухается на свою кровать.              Что же происходит? Почему ему стало плохо? Это последствия того удара, что Мью словил в переулке? У Галфа нет ответа на эти вопросы, но он понимает, что другу нужно хотя бы отдохнуть, поэтому выключает верхний свет, оставляет только прикроватную лампу и ложится на бок, поглядывая на соседа, чтобы в любой момент подскочить, если тому вдруг станет хуже.              Но сон все-таки одолевает парня — и крайне беспокойный. Он видит знакомую до боли банду, которые окружили Мью и пихают его с разных сторон, а тот как сломанная кукла перемещается от одного к другому. И вот Кан толкает старшего прямо в руки Галфа — и тот смотрит прямо в глаза, прося о помощи:              — Ты — мой шанс. Может быть последний. Помоги мне… пожалуйста.              Нонг не успевает ничего ответить, потому что чьи-то руки выдергивают друга и толкают его куда-то в сторону. Галф кричит, но уже поздно: Мью исчезает где-то вдали вместе со всеми остальными.              Это больно. Больно, что он ничего не может сделать — настолько он слаб и ничтожен. И это убивает.              Но серое грозовое небо, которое висело над ним все это время, разрывает луч солнца, который мягко касается головы парня, даря ему тепло и успокоение. Может не все еще потеряно? И что-то можно исправить?              Утро не самое любимое время Галфа, но его сосед уже проснулся, поэтому надо тоже подниматься:              — Ты как?              — Хорошо — благодаря тебе, — Мью виновато смотрит глазами побитой собаки. — Ты снова и снова вытаскиваешь меня из передряг… Спасибо, нонг! Я не заслуживаю такого друга, как ты.              Галф смущенно отводит взгляд и бурчит себе под нос, что это он не заслуживает такого друга, как Мью. Но тот его не слышит, конечно:              — Прости, я не вижу, что ты говоришь.              — Я говорю, что ничего особенно я не сделал, — конечно, он не будет признаваться в таких очевидных вещах. Зато есть другая тема для разговора. — Но что ты имел в виду, когда вчера сказал о том… — и замолкает в нерешительности, потому что не знает, как деликатно это спросить.              — Что я тебя слышу? — Галф кивает. — Да, мне иногда кажется, что я слышу твой голос. Я не уверен, что это не галлюцинация, но несколько раз я был в этом почти убежден: когда мы с тобой впервые встретились, а затем в баре и во время драки. И вчера, когда мне стало плохо.              — И что это значит? — он и правда удивлен, потому что даже не догадывался о таком.              — Если честно — я не знаю. Врач сказал, что сложно предсказать, будет ли вообще улучшение. И что его может спровоцировать — никто не знает… Я не хотел тебя этим напрягать, но, видимо, вчера плохо соображал, поэтому вывалил на тебя свои подозрения. Не обращай внимание на мои бредни, — Мью пытается улыбнуться, но улыбка какая-то кривая и неуверенная.              — То есть ты давно это знаешь, но мне ничего не сказал? — нонг все еще пытается переварить услышанное.              — А смысл? Мы с тобой не так давно только начали общаться… нормально. Что бы ты сделал с этой информацией до этого? Стал бы мне помогать? Это всего лишь мои глупые фантазии.              Младший растерян. Он использует своего друга в корыстных целях, а тот делится с ним таким сокровенным… Мью, видимо, тоже стесняется об этом говорить, поэтому переводит тему:              — У меня сегодня зарплата в баре — я смогу отдать тебе долг. Спасибо за то, что согласился, чтобы я вернул деньги за обследования частями.              Галфа перекашивает. Деньги… знал бы Пи`, как мерзко он себя сейчас чувствует, потому что участвует в этом отвратительном тотализаторе, главный приз которого — разбитое вдребезги человеческое достоинство. И его сердце. Поэтому он не может больше смотреть в глаза Мью и сбегает в ванную, чтобы там уже выпустить пар, включив на полную силу воду из всех кранов и матерясь на эту долбанную жизнь.              