Excelsior

Вилл нервно мяла в холодных ладонях свой малиновый рукав. Она так отвыкла от этого — наряд Стражницы, что прежде обтягивал, как вторая кожа, теперь казался неудобным и каким-то слишком броским. Все вокруг выглядело искусной декорацией, родившейся под пером безумного художника. Кондракар. Вандом так давно не была здесь, что образ Изначального Мира совершенно стерся из памяти. Эти ослепительно белые с голубизной коридоры, громадные залы и невообразимые потолки со сплошным остеклением. Эти люди в белых балахонах, безучастные ко всему мирскому и низменному, проходили мимо, скользя равнодушным взглядом куда-то сквозь них. Рядом с Элион, с ее королевскими платиновыми волосами и нежно-голубым нарядом, Вилл чувствовала себя глупым ярким пятном, инородным телом внутри стерильного отлаженного механизма. Они обе волновались, переживали так, что коленки тряслись, а кончики пальцев леденели от несуществующего холода. В воздухе висело напряжение. Советники неспеша собирались и занимали свои места на трибунах где-то там, высоко над ними. Вилл до сих пор не до конца осознала все, что рассказала ей Элион в тот вечер. Что Фобос вернулся — не как беженец, опальный Принц Меридиана, без сил, власти и связей, униженный и поверженный — но как полноправный правитель измерения под названием Тимор*. Они обе понятия не имели, что из себя представляет этот мир. И их обеих угнетало неведение. Позже оказалось, что Элион достаточно долго утаивала от подруги возвращение старшего брата — миновало уже без малого три месяца. Совет запретил Вандом не могла обвинять Элион в этом, ведь они обе были и остаются подконтрольными Совету. Эти важные шишки неплохо помогали Меридиану во время начала правления Истинной Королевы, помогли поставить на ноги экономику, и Эсканор не могла не быть им благодарной, а потому не смела нарушать приказы. Три месяца сладостного неведения Вилл и мучительного ожидания кровавой бани Элион. Королева не была воином, она не хотела войны и не сумела бы вести ее правильно — Фобос знал об этом лучше кого-либо другого. Мирной маленькой Элион не помогла бы ее великая сила, реши старший братец всерьез пойти войной. Элион считала минуты все это время, запертая в клетке собственных страхов и лишенная возможности открыться кому-либо. Совет запретил Но Фобос медлил, будто захотев прежде как следует поиграть на нервах сестренки, а потом только прихлопнуть. Элион так думала — веру в брата она потеряла давным-давно. Минуты сменялись днями, дни неделями, а последние медленно перетекали в месяцы. Принц вернулся, громко и четко дав о себе знать всем, кто имеет уши. Он — Фобос Эсканор, Князь Тимора. На столь громкое известие Совет среагировал мгновенно — вооружение, до поры до времени пылившееся на складах, было тут же приведено в боевую готовность, но повода не было. Бывший Принц сделал одно лишь громогласное заявление, снеся барьеры мира и благополучия сразу нескольких измерений и замолчал. Он всегда любил, а главное умел, играть на нервах. Доводить до такого состояния, когда враг впадает в панику от одного лишь неведения. Неизвестность — самая страшная из кар, и Принц рвал струны души не только Элион, но и всего Кондракара. Совет не выдержал первым. Послание, приглашение, написанное скорее для галочки, яркой стрелой преодолело пространство между измерениями, достигнув рук своего адресата. Они рассчитывали на отказ. Это же Принц Фобос — он не идет на уступки и компромиссы, он не признает полумер. И уж точно не будет вести мирные переговоры с Кондракаром. Узурпатор, тиран, убийца Он удивил их вновь, когда ответил согласием на предложенную форму взаимодействия, одним лишь движением пера перечеркнув все знания Совета о меридианском Принце. Подумать только, он снова смог их