Последние из нас

      Элли склонила голову вниз, вслушиваясь в исходящие из динамика диктофона слова, представляющие из себя исключительно горькую правду. Ту правду, которую она так добивалась. Охота жить, или даже дышать угасала вместе с пламенем догорающего рядом костра, у которого девушка провела остаток ночи, дожидаясь рассвета. А рассвет… вовсе не давал никакой мотивации идти вперёд и жить дальше.       Смысл жизни потерян. Внутри неё — зараза, которую обычные люди называют иммунитетом. Которая казалась теперь невыносимым грузом на её плечах. Зараза, от которой до безумия хотелось избавиться. На её руке — клеймо, вечно напоминающее о том, как должно было всё закончиться на самом деле. Совсем не так, как тому поспособствовал её спутник, друг, наставник… и самый родной для неё человек.       Она раз за разом нажимала на стёртую кнопку повтора, каждый раз отказываясь верить в услышанное. Последняя надежда человечества рухнула, словно хрупкий карточный домик, опорой которого была Элли. Он отобрал её. Отобрал, с уверенностью навешав ей лапши на уши, лишь бы она была рядом. А остальное, видимо, было неважно.       Совсем скоро появляется он сам. Спрыгивает с лошади, подходит и заключает в объятия. В такие родные, тёплые и крепкие, в которых уверенно чувствуешь себя под защитой. Всего лишь на несколько секунд из головы вылетает абсолютно всё, о чём она узнала сегодня ночью, но так быстро возвращается обратно. Он ещё что-то говорит, о том, что нельзя вот так тихо уходить из города без предупреждения. А она с огромным усилием отталкивает его, глядя прямо ему в глаза.       Сегодня раскроется всё, что её мучило последние три года. Она больше не может слушать его очередную ложь, не может спокойно принимать её и жить дальше, как ни в чём не бывало…       — Скажи мне, что ты сделал?       Он молчит, с лёгким непониманием глядя на Элли. Хотелось кричать на него, кричать до потери пульса, разрыдаться, захлёбываясь слезами упасть на колени и ждать, долго, пока сердце перестанет отбивать свой привычный ритм, избавляя её от внутренних страданий. Но не может, потому что он запал ей в душу настолько глубоко, что точка невозврата уже давным-давно затерялась среди самых светлых воспоминаний.       Поэтому, единственное, чего ей хотелось больше всего — услышать правду. От него.       — Скажи мне, прошу, — тихо повторяет она, глядя сквозь пелену слёз. — Хватит врать.       Джоэл прекрасно понимает, о чём она говорит. Взгляд уходит в сторону, смотрит куда угодно, но только не на неё, и в конечном итоге останавливается где-то внизу, на побитом жизнью и временем, потрескавшемся асфальте.       — Джоэл…       Он молчит, а в его глазах читается заметный страх. Признаться и потерять её — вот, чего он так боялся всё это время. Что Элли уйдёт, бросит его, после того, как позволила ему к себе привязаться. Несправедливо, но разве ложь — единственный выход?       — Этот проект с вакциной… — начинает он, не осмеливаясь поднимать на неё глаз, а заканчивает уже вовсе тихо: — убил бы тебя.       То, что от неё скрыл не только Джоэл, но и сами люди, к которым они двигались целый год, сквозь огонь и воду, наконец-то вылилось наружу. Всё то время они, а в особенности, сама Элли, шла навстречу своей смерти, которая на тот момент казалась лишь немного пугающей неизвестностью.       — Я остановил их.       Остановил. Вытащил её оттуда, сохранил ей жизнь… лишив при этом человечество лекарства от чудовищной заразы. Он не готов был идти на такую жертву. А готова ли была она сама? Она шла туда с уверенностью, что потом уйдёт оттуда вместе с Джоэлом живыми. Но в итоге чуть не ушла из жизни, сама того осознавая.       