И потом не становится лучше, потому что вечером его вытаскивают в тот самый бар, где работает его друг. Галф уже привычно пропускает мимо ушей сальные шуточки и даже огрызается в ответ, при этом не отводя взгляда от Мью, который держится на отдалении и почти на него не смотрит. Зато смотрит нонг — и тут же замечает, когда старшему снова становится плохо.              Опять это бледное обескровленное лицо вызывает у него состояние паники, поэтому пофиг на орущих приятелей — он подлетает ко Мью и силой усаживает его на свободное место.              — Отвалите, — злобно шипит в ответ на подколки и снова смотрит только на изможденного друга. Тот как будто приходит в себя, открывает глаза… и ничего не говорит. Чтобы через минуту с трудом встать, прошептать со мной все в порядке — спасибо за помощь и, не оглядываясь, проскользнуть в сторону кухни.              Галф настолько растерян, что даже толком не отвечает на ехидные комментарии про прекрасного принца, который спешит на помощь своей принцессе. А только опрокидывает бокал пива за бокалом, тайком кося взглядом на подсобные помещения. Но Мью так и не появляется больше за вечер. Поэтому у парня не остается ничего кроме как дождаться завершения его смены.              Он как-то сумел упросить владелицу бара не выгонять его на улицу — и та на удивление ему поверила и позволила посидеть. Нонг даже задремал в ожидании, но какой-то звук его будит. Галф поднимает голову и видит, что… ему снова плохо. И в этот раз это не просто головокружение, а еще и кровь из носа от переутомления.              Да, от злости у него срывает крышу, поэтому он смутно помнит, как подхватывает слабеющее тело и как потом орет на старшего за то, что так себя доводит. Его реально трясет от злости от одного вида уставшего и больного Пи`, поэтому велит ему заткнуться и сам завершает всю работу в баре. Он еще никогда с такой яростью не мыл полы, но уж лучше так, чем сорвется еще раз на Мью за то, что тот такой упрямый осел.              Робкое спасибо его немного успокаивает, но он безапелляционно хватает старшего за руку и тащит из бара домой.              Потому что так он будет точно уверен: с ним его Пи` в безопасности.              

***

      Лава внутри клокочет и грозится выплеснуться наружу бесконтрольным потоком. Потому что Мью снова на коленях перед толпой собирает свои учебники. Молча и покорно. Как будто ничего и не изменилось.              Галф ловит насмешливые взгляды компашки и подходит ближе. Он уже почти наклоняется, чтобы поднять последнюю тетрадь, как встречается глазами с Пи`. И готов подохнуть от той боли, что видит в них. Это слишком… человек не может столько выдержать. Но не успевает сказать и слова, как эта молчаливая тень поднимается с колен и просачивается сквозь толпу, как будто тут никого никогда и не было.              — Блять, что это было? — Галф разворачивается к лидеру, его трясет от злости. — Мы же договорились, что вы его не трогаете, пока…              — Договорились, но ты проваливаешь задание, милый, — Кан с насмешкой выплевывает каждое слово. — Вот мы и решили немного “простимулировать” события, а то ты совсем расслабился. Или же ты решил пожалеть своего песика?              — Он не животное! — младший в ярости вскидывается.              — Ах вот ты как заговорил… Может ты еще решил выйти из игры? — взгляд исподлобья не сулит ничего хорошего, но парню уже все равно.              — Да, решил. Отвалите от него.              — Ооооой, неужели наш мальчик влюбился в этого инвалида? — и хохочет на весь коридор.              — Ты с ума сошел? Какое “влюбился”? Просто устал от ваших дурных забав. И не волнуйся: неустойку я тебе выплачу.              — Конечно выплатишь — куда денешься, — Кан ухмыляется. — Но не забывай, что вся ваша дружба тут же рухнет, как только этот песик узнает, что ты его использовал и врал ему в лицо.              