Вторая жизнь

      Ветер трескуче струился между перьев, подхватывая Дино под широко расправленные крылья. Забытый восторг полёта — всего пару дней он пробыл на земле, а сам не заметил, насколько успел заскучать по этой эйфории бескрайней свободы. Набрав высоту, он полетел вдоль облаков, опустил руку в одно из них и просеял пальцами, как податливые колоски пшеницы на поле. Дино закрыл глаза, — полёт для него давно был не сложнее ходьбы, — и нырнул с головой в пуховое облако, с упоением потянул влажный воздух и задержал дыхание. Если бы можно было всю жизнь провести во власти неба, он, пожалуй, легко отказался бы от земли под ногами. Конечно, это предполагало, что он не в одиночестве будет покорять небесные просторы, а…       «С Люцифером».       Пелена блаженства исчезла мигом, Дино нахмурился и опустил взгляд вниз, словно что-то отсюда мог разглядеть. Люцифер остался там, и недопустимо было тратить время на пустые развлечения, пока омрачённые опасностью дни не канут в лету. Парой сильных взмахов он поднялся выше, вознося себя туда, куда в школьные времена путь был закрыт. Тогда ни силы, ни прав никому из юных ангелов не хватало нарушить спокойствие позабывших о времени высот. Высот, где сияли херувимы. Дино набрал в грудь побольше воздуха — впереди была плотная граница перламутровых облаков, за которой начинались владения высших ангелов. Преодоление её напоминало резкое погружение в воду, когда по коже пробегает ощутимая рябь, давит на лёгкие и голову, сердце испуганно делает удар, а потом… Невесомое спокойствие, отрешённость от всего мирского, оставленного на поверхности. Дино выдохнул шумно, взмахнул крыльями и продолжил полёт. Густой туман, вышитый изгибающимися вопреки всем законам лучами света, окружал парящие скалы, куда грандиознее тех, что окружали школу. Умело лавируя между ними, Дино то и дело позволял воздушным течениям подхватывать себя. Здесь не было места волнению, переживаниям, проблемам. Поднебесье существовало в радикальном отрыве от реальности, даже мысли о чём-то личном становились здесь ужасно далёкими. Гложущая нервозность за Люцифера пропадала по мере приближения Дино к конечной точке полёта.       Из тумана возникли очертания Хранилища — невообразимых размеров здания, о величии которого ни одному смертному архитектору не приходилось и мечтать. Две огромные скалы, сравнимые разве что с самыми высокими горными хребтами Земли, соединялись наподобие моста подвесной частью Хранилища, однако многие комнаты, ходы и лестницы были высечены внутри крепкой породы. Вблизи этого божественного строения Дино чувствовал себя ничтожным голубем, и в груди его с каждым взмахом крыльев ширилась воздушная сфера от восхищения, которое мешало как следует дышать. Оказавшись над Хранилищем, он в последний раз расправил крылья, а затем мир перевернулся, верх стал низом. Дино стремительно пикировал спиной вперёд. Его волосы подхватило ветром, крылья были плотно прижаты к телу, мгновение — и свет сменился тьмой. Через округлое отверстие в высшей точке Хранилища он попал внутрь, где с громким хлопком остановил собственное падение, чтобы мягко приземлиться на сырую, усыпанную мелкими камнями землю. Глаза постепенно привыкали к мраку, серым пятном вырисовалась нечеловеческих размеров дверь. Общий рисунок объединял две каменные створки, каждая не меньше земного «небоскрёба»: в центре сияла Утренняя Звезда, её обнимали крыльями два ангела, чьи лики были скрыты под широкими накидками. Дино перевёл дух. Каждый визит сюда был для него событием крайней важности. Он медленно подошёл к подножию двери, сосредоточился и прижал ладонь к выщербленной поверхности.       