удивить, теперь, когда Князь Фобос, казалось, был прочитан и перечитан много раз, словно открытая книга. Кондракар не признает поражений и уж точно не позволит зарвавшемуся юнцу пошатнуть равновесие иных измерений. Изначальный Мир обещал даровать защиту всем, кто когда-либо нуждался в ней, а Фобос Эсканор — угроза. Он должен уйти с игровой доски и занять свое место в рядах поверженных королей прошлого, чьи страницы истории окрашены кровью. Но Совет не нападет просто так, иначе кто бы стал доверять им? Пусть даст повод, хотя бы малейший незначительный повод, и все пушки, направленные на Тимор, разом выстрелят. Вилл старательно подавляла в себе желание ссутулиться, сделаться маленькой и незаметной, а еще лучше — уйти отсюда совсем, и Элион, подле кресла которой стояла Стражница, выглядела не лучше. Присутствие Королевы было исключительно номинальным. Младшая Эсканор не играла никакой, даже самой маленькой роли в этом спектакле лицемерия, но оставить ее в стороне Совет не мог. Они зрители, безмолвные созерцатели без права голоса и возможности быть услышанными. Маленькая Королева и ее Стражница. Стоит ли говорить, что ни одна, ни другая не справились бы с Фобосом в бою один на один. Вилл — слаба, и она призналась себе в этом уже очень давно, а Элион — страх порой существенно смещает чашу весов. — Князь Фобос прибыл. Безликий жнец в светлом одеянии поклонился и с миролюбивой улыбкой отступил в сторону, пропуская вошедшего. Зал затих, от тишины звенело в ушах и даже дыхание казалось слишком громким. Вилл заметила, что Элион сжала подлокотники несколько сильнее и вжалась в кресло. Королева бы сама вслух никогда не призналась, но она боялась брата. Боялась, что своим приходом он разрушит все то хрупкое и дорогое сердцу, что ей удалось выстроить за это время. Фобос был…обычным. В том смысле, что, облаченный в королевское черное одеяние, в отличие от прошлого выгодно подчеркивающее все его сильные стороны, он был настолько привычным, будто и не прошло тех трех лет. Презрительная улыбка на губах и адский огонек, обещающий всем вокруг веселую агонию — это то самое, из чего Фобос состоял. Так Вилл думала. Своим видом он будто кричал: «Я вам знаком! Ничего не изменилось!», а потом чуть тише, только если внимательно присмотреться: «Я делаю это нарочно!». А может быть Вилл просто показалось. В конце концов, интуиция не раз подводила ее. Он смотрел на всех вокруг так же, как и обычно — холодное презрение, брошенное свысока. По ним обеим он едва скользнул взглядом, не проявив совершенно никакой заинтересованности, но Вилл казалось, что Элион облегченно выдохнула, когда он отвел взгляд. — Князь Фобос, мы рады приветствовать вас на Кондракаре. — Со спокойствием, присущим разве что каменным глыбам, произнес Химериш, он же Оракул Кондракара. — Взаимно. Вилл непроизвольно вздрогнула. Этот голос…он всегда был таким мягким, будто обволакивал, грел и струился сквозь пальцы. Таким тоном Фобос отдавал приказы о казни, таким тоном он приказал убить Элион и угрожал смертью им — Стражницам. Вилл давно уже не обманывалась на его счет. — Мы поздравляем вас с коронацией. Сегодня мы собрались здесь с важной целью — не поведаете ли нам о ваших дальнейших планах, Князь Фобос? — Разделять и властвовать, разумеется. Фобос мягко улыбнулся, дозированно выдавая именно те эмоции, которых от него ждали. Советники слишком напряжены, встревожены его согласием на переговоры, а Князю ни к чему подозрительность старцев. Он даст им старого привычного злодея их хорошей сказки. Оправдает ожидания, ведь из двух зол всегда предпочтительнее знакомое. Хождение на грани наглости — это то, что он всегда делал в разговоре с этими индюками еще со времен своей первой коронации. — Тимор — сравнительно молодой