Excelsior

Совершенно обессиленная Вилл кулем свалилась на кровать под аккомпанемент скрипящих пружин и шипения собственных расплавленных мозгов. Оказалось, встреча с Фобосом — не самое худшее, что с ней могло в этой жизни случиться. Хотя сомнение, что он понял для себя многим больше, чем она сказала, терзало вплоть до момента прибытия на пресловутый Кондракар. Она просто хотела домой, принять душ и поспать, а не идти на какой-то то ли допрос, то ли беседу в исполнении Совета практически полным составом. Вот что было действительно изматывающим, когда они поставили ее перед длинным столом, а сами поочередно задавали вопросы настолько странные и непредсказуемые, что Вилл к концу чувствовала себя какой-то преступницей. Не обошлось, конечно же, без малой толики бесстыдной клеветы от Аланы и Руби — в основном от Руби — которые, к слову, большую часть разговора на Тиморе провалялись без памяти лицом к полу. И слышать не могли ровным счетом ни-че-го. А пели так, будто она с Фобосом чуть ли не друзья навек и чай там пили, параллельно замышляя недоброе. Правда, слушали их мало и как будто в пол уха. Но и этого хватало, чтобы и так морально истощенная к тому моменту Вилл окончательно пала духом от глубины недоверия этих почтенных старцев к ее персоне. «О чем вы говорили с Князем Фобосом?» Если задуматься, совершенно ни о чем. И это пугало. Добрую половину разговора он пытался вывести ее на информацию, потом на эмоции. А в итоге просто сделал для себя какие-то выводы, и Вилл очень сильно подозревала, что выводы весьма правильные. Теперь она чувствовала себя снова тринадцатилетним подростком, пробирающимся в замок меридианского Князя искренне полагаясь на мнимую незаметность. Надо же, а ведь она не разузнала ничего, тем самым полностью провалив миссию. Досадно. «Что удалось узнать?» Вилл мысленно взвыла, потому что признаваться в собственной некомпетентности под обстрелом этих пронизывающих взглядов все равно, что расписаться в завещании и собственноручно заколотить крышку гроба своей почившей карьеры Стражницы. Бесполезная. Кажется, они уже говорили это когда-то давно, вскоре после распада команды. А может и правда бесполезная? Стражниц нет, каких-то особенных навыков в стратегии или планировании — тоже, изворотливости и хитрости — ни грамма. Да банальный контроль над собственной магией — и тем она не владеет. Даже спустя столько времени Вилл все еще чувствовала, как сила бурлит внутри, пытаясь вырваться. Будто чья-то чужая, отчаянно отказывающаяся слушаться временного хозяина. Но нет же — собственная магия, а оттого еще горше. Иными словами, информации — ноль, равно как и способностей у исполнителя. Вслух такое не произносилось, но Вилл видела пренебрежение в глубине их мутных старческих глаз. «Какие у Князя планы на счет Меридиана?» Он не говорил. Только лишь спрашивал про Элион в стремлении позлить. Хотя Вилл уже не была полностью уверена, что тиморский Князь преследовал именно эти цели. В конце концов, кто она такая, чтобы прилагать усилия. Для Фобоса — никто, без команды так вообще пустое место, никакой угрозы не представляющее, а потому не стоящее внимания. Он даже не убил ее, не считая опасной. Жалкая, недостойная даже смерти. «Спрашивал ли о Кондракаре?» Спрашивал, но Вилл не ответила…кажется. Голова кругом шла от усталости и напряжения, и Стражница уже точно не была уверена даже в самом факте общения со старым врагом. Может, она сейчас спит и все это сон. Глупый, пренеприятнейший кошмар, подкинутый воспаленным воображением. «Что делал?» «Как говорил?» «Какие слова использовал?» «Куда смотрел?» «Был ли агрессивен?» Стойте. Прекратите. Вилл уже ничего не понимала в этом безумном калейдоскопе вопросов и своих невнятных ответов. Голос будто звучал со стороны, говорил кто-то другой, уж точно не она. Что за странные вопросы. На все эти мелочи