Пришлось сощуриться, когда дверь немого погодя поддалась и медленно раздвигающиеся створки открыли проход в ослепительно белый коридор. Мраморные колоны тянулись к недосягаемо высоким сводам потолка, разрезая собой осязаемый свет из многочисленных окон. Дино шёл по зеркальному полу, и шаги его раздавались приглушённым эхо, а лившиеся из окон оранжево-розовые лучи ласково согревали. Пустынный коридор закончился в гигантском холле со сплошь стеклянным потолком. Между рядов зеленеющих растений здесь неторопливо прохаживались ангелы, некоторые из них приветствовали Дино кивком, другие задерживались, чтобы обменяться парой слов. Сюда выходило множество арок и ходов, воспользовавшись которыми Дино попал в дальние уголки Хранилища, где и нашёл Ангела власти Сидриэль. Её золотые локоны свободно лежали между прекраснейших, жемчужно-белых крыльев, а когда она обернулась к Дино и одарила его по-матерински тёплой улыбкой, он невольно замер.       — Здравствуй, — голос её был глубоким, сильным и при этом умиротворяющим, она одной рукой опиралась на перила просторной лоджии. — Благодарю тебя за труд, Дино.       Сидриэль заранее знала, что её задание успешно выполнено, и протянула ему навстречу ладонь. С учтивым поклоном Дино достал реликвию и бережно передал её из рук в руки, после чего выпрямился и подошёл ближе.       — Это честь для меня, — сдержанно ответил он, сцепляя пальцы в замок за спиной. — Если чем-то ещё я смогу быть полезен…       — Безусловно, — Сидриэль кивнула, лёгкое движение потревожило её шёлковые одежды, и обе ладони теперь легли на перила, а реликвия пропала с глаз. — Думаю, очень скоро твоя помощь вновь станет необходима, Дино, а пока ты можешь отдохнуть и набраться сил перед следующим заданием.       Сперва он второй раз склонил голову и развернулся, чтобы уйти, но запоздалое осознание остановило его на полушаге. Дино нахмурился едва заметно и обернулся к Ангелу власти. Вопрос сложился не сразу, отдельные обрывки смутного волнения никак не укладывались в слова, но недоброе подозрение вгрызалось слишком настойчиво.       — Я… — Дино сжал оставшийся в кармане небольшой амулет, словно тот мог придать ему уверенности. — Позвольте уточнить, помимо вашего задания у меня была… Некая договорённость с архангелом Исаией.       — Да, об этом уже известно, — без прежней теплоты произнесла Сидриэль и наклонила голову, стоя к нему спиной. — Опека над падшим Люцифером больше не является твоей задачей. Так решил Совет, бремя хранительства передано другому. Ступай, Дино.       «Ступай… Ступай, Дино… Ступай…» — гулкое эхо последних слов застряло в его голове, и он всё вдумывался и вдумывался в них, как будто силился разобрать их сакральный смысл. Но на самом деле это было лишь защитной реакцией, ограждающей от смысла сказанного до «ступай».

Всё. Рухнуло.