мир. Мы окажем вам помощь в его развитии. Не предложение — приказ. Эти вечно умиротворенные святоши умели отдавать указания так, что все кивали, плакали от счастья и потом еще оставались должными Изначальному Миру. Фобос преклонял колено перед этой способностью, но только в душе, конечно же. — Благодарю, но поддержка извне пока не требуется. Мы обязательно обратимся, если ресурсов планеты будет недостаточно. Он отлично знал эту старую как мир игру. Он не раз присутствовал на заседаниях Совета в качестве зрителя и не просто праздно наблюдал, как это сейчас делает дражайшая сестра, а анализировал, улавливал оттенки интонаций, градус напряжения и уловки советников. Теперь, если Фобос не ошибается, они попробуют снова, немного изменив форму предложения. А свою норму отказов он выполнил, так что можно и согласиться, не вызвав особых подозрений. — Что ж, воля ваша. Но мы все же вынуждены настаивать на том, чтобы один из Старших Наставников посетил ваш мир. Поверьте, его советы станут неоценимой помощью и поддержкой на пути становления Тимора. Щелк. Фобос внутренне ликовал. Все точно так, как он и рассчитывал — если по его миру не будут сновать «помогающие» отряды Совета, то хоть один надзиратель все равно придет. Годы летят — Совет остается все тот же. — Истинно так, почтенные Советники. — Фобос сделал выразительную паузу, дав верхушке власти насладиться их картонным триумфом. Падать всегда больнее, если поднялся повыше. — Но вынужден сообщить, что сейчас магический фон Тимора крайне нестабилен. К сожалению, я не могу обеспечить переход кому-то постороннему. Ложь. В свое время, когда Фобос только взошел на престол Меридиана, имел место быть практически идентичный разговор в этом самом зале. Он, тогда еще зеленый мальчишка с непомерно раздутым эго, наотрез отказался от помощи Кондракара и сказал Совету не тянуть свои длинные руки в его измерение. Так и появилась Завеса и Стражницы, ее охраняющие. Сейчас Фобос уже не был так глуп — Завеса, отделяющая Тимор от остальных миров, существенно подпортит его планы, так что придется несколько прогнуться и смирить гордыню. Но время в этой партии играет решающую роль. Ему хватит и двух месяцев, а потом ни один вшивый советник уже не сможет раздавать приказы. — Сколько времени вам нужно? Говоривший не выглядел обеспокоенным. Фобос практически уверил его в том, что все идет по их плану. Что он подчиняется, идет на уступки. Вкус власти опьяняет, особенно власти над такой одиозной личностью, как беглый Принц Меридиана. — А сколько вы готовы дать? — Фобос склонил голову набок. Пусть они сами ответят на свой вопрос, а он уже будет переигрывать следующий ход от этого. — Возможно, три месяца, не более. — Мне достаточно и двух. Князь глубокомысленно кивнул, гордясь тем, что внутреннее ликование никак не отразилось на его лице. — Тогда мы пришлем Старшего Наставника для помощи Тимору через два месяца. — Поддерживаю ваше решение. — Что ж, полагаю мы закончили. Вилл уже практически выдохнула спокойно и настроилась уводить отсюда Элион, что сидела бледнее мела и все так же сжимала подлокотники, даже не замечая. Но тут в разговор вступил тот, от кого участия вообще не ожидалось — сам Оракул: — Минуту. — Спокойным обволакивающим голосом произнес он. Химериш всегда будто спал, выныривая из своих видений лишь на краткие мгновения. Даже его присутствие здесь уже было чудом. — У меня есть один вопрос. — Слушаю, Великий Наставник. — Фобос склонил голову в подобии поклона. Князь ожидал этого, как только вошел в зал и узрел лысую голову Оракула. Он не рассчитывал на его присутствие. От людей, которые знают все наперед, жди беды, а Химериш знал — вот уж кто действительно читал опального Принца как раскрытую книгу. И не только его. Фобос в