Harem

Если отбросить тот маленький, но очень важный факт, что он умер — хотя теперь это звучало так странно, будто он и не был мёртвым вовсе — с памятью у Фреда творился полный беспорядок. Он не мог вспомнить, как выглядит жизнь после смерти, кого встречал там, что вообще чувствовал. Всё, что осталось — ослепительный, прожигающий глаза свет и высокий голос, который звучал прямо в голове, словно отголосок из другого мира. Он помнил, как этот голос говорил ему что-то важное, а он в ответ молил о втором шансе. — Ты подходишь под все условия — и наши, и её, — раздался голос, ровный, но с лёгкой теплотой. — Ты согласен на... На что, чёрт возьми? Секунду назад вопрос был ясен, а теперь будто растворился в воздухе. Но он помнил, как ответил одним словом: — Да. Даже это начало ускользать, ускользать, словно песок сквозь пальцы, и Фред вдруг понял — воспоминания о том моменте, возможно, навсегда исчезнут из его сознания. — Наконец-то! — воскликнул Фред, с усилием приподнимаясь на локтях, глаза щурясь от света и боли. Он протёр лицо рукой, словно пытаясь стереть сон и страх. Перед ним стоял Джордж — брат-близнец, с широкой улыбкой, полным привычного сарказма и непокорного духа. — Ха! Вот ты, оказывается, всему виной. Я должен был догадаться раньше, — сказал Фред, пытаясь звучать бодро, хотя голос дрожал и казался слабым. Горло першило, как будто в него вселилась злая болезнь, не давая спокойно говорить. В воздухе повис странный запах — смесь заброшенности и чего-то, что он не мог определить, как будто он пролежал здесь недели, позволив болезни разгуляться. Блин. Ему сейчас был нужен огромный стакан воды — ледяной и полный, — а после — зубная щётка и самая мятная паста в мире. Только так он сможет смыть ощущение пустоты и тяжести, затянувшей горло. — Чёрт возьми… Ты выглядишь так, будто тебя только что выкопали из могилы, — усмехнулся Джордж, повторяя знакомое с детства дразнение. Фред едва не захлебнулся смехом, но вовремя сдержался — стакана воды под рукой не было, иначе он бы точно устроил кашель. Брат присел рядом, глаза искрились радостью и облегчением. — Нет, — с лёгкой иронией сказал он, — это ответ на твой вопрос. — Какой вопрос? — пробормотал Фред, не уверенный, что слышит себя. — Вообще-то, — с улыбкой добавил Джордж, — всё это дело Гермионы. О, да, Гермиона. Фред наконец вспомнил тот самый вопрос. Но... — Гермиона? — повторил он, будто надеясь услышать в голосе больше уверенности. — Грейнджер, — объяснил брат. — Ты же её знаешь: умница, вьющиеся волосы, молниеносный ум и классный правый хук. Ты же видел её два года подряд, пока был жив? Сообразил? Щёки Фреда неожиданно зажглись румянцем, и он уже собрался подняться, чтобы доказать что-то самому себе, но голос Гермионы прервал его: — О, он ни о чём подобном не думал. Хватит дразнить его, Джордж. Брат ухмыльнулся, но промолчал. Гермиона подошла ближе и начала читать диагностические заклинания — она хотела убедиться, что превращение из мёртвого в живого прошло без серьёзных последствий. Фред решил не мешать, лишь тихо поприветствовал её: — Гермиона. Голос звучал слабым, как будто он говорил сквозь горсть раскалённых углей. Как тут оставаться мягким? Особенно когда брат уже расписывал ей все его проделки — хитрые планы, чтобы обратить внимание Гермионы на себя, а не на Рона. Впрочем, Джордж ещё не раскрыл всех секретов, но улыбка на его лице говорила: это только вопрос времени. — Фред, — сказала Гермиона, повернувшись к нему, — ты обезвожен. В остальном вроде всё нормально, но как ты себя чувствуешь? Он пожал плечами, пытаясь скрыть усталость. — Прекрасно. Хочу пить. Всё остальное — нормально. — Хорошо, я сейчас… — Я сам, — прервал её Джордж, — ты должна быть здесь. Другие скоро проснутся, правда? Фред заметил, как Гермиона снова нахмурилась и только тогда увидел остальных — шесть человек в кругу, точно в таких же мантиях, как и он, спали рядом. — Это... Диггори? — спросил он. — Да, — ответил Джордж, — думаю, он следующий. В книге написано, что восстановление идёт в порядке смерти. — В книге? — Фред нахмурился. Если бы услышал это от кого-то другого — не взял бы в голову. Но это была Гермиона. И её слова звучали тревожно. Он посмотрел на брата. — Я хочу знать всё? — Гермиона произнесла заклинание соединения, — объяснил Джордж. — Оно вернуло тебя к жизни и дало второй шанс твоему роду. Фред моргнул, пытаясь переварить услышанное. — Что? — Я не знала, что оно вернёт больше одного, — тихо сказала Гермиона. — Обычно ведьмы не способны вернуть даже одного волшебника. Мне очень жаль. Фред посмотрел на неё, чувствуя, как в груди сжимается комок. — То есть... мы... связаны? Женаты? — Формально, — ответила Гермиона, избегая взгляда. — А остальные? — Тоже с ней связаны. Полиандрия, — пояснил Джордж. — Когда у женщины несколько мужей. — Да. — Заклинание действует на тех, кто умер неестественной смертью, без детей, и гетеросексуален. В этом есть смысл — зачем возвращать того, кто не может иметь потомство? — Я... — Гермиона добавила свои условия. Но расскажем, когда все проснутся, — она тихо вздохнула. — Фред — ты готов? В этот