      Под Дино разверзлась пропасть, она жадно затягивала его в свою голодную глотку, и он проваливался в неё беспомощно, пока ноги уносили его прочь. В груди стало ужасно холодно. Разум застелило серой дымкой, он шёл как в полусне, в этом же состоянии взлетел, покидая стены Хранилища. Как безумный он вдруг устремился ввысь, будто мог добраться до самого Шепфы. Забыв о запретах, о приличии он со свистом рассекал небо, но в последний момент силы подвели. Крылья безвольно расслабились, и Дино, откинувшись назад, сорвался вниз. Он преодолел границу Поднебесья, но продолжал падать, покорно закрыв глаза, позволяя ветру переворачивать его в воздухе как подбитую птицу. Не было ничего. Ни боли, ни вопросов, ни раскаяния, ни злости. Пустота.       Больше ему никогда не увидеть Люцифера. Миг разлуки обернулся вечностью. Прощальный поцелуй стал последним.       Мимо проносились облака, охватывали его в свои объятия, но не могли замедлить. Глаза Дино остались закрыты, он не слышал ни свист ветра, ни трепыхание перьев. Внезапно всё прекратилось. Спину пронзило болью, он будто со стороны услышал глухой удар от собственного столкновения с твёрдой землёй. Мир разом почернел. Перед тем, как утонуть в тягучем мраке, Дино услышал чей-то перепуганный визг и одними губами прошептал: «Нет».       Обоняние прорезалось терпким запахом лекарств. Широкое окно над койкой, которую занимал Дино, было задёрнуто плотной зелёной шторой, но через соседние он, приподнявшись на локте, увидел сереющее небо, после чего откинулся на подушку и приложил ладонь ко лбу. Первый ли это закат, который он пропустил, оставаясь без сознания? Кроме него здесь никого не было. Лёжа, Дино оглядел коричневые стены помещения, хотя без особой надобности — он узнал, где очутился, едва раскрыл глаза.       — Я бы пожелала Вам доброго утра, но теперь уже скорее доброй ночи, — из дверного проёма неподалёку показалась неприметная женщина, Дино обратил внимание на её белые крылья и вежливо улыбнулся.       — Доброй ночи, Амали.       Главного ангела-целителя школы Дино знал лично на протяжении всех лет учёбы. Нередко усердные тренировки кончались травмами, не говоря уже о схватках крылоборства, особенно если в них замешан был… Люцифер. В груди невпопад сжалось сердце. Дино скомкал в кулаке край простыни — не сейчас, не думай об этом.       — Как чувствуете себя? — Амали подошла к нему с папкой в руках.       — Прошу, — Дино осторожно сел и с беззлобной усмешкой покачал головой. — Для вас я всегда буду юнцом-учеником, мы оба это знаем. Можно без официозности. И чувствую я себя…       Он хрустнул плечами, расправил на пробу крылья и вновь собрал. Если где и укололо болью, то не большей, чем от обычного синяка.       — Вполне сносно, — встав на ноги, Дино подошёл к окну и выглянул во двор школы. — Сколько я уже тут?       Амали поправила каштановые волосы так, чтобы те не мешали делать ей краткие пометки в карте. Мешать передвижению своего пациента по лазарету она не стала — в любом случае, у него действительно не было травм, препятствующих этому. На вопрос Дино она пожала плечами и оторвалась от собственных записей.       — Не так долго, на самом деле. Ты решил навестить, — последнее слово Амали выделила лёгкой ноткой дружеского подшучивания, — школу прошлым утром. Получается, чуть больше дня находишься под моим присмотром. Но я подправила всё, что ты старательно попытался испортить в своём здоровье, поэтому ты волен покинуть лазарет в любой момент.       Дино молча наблюдал за прогуливающимися по школьному двору учениками. Невероятно сдавливало печалью от того, как укрепилась вековая невидимая стена: ангелы строго придерживались ангелов, демоны — демонов. Сторонились друг друга, поглядывали на противоположную сторону диковато, исподлобья, явно наслушавшись наставлений собственных родителей. «Не общайся с демонами, мы выше этого». «Не подходи к ангелам, вам никогда не стать друзьями». На выдохе Дино обернулся к Амали и с благодарной улыбкой забрал из её рук маленький пузырёк с лекарством для общего укрепления сил.       — Кстати, чуть не забыла, — не смущённая его молчанием, она строго погрозила указательным пальцем. — Вчера ты, юный ангел, бессовестно сорвал урок Геральда своим эффектным появлением, а ты знаешь его нрав. Будь добр заглянуть к нему и попросить прощения, потому что ты-то улетишь, а нам с ним ещё жить здесь.       Погружение в атмосферу давно минувших дней оказалось действенной терапией, давшей милостивую отсрочку от осознания жестокого решения Совета. Мужественно стерпев горечь, Дино принял лекарство, отдал пустой пузырёк Амали и распрощался с ней. Она, безусловно, была права. Нанести визит стоило не только Геральду, но к нему Дино направился в первую очередь.       Вдоль школьных коридоров он ступал неторопливо, то и дело улавливая на себе заинтересованные взгляды молодых ангелов — без пяти минут архангел, в их глазах он уже обладал самым желанным для них титулом. Редкие встречные демоны косились с опаской, что лишний раз проходилось ножом по сердцу. Разница всегда была ощутима, но теперь она стала пропастью и видна была невооружённым глазом. Юнцы не принимали никакого участия в войне, их мнения не спрашивали, развязывая её, но их обрекли жить на обломках равновесия и на их же плечи уложили обязанность его восстанавливать.       Перед кабинетом Геральда Дино поправил на себе рубашку, перевязал волосы и учтиво постучал. Привёл себя в порядок он неосознанно, как ученик ради лучшего впечатления уважаемого учителя. Вместе с выпуском специфичная этика школьных взаимоотношений никуда не испарялась.       — Войдите, — донеслось с другой стороны.       Геральд сидел за столом, проверяя письменные работы, и не сразу отвлёкся от работы. В его волосах прибавилось серебра — близость к Земле давала о себе знать, а несколько когтей на сгибах крыльев сломались ещё в сражениях. Геральд был одним из немногих демонов, кто придерживался стороны ангелов на войне. Шаловливый сквозняк, юркнувший из окна к приоткрывшейся двери, сдул пару листов с его стола, и вошедшему наконец было уделено внимание.       — Дино, — Геральд приветственно кивнул, не выказав его появлению ни особого восторга, ни негодования.       — Геральд, — отзеркалил его кивок Дино, подхватил с пола листок и опустил на стол. — Хочу извиниться за вчерашнее происшествие. Должно быть, я доставил Вам серьёзные неудобства, прошу Вашего прощения за это недоразумение.       — Да, ты всех перепугал, крик поднялся, будто на нас опять напали, — Геральд остался непроницаемо серьёзен, но между тем взгляд его заметно смягчился. — В любом случае, рад, что обошлось без серьёзных последствий. Вижу, ты оправился.       — Оправился, ага, — Дино неловко переступил с ноги на ногу, не зная, что ещё добавить. — В общем…       Столько лет прошло с последнего раза, когда они виделись, а слова не шли. С одной стороны, очень многое хотелось спросить, а с другой, связывала их сейчас ностальгия и толком ничего большего.       — Ты ведь к отцу сейчас пойдёшь? — Геральд перебил его и после утвердительного кивка встал из-за стола. — Я составлю компанию, если не против. Сам давно собирался, да всё времени не находилось.       Ученики разошлись по своим комнатам, готовясь ко сну, и школа опустела. Ничто не цепляло внимание, а Геральд молчал, поэтому теперь Дино не сумел отвязаться от назойливо лезущих в голову мыслей. Интересно, что бы сказал Фенцио, узнай он обо всём, что происходило сейчас в жизни его сына? Дино никогда не открывал ему особо личных переживаний. В определённый момент общение вовсе свелось к нулю, но он часто жалел об этом. Возможно, если бы он большим мог поделиться с отцом, а тот не разрушал всё своей гиперопекой, то многое сложилось бы иначе. В целом они всегда были абсолютно чужими людьми, и с тем же Геральдом Дино теперь сильнее ощущал взаимопонимание.       — Он никогда не знал, как с тобой разговаривать, — будто прочитав его мысли, произнёс Геральд задумчиво. — Отцы вообще понятия не имеют, как разговаривать с сыновьями. В этом я его понимаю.       