действительно необходимо обращать внимание в разговоре? Но зачем? Вилл отчаянно пыталась понять и раз за разом билась о глухую стену собственной ограниченности, набивая обидные шишки на самолюбии. Она их просто не понимала — причины, следствия, мотивы, какие-то сложные многоуровневые схемы, лишь отголоски которых долетали до нее. Злые слезы обиды сдерживались тогда титаническими усилиями. Она чувствовала себя не просто глупой, а тупой в самом худшем значении этого слова. Они спрашивали и делали какие-то выводы, даже не дожидаясь внятных ответов, глубокомысленно кивая друг другу и то и дело переглядываясь. Никто ничего не объяснял. Стражница — временный винтик этой отлаженной до автоматизма системы, нужный лишь для того, чтобы вбросить информацию и исчезнуть с радаров на неопределенный срок. Пока собачку снова не поманят косточкой. В какой-то момент разговора Вилл даже злилась — на них, на себя, на свою тугодумность, как она тогда полагала. А потом перегорела, усталость брала свое, а гнев, как известно, отнимает больше энергии, чем любой может себе позволить. Пусть она не такая умная, пусть не понимает всех этих многотысячных вероятностей неизвестного плана и не умеет читать людей, как книгу. Отлично, она поняла, осознала, и не нашла в себе больше сил, чтобы с напускным спокойствием на лице выдерживать подозрительные взгляды. Надо же, они подозревают ее. В чем вина? В том, чтобы была знакома с Фобосом до этой вылазки? Ах, извините, так это с легкой подачи Кондракара. Или в том, что эти склочные воительницы провалялись в отключке весь разговор, и не услышали самого, по их мнению, интересного? За своеобразное представление Князя о конфиденциальности Вилл тоже ответственности, вроде как, не несла. Или она виновата в том, что выбралась живой? Тут Вилл себя остановила и приказала разыгравшейся обиде поостыть. Даже в самом разрушительном порыве гнева она никогда бы не рискнула предположить, что Кондракар послал ее на смерть намеренно. Возможно, эти старцы и имеют собственное извращенное представление о нормах морали и тактичности, но они — не плохие люди. И это относится не только к Меридиану. Кондракар — Изначальный Мир, возникший куда раньше всех остальных. Наполненный исключительной самобытной магией до краев, он в течение уже многих миллионов лет помогает молодым планетам и тем, что претерпели беды и разрушения. Эти люди, монахи в белоснежных одеяниях, каждый день борются за чью-то жизнь и спасают измерения от гибели. Помогают, отрывают от сердца свою собственную чистейшую силу, чтобы помочь выжить тем, кто слабее. Подают руку помощи всем, кто попросит, и даже решают конфликты, возникшие между магическими мирами. И все это ради спокойствия и благополучия Вселенной. Безвозмездно. Это заслуживает уважения. Но Совет, заправляющий здесь уже многие годы, не появился сразу же. Нет, сначала царила анархия, бессмыслица и войны. Мир разрушался и стенал под тяжестью орудий детей своих, а магия утекала сквозь пальцы. Времена это были столь древние, что люди еще не знали, как правильно ею пользоваться, а спросить не у кого. Все повторялось и повторялось по спирали, ведь людская жизнь коротка, а память еще короче даже несмотря на то, что кондракарцы живут куда дольше землян. Сама магия направила их на путь истинный, отметила знаками исключительной силы тех, кто в будущем назовут себя Советом Кондракара. А потом инициировался первый Оракул, дланью своей указывающий будущее всех сущих миров. И с тех пор царит тут мир и порядок, и несет Кондракар свет и покой в другие миры, не столь просвещенные. Как самое старшее измерение. Как Мир Изначальный. Да, Вилл видела бесчисленное множество вариаций этой истории в книгах Меридиана, а потому глубочайшее искреннее уважение к Кондракару и всем, его населяющим, укоренилось в ее душе настолько глубоко, что никакому