полной мере отдавал себе отчет об осведомленности этого существа: Оракул знал план Князя от и до, знал его мотивы, ведал последствия, узрел будущее, на которое повлияет или не повлияет Тимор. Фобос больше всего боялся вмешательства Химериша. Он не лезет в мирские дела просто так, только самые крупные конфликты, грозящие вылиться во что-то слишком разрушительное, по его мнению, удостаиваются внимания Великого Наставника. И только присутствие Оракула на переговорах означало его прямое вмешательство. Что бы он сейчас не спросил, это будет величайший подвох, какой только может свалиться на голову Князя. — Что вы можете сказать насчет вашей сестры? — С мягкой улыбкой промолвил Химериш, всезнающим взглядом взирая вниз. Не решившись сжать плечо Элион в успокаивающем жесте, Вилл сильнее смяла рукав своего наряда. Бедняжку Королеву будто пригвоздило к креслу, когда старший брат пронзил ее ненавидящим взглядом. Вилл хотелось выйти вперед и собственноручно ударить наглеца в лицо, но не всем желаниям дано сбываться. Старший Эсканор ухмыльнулся и четко, будто выжигая эти слова на сердце Элион, произнес: — Я предоставлю своей сестре возможность решить ее проблемы самостоятельно. Это звучало как насмешка на первый взгляд, да и на второй тоже. Но «решить ее проблемы самостоятельно» — буквально клятва о ненападении в манере Фобоса. Вилл бросила быстрый взгляд на Элион — ту настолько поглотила паника, что она и не пыталась понять. Или это Вилл ошиблась? Бывший Принц Меридиана уж точно не рассчитывал, что кто-то поймет истинное значение его слов. Насмешка, и звучит как насмешка. Но не смог отказать себе в удовольствии в который раз сказать правду так, чтобы ее никто не понял. Для него — это отдельный вид наслаждения — каждый раз упиваться остротой своего ума. Тем сильнее оказалось удивление, когда взгляд пересекся с удивленно распахнутыми глазами Стражницы. Он уже точно не помнил, как ее зовут, но точно помнил, что Стражницы были не самыми умными существами на земле и не понимали иногда даже прямой речи, не говоря уже о намеках. Удивление — это совершенно не та эмоция, которую она должна сейчас транслировать. Ненависть, презрение, страх — да. Но не это. Таким взглядом, как у нее сейчас, награждают человека, совершившего действие ему совсем несвойственное. А это значит, что девчонка намек поняла, и поняла правильно. Жаль. Испортила все настроение, глупая Стражница. Фобос перевел взгляд на Оракула — тот улыбался. Такой понимающей и довольной улыбкой, будто только что привел какой-то одному ему ведомый план в действие. Не зная еще, во что именно, Князь окончательно уверился, что во что-то вляпался, причем сильно и надолго. Настроение испортилось окончательно. Оракул ничего не делает просто так *** — А знаешь, Вилл, я никогда не хотела, чтобы он меня ненавидел. Портал за их спинами едва успел закрыться, и тишина королевского сада только тянула свои шелестящие листвой щупальца, чтобы обнять обеих, но Элион не могла терпеть дольше — пока они придут куда-либо. — Он злится, я понимаю. Ведь я посадила его в темницу, так не поступают с родными братьями. Вилл промолчала, сейчас от нее не требовалось ответа. Только уши, только понимание и поддержка. — Но…он ведь тоже должен понять, разве нет? Он хотел убить меня, так хладнокровно забрать мою силу и выбросить, как игрушку. Он никогда меня не любил. Знаешь, что самое страшное, Вилл? — Элион подняла влажные глаза на Стражницу. — Я могу понять и это. Ведь он мой брат. Вот почему все так? Все эти Истинные и не Истинные Правители. Фобос — тиран, я не отрицаю, но продолжаю искать оправдания. И каждый раз оправдываю. Почему я не смогла убить его — это ведь так очевидно, так закономерно, убить того, кто пытался лишить тебя жизни? Калеб