Проходя по двору школы мимо сада Адама и Евы, Дино слишком много внимания уделил траве под ногами, потому что поднять взгляд перед собой оказалось слишком тяжело. Задумчиво вздохнув, он сжал кулаки и снова расслабил.       — Я тоже не знал, — сказал он, ступая на узкую тропу вслед за Геральдом. — Постоянно казалось, что стоит прислушаться к нему — закончу, как он, лишившись самого важного по собственной глупости. А в итоге, несмотря на всё моё незрелое бунтарство и попытки отгородиться, я вырос его копией.       Геральд остановился. Приблизившись к нему, Дино встал рядом и на долю секунды закрыл глаза: надо было собраться с силами. А затем он посмотрел на скромное мраморное надгробие перед собой.       — Не вини себя в случившемся, — голос Геральда остался ровным, и Дино в тайне позавидовал его самоконтролю. — Понимаю, что не мне об этом судить, но он погиб достойно, до последней минуты защищая идеалы и ценности, в которые верил. Даже будь ты рядом, не смог бы помешать ему.       — Это война, — оторвав взгляд от могилы отца, Дино посмотрел поверх ровных рядов таких же надгробий, — а не я виноват в его смерти. Единственное, о чём я сожалею, что мы так и не успели понять друг друга. Даже не попытались. Сейчас… Сейчас я бы с радостью выслушал его совет.       На мраморных серых плитах не было изображений погибших, как не было и цветов, которые можно в изобилии видеть на кладбищах людей — только имена. Когда погибают те, кто должен был жить вечно, скорбь не оставляет места надеждам на любое подобие связи. Они мертвы. Не пофантазируешь, что они наблюдают с небес или страдают в аду. Их просто нет, нигде, а могилы возведены лишь как немое напоминание живым о чудовищной ошибке. Под некоторыми именами были высечены краткие фразы выживших близких: «Навсегда в сердце», «Ушедший слишком рано», «Друг, какого никогда не заменить». На надгробии Фенцио значилось только его имя. Рывком вздохнув, Дино растёр лицо руками и повернул обратно. Геральд не стал задерживаться и шёл рядом с ним, но около школы они не сговариваясь свернули в сад Адама и Евы. Стемнело, издалека доносились песни ночных птиц, звёзды осыпали небо. Долго царило молчание, и присутствие Геральда никак не мешало Дино, а скорее поддерживало. Одиночество ему сейчас было противопоказано.       — Ты упомянул, что не отказался бы от совета, — Геральд заговорил первым, ступая по извилистым дорожкам. — Не хочу показаться навязчивым, но если нужно, то могу попробовать его тебе дать.       Дино встрепенулся, как задремавший на ветке воробей — совсем погряз в себе, да и предложение было из ряда вон. Но что странно, он с самого начала подсознательно предполагал именно такой исход их встречи. Ответил Дино не сразу, серьёзно задумался, стоит ли рассказывать. И если говорить, то как много?       Рассказал он всё. Дело оказалось вовсе не в Геральде и не в его поддержке, просто Дино остро необходим был хоть кто-то, готовый выслушать. Иногда в тупике единственный верный вариант — взглянуть на ситуацию со стороны, открыв её другому. К тому же Геральд, несмотря на отсутствие у них близких отношений, всегда негласно входил в круг доверия Дино. Он стал превосходным слушателем. Не перебивал, не комментировал то, что ему открывалось, а лишь иногда позволял себе выгнуть поражённо брови или цокнуть языком. Опустив особо личные подробности, Дино поведал ему о всей ситуации с Люцифером с момента суда, объяснил, откуда знает о его невиновности, рассказал о происшествии в Кольце дьявола и не только.       — Теперь меня отстранили. Передали задание другому и поставили перед фактом. И, честно говоря, — закончил он, обречённо разведя руками, — я не знаю, что должен делать. Или что могу.       Повисла краткая пауза, Дино не торопил с ответом и терпеливо ступал по ухоженным дорожкам. Они обогнули каменную беседку с восстановленной статуей и повернули назад, к выходу.       — Я не ожидал узнать такое, — Геральд ошарашенно покачал головой. — Думаю, сейчас ты разрываешься между желанием поступить как должно или пойти на поводу своих страстей. В этом случае я, как демон, неминуемо посоветую тебе последнее. Но ты не демон, Дино. И если на данный момент Люцифер в безопасности, а наблюдение за ним передано другому, у Совета наверняка были на то серьёзные причины. Возможно, так действительно лучше для вас обоих, а тебе остаётся только смириться. Если вам предначертано встретиться вновь, то это в любом случае лишь вопрос времени.       В тайне Дино надеялся, что Геральд скажет ему: «Конечно, лети, хватай судьбу за хвост, рискни всем», но куда полезнее было услышать взвешенное мнение того, кто не смотрит на ситуацию через призму эмоций. Может, неприятнее, но полезнее.       — Спасибо, — он сдержанно кивнул, — что выслушали. Что не осудили. И за совет.       — Я больше не твой учитель и не обязан влиять на твоё воспитание, поэтому не моё дело — осуждать. Рассказывать тебе про Закон неприкосновенности не имеет смысла, ты, думаю, знаешь его лучше меня, — Геральд вдруг положил ладонь на плечо Дино, останавливая его. — Но будь осторожен, что бы ты ни решил. Ты сильный ангел, был одним из лучших моих учеников, не потеряй это всё необдуманно.       После этого они попрощались. Геральд направился к школе, а Дино дождался, когда останется один и взмыл в воздух сильным взмахом крыльев. Каких бы мучений ему это ни стоило, он готов был смириться, но для успокоения сперва необходимо было кое-что сделать. Что — он догадался лишь сейчас.       Время для визита выдалось самое подходящее. После долгого полёта Дино с наслаждением сложил уставшие крылья за спиной и по извилистой тропе направился в самую глушь Грифоньего леса. Располагался тот на всей площади одного из самых крупных парящих островов и считался нейтральной территорией — не нарочно, а скорее потому, что только отважные демоны и ангелы осмеливались нарушать его границы. Скудный свет звёзд скрывался за широкими кронами деревьев, поэтому для того, чтобы разбирать дорогу, Дино достал из кармана один из амулетов. Создавали его вовсе не для этого, но способность главного камня сиять ночью мягким синим цветом оказалась весьма на руку. Разжечь факел на этой территории додумался бы только безумец.       Никогда не услышать такой звенящей тишины, как в лесу, куда зашёл чужак. Всё живое замирает, приглядывается из густых теней, принюхивается, оценивает опасность. Не пугаясь мигающих отовсюду жёлтых глаз, Дино углублялся в самое сердце леса, ведь тот, кого он искал, вынужден был особо усердно скрываться.       Много веков назад, когда люди распространились по всей Земле, заняли каждый пригодный для жизни клочок суши, они тем самым лишили дома не один вид существ. Какие-то научились выживать с ними, какие-то оказались полезны, какие-то были истреблены. Некоторые до сих пор прятались, то и дело попадались на глаза, но в основном отнесены были к разряду «мифов и легенд». Другие, достаточно сильные для этого, сумели переселиться не без помощи ангелов в новые места обитания. Грифоны попали в список последних. Правда, никто не мог и думать, что на небесах им продолжит грозить опасность: демоны посчитали, что необычный мех и перья этих существ послужат прекрасным украшением. В конце концов численность и без того редких созданий заметно сократилась.       Однажды во время прогулки по этому же лесу Дино стал свидетелем ужасающей сцены: на земле в собственной крови лежало нечто, что явно ещё с утра было гордым, величавым грифоном. С него безжалостно сдёрнули шкуру, обрезали у корней крылья, а обезображенное тело оставили гнить на месте расправы. Но это ещё не всё. Когда Дино приблизился к грифону, на него накинулся пищащий маленький комок и всеми когтями вцепился в рубашку. Детёныш, очевидно наблюдавший за всем, попытался запоздало защитить то, что осталось от его родителя. Стоит ли упоминать, как Дино на протяжение многих лет после этого, посещая Грифоний лес не реже раза в неделю, пристально наблюдал со взрослением птенца, лично учил его как следует летать и защищаться.       