сиюминутному гневу не выдворить его оттуда. Прискорбно осознавать себя лишь маленькой незначительной деталькой общего механизма, которая, ко всему прочему, оказалась внезапно запасной и совсем лишней, но Вилл не имела права винить кого-либо, кроме себя и своей беспомощности. Беспомощности? Кондракару позарез нужна информация, ничего же страшного не случится, если она спросит розы о книге, про которую говорил Фобос. Вдруг это что-то полезное, вдруг она окажется полезной… Что же говорил Оракул?.. *** — И ты думаешь, ему можно доверять? Да Фобос только и делал, что лгал мне! — Элион вскочила с кресла и заметалась по комнате в попытке унять разбушевавшееся сознание, подкидывающее не самые подходящие воспоминания. — Я не собираюсь верить ему на слово. Но…ничего ведь не случится, если мы спросим. Что такое вообще это «Liber Сreo»? — Не знаю, никогда не слышала об этом. Но Вилл, спрашивать шептунов это…странно. Все это выглядит крайне подозрительно. Обе замолчали, морально подготавливаясь к новой волне дискуссии и затачивая лезвия неоспоримых аргументов. Их спор в любом случае продолжится вплоть до момента, пока одна не сдастся, что обещало случиться совсем скоро, потому что сидят они тут уже почти час, а к удобоваримому заключению так и не пришли. Вилл знала, что выиграет этот раунд. Им самим не помешало бы быть чуть более осведомленнее в вопросах, если не политики, то знаний об окружающих мирах уж точно. И не то, чтобы протест Элион возник просто на почве роз-шептунов, которые непонятно на чьей стороне до сих пор — нет, вопросы вызывала как раз личность советчика, Фобоса то есть. Ему Королева не доверяла категорически, и Вилл не могла ее в этом винить. Но риск в этом случае оправдан. Никто не убьет их за простой вопрос, заданный, к тому же, цветам. А потому Элион медленно, но планомерно сдавала позиции, подстегиваемая не только весомым мнением подруги, но и собственным любопытством. — Оракул говорил мне: «доверяй шепоту». Мне кажется, он имел ввиду шептунов. — Ох, ладно. Я сдаюсь. Но если то, что они скажут, покажется мне опасным или неприемлемым — обещай не искать дальше за моей спиной! — Обещаю. Из горла Вилл вырвался не то вздох разочарования, не то облегчения. С одной стороны, она обрадовалась, что Элион поддержала ее в этом, ведь разгребать все одной виделось не очень-то радужной перспективой. Но, с другой стороны, если Элион воспротивится дальнейшим поискам, то Вилл действительно не сможет больше и шага ступить. Замок — территория Королевы, никто и ничего здесь не делает без ее ведома. Но об этом можно подумать и позже, сейчас первостепенней узнать, что такое это загадочное «Liber Сreo», а потом уже решать, как распорядиться этим знанием, а потому сейчас они бодро вышагивали по практически пустому в ленивое послеобеденное время замку по направлению к бывшему, ныне заброшенному, тронному залу. Это место навевало не самые лучшие воспоминания обеим, его давящая атмосфера боли и смерти, казалось, въелась в сами стены, эхом былого отражаясь обратно. Все здесь осталось так, как было при Фобосе, но теперь приглушилось, спряталось за толстым слоем пыли. Слуги тоже не заглядывали сюда, очень быстро склепав себе самые разнообразные легенды и суеверия о «Зале страха», как они его называли, и открестившись от походов не только в это место, но и обходя стороной практически целое крыло. — Давно я тут не была. — Элион передернула плечами, интуитивно пытаясь сбросить цепкие лапки страха, цепляющиеся за одежду. — Я тоже. Ладно, мы пришли по делу. Собравшись с духом, Вилл ступила внутрь, в прохладную затхлость годами закрытого помещения, и неизвестно откуда взявшиеся осколки старого стекла тут же захрустели под ногами. Похоже, их историческая битва оставила неизлечимые шрамы на этом месте, потому оно и казалось таким жутким и неестественным среди