Галф бледнеет, но выдавливает из себя:              — Я с этим как-нибудь разберусь.              И срывается с места, потому что понимает: Мью сейчас нужна его поддержка. Парень мечется по коридорам и кабинетам, но не может найти старшего. Куда же он пошел? В общежитие?              Галф вылетает к черному входу, чтобы срезать путь до их комнаты, как видит обессиленно поникшие плечи и опущенную голову.              Ну же, посмотри на меня! Но Мью отворачивается.       Руки обхватывают бледное лицо, но Пи` закрывает глаза.              — Мью!!! — от отчаяния Галф кричит, и это срабатывает, потому что глаза цвета шоколадного антрацита теперь смотрят прямо на него. — Они больше тебя не тронут. Слышишь? Мью! Никто больше не причинит тебе боль!              Младший надеется, что несмотря на такое состояние его друг сможет прочитать по губам. Очень надеется. Потому что видит слезы, что потоком катятся по нежным щекам — и большие пальцы Галфа мягко ложатся, чтобы их вытереть.              Не плачь, Пи`. Я с тобой.              Плечи Галфа трясутся от напряжения, а губа закушена, чтобы хоть как-то сдерживать бушующие внутри эмоции. Ему тоже нужна тихая гавань, чтобы успокоиться, поэтому он прислоняется лбом к старшему так, что кончики их носов соприкасаются.              Это жест-утешение.       Это жест-доверие.       Это жест-обещание.       

***

      Ему нужен алкоголь для храбрости, потому что предстоящий разговор его пугает до дрожи. Поэтому запихнув Мью в душ, чтобы тот хоть немного согрелся и ожил, Галф спускается вниз в местный магазин, чтобы прихватить там первую попавшуюся горькую настойку, закуски к ней и обед для Пи` — ему точно надо что-то поесть. Но не успевает до дождя, поэтому уже мокрый как мышь возвращается в комнату, чтобы увидеть уже более живого после ванной друга, который молча забирает у него пакет и явно намекает на те же процедуры для него самого.              Душ принят, еда разложена, а губы все еще сковывает страх.       Что не поймет.       Что не простит.              Рука тянется налить средство для храбрости, от которого старший отказывается, а вот Галфу одной порции мало. Вторая тоже слабо помогает. И третья тоже.              Мью, вероятно, все это надоело, поэтому тот встает из-за стола:              — Я тоже есть не хочу. Если завтра вечером у тебя будет свободное время — я бы хотел поговорить, потому что рано утром иду на занятия. А сейчас отдыхай.              А Галф не может позволить ему уйти. Говорить — страшно, а отпустить — еще страшнее. Поэтому он делает то, что первым приходит в голову: целует.       Целует эти губы, что так призывно его манили все эти дни.       Целует и отстраняется.       И ожидает удара в челюсть.              Но Мью сам делает шаг вперед и тоже легко касается поцелуем.              Это его ответ? Это — “да”?              Стоп-кран сорван, поэтому теперь Галфа ничто не удерживает от того, чтобы целовать так, как ему хочется: жадно и яростно, почти до боли. Потому что это то, что требует водоворот эмоций, в котором он тонет с головой. Но парень вынужден снова оторваться от манящих губ — на этот раз чтобы глотнуть воздуха, что вызывает недовольный стон у старшего, на что он улыбается: его Пи` прекрасен в своей откровенности. И надо его успокоить: он опять касается губ, но совсем легко, не удерживается и прикусывает нижнюю, а потом целует кончик носа:              — Иди сюда, — и тянет на кровать, чтобы вместе завалиться на подушки. И чтобы обнять Мью крепко-крепко.              — Это не шутка? — Мью не отводит взгляд от его губ.              — Нет, все серьезно, — и Галф в этом уверен.              — Ты и я… Мы с тобой… — Мью все еще растерян, поэтому путается в словах.              — Я не знаю, что ты сейчас хочешь от меня услышать. И не знаю, что только что случилось. Вернее, почему случилось, но одно я могу сказать точно: у меня было чувство, что я рехнусь, если тебя не поцелую.              