момент в комнате раздался голос другого мужчины. Гермиона извинилась и направилась к новому пробуждающемуся. Фред и Джордж остались наедине, обсуждая то, что нельзя было говорить при ней. — Условия? — прошептал Фред. — Любой Избранный должен быть связан кровными узами с мамой, — спокойно ответил Джордж. — Почему? — Длинная история, — усмехнулся брат. — Гермиона и Рон встречались, он просто идиот, мама сыграла на его страхах — что Гермиона не хочет детей. Они расстались, а Гермиона захотела отомстить. — Ничего себе. — Да, но это сработало! — Джордж улыбался так широко, как будто не было ничего важнее. — Шестеро? — мрачно спросил Фред. — Семеро. Максимум заклинания. Гермиона — сильная ведьма, и её семья тоже не из тех, кто рождает по одному ребёнку. Вот и результат. — Что?! Внезапный вскрик разнёсся по комнате. Гермиона нахмурилась, а Фред с Джорджем продолжили беседу. — Один муж для волнения меньше? — Похоже. Если он не встретит свою вторую смерть. Фред хотел что-то сказать, но услышал тихое рычание Гермионы с другого конца круга. Усмехнулся — её непредсказуемость всегда была его тайным спасением * * * Вселенная, казалось, сама ненавидела её. И это было единственным разумным объяснением того хаоса, который захлестнул её жизнь. Барти Крауч — младший. Тёмный, безжалостный, чёрная тень из прошлого. Бывший Пожиратель смерти, искусно маскировавшийся под Аластора Грюма, втершийся в доверие как их профессор по Защите от тёмных искусств — только чтобы сдать Гарри Волан-де-Морту. Этот человек — воплощение предательства и лжи. Её челюсть сжалась с такой силой, что казалось, вот-вот треснет. Она уже знала — это будет очередная, третья по счёту, нестерпимая головная боль, но отступать было невозможно. Теперь она была связана с этим человеком магической цепью — навсегда. С Фредом и Седриком — да, и с ними всё хоть как-то было понятно, они были честными, порядочными. Но Барти... Этот мерзавец, который смотрел на неё с таким холодом, словно она была ничем — слабой, беспомощной игрушкой в его грязных руках. Она почувствовала, как внутри поднимается буря. Злость, отчаяние, горечь смешались в одно острое чувство. Она подняла голову, уставившись в его глаза, излучающие равнодушие. — Я вас не выбирала, — голос её был твёрдым, даже резким. — Это сделала магия. Если ты хочешь избавиться от этой связи — а я знаю, что хочешь, — знай: у меня есть сотни способов отправить тебя туда, где ты и должен был остаться — в ту самую тьму, из которой выбрался. Барти вздохнул, открыл рот что-то сказать, но передумал. Его молчание гудело в тишине, словно глухой приговор. Она знала — он не хочет возвращаться туда, откуда пришёл. Возможно, эта темница для душ, как ада, действительно существует. И он слишком боится вернуться туда. Гермиона почувствовала слабую надежду — может, разум ещё жив в этом человеке? Может, он всё же способен понять? Она сделала глубокий вдох, стараясь избавиться от нарастающей усталости. — Послушай, — сказала она, стараясь сохранить спокойствие, — я уже ответила на твои вопросы, объяснила, как ты оказался здесь и что это значит. Но это не значит, что я внезапно должна симпатизировать тебе. Ты мне не нравишься, и мне совсем не радостно от того, что какая-то высшая сила связала нас. Я сказала это для того, чтобы ты не тратил время зря — ищи способ разорвать этот брак без смерти. У меня есть доступ к знаниям, которые могут помочь тебе. Используй их. Она хотела запутать его, заставить задуматься, отвлечь от злобы и подозрений. Джордж говорил, что связь необратима — но Гермиона не была готова сдаваться. — А сейчас, извини, но Седрик, кажется, проснулся. Пока она тратила силы на разговор с этим отталкивающим человеком, Фред и Джордж уже двигались к Седрику. Гермиона позволила себе отойти — оставив Крауча с его мыслями и выборами. Она устала от этой бесконечной борьбы. Потратила жизнь на попытки помочь тем, кто не хочет помощи. На доказывание своей правоты глухим ушам и слепым сердцам. Сейчас у неё просто не было сил терпеть это снова. Несколько быстрых шагов — и она уже была у Седрика. Тёмные мысли отступили, уступая место тревоге и надежде. Фред двигался легко — признак жизни, который она восприняла как утешение. Не пытаться улыбаться. Не притворяться счастливой — этого она не могла себе позволить. Седрик был незнакомцем, но в этом кругу они все были пленниками судьбы. И ей не хотелось лгать себе или другим. — Грейнджер, — голос звучал как хриплый шёпот. — Ты изменилась. — О, да, — усмехнулся Джордж, ближе подошёл и добавил насмешливо: — Ей было пятнадцать, когда ты видел её в последний раз, болван. Девочки растут, понимаешь? Гермиона мягко, но твёрдо защитила Седрика: — Он только что очнулся, Джордж. Пожалуйста. Она не хотела конфликта, но и смотреть, как он портит ситуацию — тоже не могла. — А с тем… — Фред указал на Барти, — ты не слишком беспокоишься? — Тут всё иначе, — коротко ответила она. — Седрик — хороший. Насколько я знаю. — А Барти? — спросил Джордж, с подозрением глядя на того, кто казался чужим в их кругу. — Он был Пожирателем смерти, — тихо, но решительно ответила Гермиона.