общей залитой светом картины. Шептунов нигде не было видно, но они никогда и не показывались чужакам, тем более, так сразу. Эти розы, черные, как уголь из глубин рудников Торус Филни, не были теми же самыми, что обитали в саду. Те, хоть и знались с ними по долгу службы, оказались несколько сговорчивее и верности предпочитали беззаботную радостную жизнь под лучами солнца. Словом, когда их освободили от службы доносчиков, разумные растения из сада только подняли радостный гул и зашелестели листьями в знак благодарности. Эти же предпочли пойти по иному пути и сохранить верность своему Князю, отгородившись навек обугленными стенами Тронного Зала и прикрывшись магической защитой от посягательств на корни. Даже Корнелия в свое время не смогла их выкорчевать. Просить помощи этих существ было, если подумать, высшей степенью глупости, но что оставалось делать? Возможно, если они узнают, что наводку дал их обожаемый Князь Фобос, то отнесутся к просьбе лояльней. — Кхм… Никакой реакции, розы выглядели мертвыми и увядшими, но внешний вид ложен — весь замковый двор знал, что эти хитрецы выживали без воды и других привилегий и в худшие времена. Вилл они чем-то напоминали Розу из «Маленького Принца», но только куда более кровожадней. — Князь Фобос просит вас кое-что поведать нам… Казалось, что так начать разговор — единственная возможность вывести эти своенравные отростки хоть на какой-то контакт. Слух уловил едва слышный шелест, будто розы переговаривались, обсуждали между собой, стоит ли вообще отвечать на столь странную просьбу. Князь Фобос не был дружен со своей сестрой, все это знали, но любопытство присуще им, как и любым другим мыслящим существам. Уголок губ Вилл дрогнул в зародившейся было самодовольной улыбке, когда чернильные бутоны медленно раскрылись, являя гостям лик маленьких цветочных сплетников, множество раз сдававших их Фобосу в самый неподходящий момент. — Князь Фобос… — Жив… — Князь Фобос… Зашелестело со всех сторон, накрывая звуками застывшее во времени пространство, так навсегда и оставшееся во владении их обожаемого Князя. Цветы поглядывали с интересом, подозрением, готовые обратно нырнуть под защиту лепестков и больше никогда не показываться. На случай, если Королева им врет. — Что просит Князь Фобос? — Чуть громче прошептал вдруг самый большой цветок, а остальные согласно закивали, обернув взгляды на незваных гостей. Элион кивнула Вилл, как бы отдавая ей право вести переговоры, как первоисточнику. — Он просил рассказать нам о «Liber Сreo». — Рассказать… — Хроника… — Князь Фобос… — Ложь. Это большая тайна. Князь Фобос не поведал бы о ней вам. — Старший цветок зашевелил лепестками в негодовании. — Но он рассказал. — Вилл присела на колени, чтобы быть на одном уровне с бутоном. Эта маленькая цветочная леди чем-то напоминала ей Корнелию. Отголосками склочного характера, возможно. — Зачем? Вилл пожала плечами. Откуда ей-то знать, зачем? Размышления на эту тему привели туда же, куда и всегда — в тупик, но руководствовался Князь явно не проснувшимся за годы скитаний бескорыстием. Нет, тут что-то другое, крайне алчное и прагматичное, но Вандом так и не додумалась, что именно. Цветы ждали ответа. — Он сказал, что этот «Liber Сreo» поведает нам то, что утаил Совет Кондракара. Не то, чтобы Вилл поняла эту фразу именно так, как Фобос и задумывал, но доверять ей все равно не спешила. Цветок смерил ее оценивающим взглядом: врет, не врет, а потом с покровительственной улыбкой кивнул: — Определенно. Эта книга содержит множество ценных знаний. Но это не ответ на мой вопрос, Стражница. Вилл раздраженно выдохнула сквозь зубы. Да откуда ей-то знать? Если эта роза знакома с Фобосом так долго, а знает она его весьма долго, то должна понимать, что он в своих мотивах, как правило, не особенно кому-либо отчитывается. — Если честно, я не знаю