Вот, как на духу.       Это то, что кипит внутри.       Это то, что разъедает и не дает дышать.       Галф и сам не понимает, что происходит, но время лжи закончилось. А его Пи` заслуживает только искренности.              А Мью всхлипывает в ответ, утыкается лицом в грудь парня и говорит о всем том, что пережил в последнее время. И каждое слово бьет Галфа сильнее, чем пресловутый хук справа, потому что это боль его близкого человека, который раскрывает перед ним душу.              Что? Он терпел весь этот ад потому, что надеялся выздороветь с его помощью? У Галфа нет слов — одни эмоции. И нецензурные слова в свой адрес. Но он превозмогает себя и приподнимает голову Пи` двумя пальцами за подбородок, чтобы взглянуть в заплаканные глаза:              — Прости меня. Не надо плакать… — и целует это красивое и полное боли лицо, чтобы своими прикосновениями вылечить все печали. Ну или по крайней мере как-то их сгладить здесь и сейчас.              Но все идет не по плану, потому что успокаивающие поцелуи внезапно становятся жаркими и страстными, а стоны Мью только еще больше разжигают их. И лишают Галфа последних остатков разума, потому что его рука медленно ласкает горячее тело и спускается ниже, пока не натыкается на явное возбуждение парня.              Он не гей. И никогда даже не думал в этом направлении.       Но то, что сейчас происходит между ними, кажется невыносимо прекрасным и… правильным, поэтому:              — Тсссс, я просто хочу помочь тебе снять напряжение и успокоиться.              Галф не уверен, что не сошел с ума от красоты зрелища в его руках: стонущий и тянущийся за поцелуями Мью, дрожащий от напряжения и закусывающий губу так, что еще немного — и младший за себя не ручается. Но он продолжает и продолжает дарить ласки до тех пор, пока влажный от испарины лоб не утыкается ему в плечо, а ухо не радует тихий стон удовольствия. И нонг не может удержаться, чтобы не поцеловать эту растрепанную макушку, что так доверчиво к нему прильнула.              Мью все еще смущен, пока парень вытирает руку, но потом с довольным вздохом прижимается и почти сразу засыпает. А Галф смотрит на человека в своих объятиях и задыхается от нежности, чтобы потом задремать рядом.              Конечно, он проспал все на свете: когда открывает глаза — в комнате уже никого нет. Да, Мью говорил, что у него рано пары, но Галф все же надеялся успеть поговорить и все объяснить. Протирая заспанные глаза, он тянется к телефону, чтобы проверить время и заодно заходит в LINE.              Его сердце становится куском льда. Потому что там десятки сообщений от всех знакомых с вопросом, правда ли то, что написано. И ссылка.              Галф не помнит, как одевается и выбегает из комнаты, потому что в голове только одна мысль: только бы успеть.       Пожалуйста, Мью, не читай это. Не смотри.       Пожалуйста.              Но он не успевает: в аудитории, где должна быть пара у его Пи`, Мью уже нет. Только на парте лежит знакомый телефон, в котором загружена та самая ссылка. Когда кто-то из этих уродов их вчера сфотографировал и выложил в общий доступ.              Галф в ужасе, потому что не знает, где искать старшего, поэтому просто мечется по университету и хватает проходящих мимо студентов за одежду:              — Вы не видели Пи`Мью? Не видели?              Но никто не видел. Никто не знает…       Может он вернулся в их комнату?              Галф срывается с места и снова бежит, почти приближаясь по скорости к свету — по крайней мере он почти не видит, что вокруг происходит. И застывает каменным изваянием, когда открывает дверь.              На полу возле кровати Мью, бледный и неподвижный.       С белыми пятнами в уголках рта.       С пустой банкой таблеток у ног.       С закрытыми глазами.              Он кричит. Плачет и кричит, обнимая обмякшее в его руках тело и прижимая его к груди.              Что же он натворил...