Плевать было, правильно ли Джоэл поступил. Он всегда действовал уверенно, всегда находил выход из любой ситуации. Но особая обида у Элли была за его ложь. Обида с каждым годом, месяцем, днём нарастала всё больше и больше. Неужели он считал, что она его не поймёт? Что всё, чего он так опасался эти три года, сбудется?       Элли отходит на шаг, не сдерживая слёз и смотря прямо в лицо Джоэла, такое родное, всегда выражающее только искреннюю заботу и любовь по отношению к ней. Сейчас же в нём, помимо страха, читается ещё и сожаление. Не о том, что он однажды спас ей жизнь. О том, что врал.       Джоэл делает шаг навстречу, но она отступает. Не отвечает, не смотрит на него. Просто хватает рюкзак, бежит к лошади. Подальше от него. Лишь бы не видеть его лица, не видеть его пронзительного взгляда, полного страха, сожаления, любви, заботы, от которого забывалось абсолютно всё плохое вместе с обидами.       Элли запрыгивает на лошадь и уходит. Оставляет Джоэла одного, не проронив ни слова. Она не уйдёт. Она его не бросит, и она сама это прекрасно понимала. Разве можно уйти от человека, без которого жизнь вообще не представляется возможной? Она простит его. Со временем. Да, ей всего-то нужно немного времени, чтобы понять Джоэла. Но она его обязательно поймёт и простит.

***

      Даже в самом Сиэтле следовать за Джоэлом приходилось по кровавым следам из трупов заражённых и здоровых людей. Прошло немало времени с того момента, как он сам, а следом за ним и Элли вместе с Томми, тайно перешагнули порог Джексона, умудрившись при этом стащить одну лошадь. Сквозь несущественные препятствия, за незначительными дружескими разговорами, с общей целью, они следовали за ушедшим всего на пару часов ранее Джоэлом. Томми просто хотел помочь брату избавиться от проблем. Элли просто хотела вернуть Джоэла себе.       Тёплый весенний ветер ещё долго поддерживал жизнедеятельность пламени, объявшего нескольких заражённых с помощью коктейля Молотова, пока те двое проскользнули в местный отель. Именно туда их привели следы из трупов людей, пребывающих в группировке «псов» — так, больше для простоты, называли их Томми с Элли. Знакомых лиц Томми так и не встретил. Все убитые не входили в ту небольшую группу Эбби, которая покушалась на жизнь Джоэла. Абсолютно все, кого они встречали на своём пути, были убиты. И, скорее всего, убиты Джоэлом.       В одном из номеров, пропитанным запахом крови и мертвечины, удалось наткнуться на связанного на кресле, знакомого «пса». Шея была неестественно свёрнута, вполне в стиле Джоэла. Избитый, израненный, оставленный продолжать гнить среди назойливых мух.       — Это точно Джоэл, тело ещё тёплое, — подтвердил мысли девчонки Томми, внимательно всматриваясь в лицо убитого. — Этот был там.       Элли прошла чуть дальше, ближе к большому столу, стоявшему посреди комнаты.       — Здесь ещё один, — отозвалась она, заприметив лежащего на полу, — также привязанного к креслу, — ещё одного трупа с пробитой головой. Рядом были начерчены несколько цифр, а над ними — надпись «Восток 1». Кажется, начерчены его собственной кровью.       — Видишь, цифры? — проговорил Томми. — Он проверял их на враньё.       — Это как?       — Джоэл тебе не рассказывал?       — Видимо, не думал, что мне самой когда-нибудь придётся заниматься таким, — дёрнула плечом Элли, усевшись на стол.       — Задаёшь вопрос, — начал мужчина. — Первый должен написать ответ, а второй — озвучить. И если ответ совпал…       — Значит правда, — закончила Элли, глядя на труп, затем подняла взгляд на Томми. — Но они мертвы.       — Мы с ним никогда никого не оставляли в живых после таких допросов. Я бы также сделал.       — Это понятно, но вдруг он написал неправильный ответ? Что нам делать?       — Выбора нет, — Томми достал карту и развернул её прямо на полу. — В любом случае, Джоэл пошёл туда. Мы всего на несколько часов от него отстаём. Он близко.       — Думаешь, мы сможем его сегодня нагнать?       — Только если поторопимся. Нам на восток.       Томми наскоро сложил карту и спрятал в рюкзак. Элли также вмиг собралась и выловила взглядом вторую дверь.       — Кажется, там второй выход, — девушка указала рукой в нужном направлении.       Обратно до лошади спутники добрались быстро. Попутно девушка вовсю обдумывала всё увиденное ранее. Возможно, пять лет назад она бы такому ничуть не удивилась. Джоэл был жёстким, никого не жалел, и сметал абсолютно всё на своём пути. В то время казалось, что кроме жестокости и суровости в нём ничего не осталось. Абсолютно каждая схватка с бандитами, или военными, показывала его истинную хладнокровность. И всё ради того, чтобы защитить её, да и самому выжить. Но долгие годы проживания в Джексоне доказали обратное. Вечно серьёзный, закрытый, хмурый и ворчливый старик, оказывается, умеет улыбаться, умеет любить и радоваться таким мелочам, как найденная старая кассета со старой музыкой, или очередная пачка невкусного, по мнению Элли, кофе. Естественно она заметила подобные качества в нём ещё задолго до Джексона. Однако четыре года спокойной и мирной жизни окончательно раскрыли мужчину со всех положительных сторон, полностью затуманив собой мрачное прошлое.       И вот, с появлением этих людей из ВОФ всё снова возвращается на круги своя. И даже самый обычный «допрос» от Джоэла теперь кажется чем-то… пугающим? Нет. Вины Джоэла в этом нет. Виноваты чёртовы «псы», которые ворвались в их жизнь и нарушили их покой.       — У Джоэла была тяжёлая жизнь, ты же в курсе, — говорил Томми.       — Да. Это было… стрёмно.       — Не хочу, чтобы ты плохо думала о нём…       — Мне плевать, что он сделал с этими «псами», Томми, — прервала его девушка. — Я просто хочу вернуть Джоэла домой живым.       — Ты не поверишь, но я хочу того же, — хмыкнул мужчина.       — Если бы он тогда погиб… Думаю, этим людям было бы намного хуже.       После того случая ей не раз по ночам снилось, будто она снова там, у того самого особняка. Все двери и окна намертво заперты, ни одной лазейки, внутрь не пробраться, а из-за толстых непробиваемых стен доносятся мучительные крики её Джоэла. Она, не в силах попасть внутрь, помочь ему, спасти его, просыпается от собственных криков, вся в слезах, в то время, когда Джоэл мирно спит у себя в доме, стремительно поправляясь после ранения. Она идёт к нему, чтобы в очередной раз убедиться, что на самом деле является реальностью. И через несколько минут убеждается. Джоэл, каким-то волшебным образом умудрившийся развеять чёртов кошмар уснувшей у него под боком Элли, жив.       — Элли, стой!       Надрывный крик Томми заглушил внезапный громкий взрыв. В уши будто невероятное количество слоёв ваты напихали, слух отбило полностью. Спустя секунду Элли обнаружила себя лежащую на разбитом асфальте. Откашливаясь от пыли, она безуспешно пыталась отыскать взглядом Томми, но наткнулась на Искру. Поваленная на землю лошадь мучительно брыкалась, пытаясь подняться на ноги. До тех пор, пока в голову животному не прилетела пуля от подошедшего к ней какого-то урода.       По всей видимости, они умудрились наткнуться на чью-то ловушку. И также по всей видимости, эти «кто-то» были «псами». Томми и вовсе не было видно. Уродов было несколько, и практически все бросились на его поиски. Времени нет, нужно что-то предпринять, чтобы не добрались и до самой девчонки. Взгляд зацепился за лежащее в трёх шагах от неё ружьё. Нужно только незаметно подобраться. По-тихому подползти, схватить, выстрелить, но… Элли не успевает. В затылке отдаётся глухой болью, а сознание улетает куда-то далеко и надолго…