говорит, что я слишком добрая. Наверное, он прав. Да, он точно прав — я не смогла, струсила, и теперь неизвестно, чего это будет стоить Меридиану. Я…я… Элион не выдержала и закрыла лицо ладонями, содрогаясь от рыданий. Всего одна встреча, несколько кратких мгновений и тонны ядовитых воспоминаний, выжигающих дыру в самом сердце. Опять — сердце Элион и так все дырявое. — Элион. — Вилл взяла Королеву за плечи и мягко повернула к себе. — Я практически ничего не поняла из того, что ты сказала, но одно я знаю точно — корить себя тебе уж точно не за что. Ты правильно сказала, Фобос — тиран, и только на нем лежит ответственность за его поступки. На нем, слышишь, не на тебе! Ты не должна была убивать — это не всегда обязательно… — Ты не понимаешь, Вилл… — Нет, не понимаю. Мне и не нужно. Я всегда на твоей стороне, мы справимся с Фобосом, не в первый раз, не так ли? Вилл дружески боднула Элион кулаком в плечо, как они часто делали там, в другой жизни, такой далекой и призрачной, что милые сердцу детали уже давно истерлись и поблекли в глубинах памяти. Из шестерых остались только двое. Только она и Элион в этом огромном волшебном мире. Королева и ее Стражница. Но маленькому моменту идиллии суждено было прерваться самым бесцеремонным образом: — Госпожа Стражница. Монах возник как-то спонтанно и словно из ниоткуда, материализовавшись из мельчайших частиц света в воздухе. Он привычно, как и все на Кондракаре, прятал ладони в широких рукавах и улыбался меланхолично и ободряюще. — Вас хочет видеть Главный Советник. Прошу, если вам не сложно… — Он замолк, так и не окончив фразу. — Что, прямо сейчас? Вилл уж точно предпочла бы остаться с Элион, бросать ее в таком подавленном настроении не хотелось, однако Главный Советник — не тот, кому можно просто отказать. Не то, чтобы это чревато последствиями, но какой-то внутренний барьер никогда не давал спорить с этими существами в белом. Иногда Вандом даже казалось, что это навеяно — мысль растворялась среди тысяч других, не успев толком сформироваться. — Иди, Вилл, я уже в порядке. К тому же, столько дел ждет меня в замке. — Элион вздохнула и улыбнулась тепло и солнечно. Они с Фобосом никогда не были похожи. *** Воздушные замки Изначального мира прорезями многочисленных окон осуждающе наблюдали за ней. Такой маленькой и незаметной, неуверенной ни в чем и чуждой им. Вандом не знала имен, они выглядели такими одинаковыми, когда передавали ее из рук в руки, что Вилл скоро запуталась в этих одинаковых улыбках. Они привели ее в комнату. Не большую, не маленькую, достаточно освещенную, но не настолько, чтобы темных углов совсем не осталось. Усадили за маленький стол, против двух человек, хотя людьми их не назвал бы даже слепой глупец. Оракул и Главный Советник сидели рядом друг с другом, один в своих вечных грезах, в безоблачном мире прозрения и миллионов возможных будущих, другой — среди такого же миллиона возможных настоящих. Вечно нахмуренный, разительно отличающийся от своих же подчиненных Главный Советник, имени которого Вилл не знала, да и не хотела знать. — Добрый вечер, Стражница. Рад видеть вас вновь. — Оракул мило улыбнулся, будто прочитав мысли, а может так и было. Зачем он здесь? Вряд ли кто-то ей объяснит. Вряд ли кто-то ведает, кроме самого Химериша. А он не скажет. — Я тоже рада. — Улыбка получилась несколько кривоватой, но это все волнение, это все пронизывающий взгляд Главного Советника, который тоже не понимал, с чего вдруг Оракул решил отвлечься от дел возвышенных. — Вы знаете, для чего вы здесь? — Советник со вздохом отвернулся от Великого Наставника, отчаявшись, похоже, что-либо понять по его глазам. — Нет, но я надеюсь, что вы расскажете. — Разумеется. Что вы думаете о сегодняшнем собрании? Никто на Кондракаре