Грифоны — не бессознательные животные, они разумны, в легендах подчёркивается их мудрость. Их своеобразный «язык» не состоит из примитивных предупреждений об опасности, он по богатству сравним даже с некоторыми человеческими. Что-то выражается жестами, что-то — звуками всевозможных тональностей. Дино всегда отличался любознательностью и упорством, поэтому выучить язык своего подопечного ему удалось довольно быстро. Теперь же, спустя годы, он не только помнил этот язык, но и свыкся с ним, как со вторым родным. В последнее время с грифоном, который представился как Рурх, Дино не виделся. Дороги их разошлись, но чутьё подсказывало, что искать его стоит именно здесь. И он не ошибся.       Растительность в этом месте менялась. Деревья росли не отдельно, а тесными группами. Они обвивались стволами вокруг друг друга, сплетаясь в косы, диаметром намного превосходящие обхват рук. Разделяло группы довольно большое расстояние, достигавшее иногда трёх шагов. За ненадобностью Дино убрал амулет в карман — здесь было светлее, да и глаза привыкли к полумраку. Внезапно ветви соседних деревьев склонились от внезапного порыва ветра, и Дино инстинктивно пригнулся вместе с ними. Поперёк заросшей тропы, по которой он шёл, пронеслась по небу чёрная тень, на миг закрывшая собой крохи лунного света.       «Охота», — логически заключил Дино, нашёл себе место и расслабленно откинулся спиной на крепкие стволы деревьев. Бессмысленно было торопить грифона, отвлекая его от ужина, а в том, что его присутствие заметили даже на такой скорости, сомневаться не приходилось. Впрочем, ожидание не затянулось надолго.       С кустарников впереди взмыло яркое облако мелких огоньков — растревоженные светлячки покинули своё жилище. В первую очередь Дино увидел глаза Рурха — два янтаря, мигнувшие их темноты, и тут же поднялся на ноги. Грифон был небольшой, песочно-коричневого окраса, но недооценивать его из-за размера было бы крайне неразумно. Как и большинство существ этого рода, основную активность Рурх проявлял ночью. Когтистыми передними лапами взрыв землю перед собой, он взмахнул широкими крыльями и сложил их на спине — приветствие. Дино точно так же расправил кратко крылья и подцепил правым мыском траву. Необходимые правила вежливости на этом заканчивались, грифон продемонстрировал, что помнит его, поэтому Дино мог перейти к причине своего визита.       «Мне нужна твоя помощь», — приходилось опускать голову, чтобы смотреть в глаза Рурха, несмотря на то что стояли они поодаль.       «Я твой должник навсегда», — рычаще пророкотал грифон. — «Проси, что угодно».       «На земле мой друг, я не доверяю тем, кто присматривает за ним», — Дино дёрнул сперва одним крылом, потом другим, выражая недовольство. — «Однако самому покидать небеса мне пока нельзя. Я прошу у тебя только информацию. Наблюдай за ним, если возникнет опасная ситуация — сразу возвращайся, не встревая, и расскажи мне».       Если он спустится на землю, это может быть расценено как демонстративное непослушание, что повлечёт за собой суровое наказание, а вот на небольшое существо мало кто обратит внимание. Мало ли, что привело его к Люциферу. Терпеливо ожидая ответа, Дино не сводил взгляда с Рурха. Тот подогнул задние лапы и сел, чтобы стереть с клюва остатки крови какой-то несчастной птицы или грызуна. Соваться к людям рискованно, но долг есть долг. Закончив с умыванием, Рурх издал низкий вопль и взмыл в воздух, скрываясь среди ветвей — на этом сделка была заключена, он дал своё согласие, а значит просьба будет выполнена, что бы ни случилось.       На том, когда было сделано всё возможное, Дино отправился домой. По пути, задумчиво изучая тёмно-синий небосвод, он заприметил падающую звезду, проследил за ней, пока она не затерялась в облаках, и вдруг решил, что больше ему нечего просить у Шепфа в молитвах. Впредь можно надеяться только на себя.