никогда не интересовался ее мнением. Как и мнением остальных Стражниц, впрочем. Хотелось бы верить, что она вдруг стала фигурой, если не важной, то хотя бы не невидимой, но чудес такого рода, увы, не бывает. Если это связано с Фобосом, а это с ним связано, то Вилл не хотела участвовать. Будто ее мнение учитывалось. — Ну, оно было весьма коротким. Вот теперь Вандом точно хотела исчезнуть. Открыть портал и молча ступить под защиту родного измерения, всепонимающего и такого спокойного. Это самое глупое, что она вообще могла сказать. А что еще — Фобос напугал Элион до слез, и это все, что Вилл извлекла из краткого сборища игроков и политиканов. Явно не тот ответ, которого от нее ждали. Что ж, не каждый первый смыслит в политике, так устроен мир. — Но, если бы я знала немного больше о Тиморе, возможно, сказала бы иное. — Вилл сразу увидела, что намек Советнику не пришелся по вкусу. Он не изменился в лице, никак не выразил недовольства, но какое-то шестое чувство, а быть может, чутье Стражницы, заточенное улавливать малейшую опасность, сыграло свою роль. — Тимор — всего лишь планета. Измерение, одно из тысячи, быть может, из миллиона. Слабое и умирающее. Князь Фобос в отчаянии, раз решил укрыться там. Для этого мы и вызвали вас сюда. Прошу прощения, если отвлекли от дел. Советник сунул ладони в рукава и разгладил морщину меж бровей, походя теперь на жителя Кондракара немного больше. — Что ж, как вам известно, Князь Фобос сбежал из темниц Меридиана три года назад. Кондракару, к сожалению, неизвестно, где он находился все это время, но теперь он здесь — и вновь у власти. Тимор, хоть и незначительный мир, но Кондракар клялся давать защиту всем, а это измерение населено разумными существами. Так же как Меридиан или Земля. Советник горестно вздохнул, а его взгляд на мгновение остекленел, заглядывая в перипетии далекого прошлого — настолько поросшего мхом времени, что волосы этого тысячелетнего старика тогда еще переливались золотыми нитями. Вилл смиренно ждала продолжения, тушуясь временами под внимательным взглядом Оракула. — Князь Фобос создан уничтожать все на своем пути — вы знаете об этом не по наслышке. Он скверный человек и просто ужасный правитель, как показала практика. Мы давали ему шанс, а он в ответ вверг Меридиан в пучину нужды и страданий. Если не остановить его сейчас, то же самое постигнет и Тимор. — Но, мне казалось, что переговоры прошли достаточно мирно… У Вилл потели ладони от волнения и слова вырывались из горла через силу, но она не могла не спросить. Это место давило, Стражница павшей Завесы виделась столетнему старцу такой же тенью прошлого, как и трагичная история Меридиана. Но он решил зачем-то воскресить эту тень. Осталось выяснить — зачем. Советник сокрушенно покачал головой и улыбнулся ей как нерадивой внучке, что не умеет еще отличать добро от зла. — Вы ошибаетесь, Стражница. Принц Фобос солгал. Не может быть никаких сложностей с тем, чтобы впустить на Тимор кого-либо. К сожалению, сказанное там, в зале — очередная ложь самодовольного юнца. — Значит, он просто не хочет пускать жрецов Кондракара? — Тысячи мыслей разом пронеслись в голове. Когда-то давно Фобос точно так же не хотел пускать Стражниц на Меридиан. Не хотел допустить, чтобы они разрушили его маленький кровавый мирок, насквозь пропахший гнилью. Неужели неизвестному Тимору уготована та же участь? — Да, так и есть. Мы не знаем, что задумал Князь Фобос, но вряд ли это что-то хорошее. Советник сокрушенно вздохнул и умолк, лукавым взглядом исподлобья наблюдая за неоперившимся птенчиком, коим виделась ему Стражница. Что она, что опальный принц Меридиана представали перед его почти слепым взором детьми, неопытными и бесцельными. С той лишь разницей, что один из этих детей вечно брал в руки смертельно опасные игрушки. — И нам нужна ваша помощь, Вилл. — Старик в полной мере пользовался своим умением подобрать нужные слова, наблюдая, как Стражница стушевалась и серьезно кивнула, совершенно не замечая его манипуляций. Он не желает ей зла. Стражница — милый ребенок. Но Фобос — нет. — Вы уже сталкивались с Князем Фобосом в прошлом. И вы знаете его лучше, чем кто-либо другой. Его привычки, стратегию и манеры. Все это давно известно лишь Стражницам завесы и Королеве Элион, но она недоступна по очевидным причинам. Этот седой старец, согнутый едва ли не пополам тяготами тысяч волшебных миров, был для Вилл кем-то вроде идола. Непререкаемого авторитета, безымянного и недосягаемого. Увидев его впервые, она удивилась, что это не он Оракул. Вандом так хотела помочь. Ей всегда казалось, что пожилым людям нужно помогать, и внеземное происхождение Советника не играло тут особой роли. Она любила Меридиан и магию всем сердцем, а другие волшебные миры были так же дороги, как и родная Земля, хоть Вилл и никогда их не увидит. Не суждено. Но память все еще хранит обтянутые кожей скелеты — лица меридианцев, отчаявшиеся и мертвые. Помнит ужас, который вселял в них Фобос одним лишь своим именем — женщины плакали, мужчины опускали глаза, стыдясь своего бессилия. Эта судьба постигнет еще один мир, другие невинные люди будут страдать, если Вилл останется в стороне. Она никогда не могла оставаться к чужим бедам равнодушной. Не сможет и теперь. Застарелый энтузиазм, словно жидкий металл, медленно потек по венам, заполняя собой все ее существо. Мосты обыденности тлели и плавились, ее земная реальность медленно истончалась, затихая и сжимаясь под натиском давно позабытого адреналина. Эмоции медленно закипали, выливаясь наружу решительным блеском глаз и уверенными словами: — Я могу помочь. Что нужно делать? — Я не смею принуждать вас… — Не нужно. Я ненавижу Фобоса не меньше вас и не могу позволить ему гнуть спины невинных людей! — Что ж…- Вилл не видела, как старец довольно улыбнулся в бороду, однозначно достигнув желаемой реакции. Несмышленая, наивная Стражница. — Тогда я поручаю вам задание особенной важности. Мы ничего не знаем о Фобосе сейчас, а знания необходимы. Вы — наш неповторимый ключ к ним. Только вы можете это сделать, только вы способны достать необходимые сведения. О да! Он определенно видел воодушевление, костром разгорающееся в ее глазах. Люди, готовые работать за одну только идею, складывать свои жизни и мечты на алтарь ради одной только голой жертвенности — всегда были, есть и будут лучшими солдатами. Молодые и неопытные, они имеют столько нерастраченной энергии, сколько ему и не снилось. На благо Кондракара. На благо невинных людей. Забывая про собственную жизнь и оставаясь в сетях чужого благоденствия вечно. Видит Оракул, он не желал этой девочке ни малейшего зла! Он будет молиться о ее благополучии, щедро наградит по возвращении. Как и всех других детей, тех коронованных несмышленышей тысяч волшебных миров, что приходят к нему за советом и помощью. Кондракар дарит помощь всем нуждающимся. — Вилл… — Тихо окликнул Оракул, когда Стражница уже приблизилась к монаху, ее сопровождавшему, чтобы уйти. Стражница обернулась, удивленно распахнув глаза. Она помнила, что Оракул все еще здесь, но уж точно не тешила себя мыслями, что пришел он за тем, чтобы поведать что-то ей лично. — Да, Великий Наставник? — У меня есть один совет для вас. Вилл застыла в чем-то, похожем на благоговение. Так обычно верующие наблюдают Бога, снизошедшего к ним во всем своем сиятельном великолепии. Оракул видит тысячи реальностей, подобных этой. Его советы — ценнейшее, услышанное ею и другими Стражницами прежде. — Доверьтесь шепоту… И она никогда не понимала их с первого раза.