причин. — Не мудрено. Я бы ни за что не стала говорить с вами, если бы назвали хоть одну. — Цветочек мстительно улыбнулся. Это была проверка на вшивость, и за последние двое суток почти каждый первый старается провернуть это с Вилл. Какие все вокруг умные, надо же! Даже цветок вот, казалось бы, растение, а все равно интриги плетет. — Мое имя Флос Капитис*, я — Королева шептунов. Так и быть, я расскажу вам одну историю. Присаживайтесь. Все цветы вдруг развернули головы к Элион, ведь Вилл и так сидела. Королева, поколебавшись пару секунд, совсем не по-царски уселась в позу лотоса на полу, тут же запачкав свой безупречный наряд. Цветы одобрительно зашелестели. — Когда-то давным-давно, через многие сотни лет после создания из нитей магии ядра Изначального Мира, другие Измерения стали возникать одно за другим. Одни были магическими, как Меридиан, другие — нет, как Земля, но одно объединяло их все — войны, беды и разрушения. Одни, одаренные магией, нападали на других, коих сила обошла стороной, проливая реки крови невинных детей едва созданных планет. Они возникали и тут же гибли, калейдоскопом сменяясь в ткани мироздания, и оставляя на ней лишь прожженные проплешины на память. А те миры, что чудом смогли сохранить себя, магия оплетала и оплетала непроходимым коконом, ограничивающим как вход, так и выход наружу. Магия душила свои собственные измерения, закупорив кровящие нарывы и не давая им зажить. И тогда сила обратилась к Миру Изначальному, колыбели своей, сотворив людей, отмеченных меткой своей власти. Так и появился Совет Кондракара… — Но в летописях Меридиана написано иное. — Смущенно перебила Элион, чем вызвала недовольный оскал у розовой Королевы. — Я не скажу более ни слова, если еще раз перебьешь, Истинная. — Вилл, кончено не поняла смысл этого необычного обращения, но Элион покраснела и кивнула. — Разумеется, меридианская история поведала вам немного отредактированную версию событий. Историю, как известно, пишут победители. Так вот, Советники, отмеченные меткой, были не просто мерой управления, как сейчас, они восстанавливали магические потоки миров, запутавшихся в собственной магии. За то их и уважали, за то Кондракар и стал Верхновным Измерением, наделенным властью и могуществом. По сути, Древние Миры сами преподнесли скипетр и корону Кондракару, преклонив колено в благодарность за свое спасение. Тогда-то и были созданы летописи — «Liber Сreo» — повествующие о создании десяти Древних Измерений и существующие, соответственно, в десяти экземплярах. Флос Капитис кинула мимолетный взгляд на задумчивую Элион, и улыбнулась: — Да, Истинная, подозреваю, что вам известно лишь о пяти Древних Мирах. — Элион кивнула. — Так и есть. Другие пять измерений были уничтожены или погибли сами по тем или иным причинам задолго до рождения ваших с Князем Фобосом родителей. Итак, Меридиан, будучи одним из первых Древних Миров, обладает своей версией летописи. — Я никогда не видела ее в библиотеке. И никто не говорил об этом. Но почему? Элион смотрела на Королеву Роз большими наивными глазами, выражающими искренний интерес и внимание, и той, похоже, это крайне льстило, раз она не стала указывать Элион на ее невежество, когда та снова перебила рассказ. Роза лишь грустно улыбнулась, вспоминая моменты далекого прошлого, продолжала: — Никто не знает об этой книге. Много лет назад, в день Коронации Князя Фобоса, когда замок был полон людей из города, неизвестный злоумышленник проник сюда и попытался украсть книгу. Что ж, его тело еще долго удобряло наши корни. — Улыбка розы стала немного хищной, что заставило Вилл вздрогнуть и резко вспомнить об остроте шипов этих милых цветов. — Но после того случая Князь Фобос спрятал книгу так тщательно, чтобы никто и никогда не отыскал ее без его помощи. Он стер даже само упоминание о ней, опасаясь, чтобы не обделенные могуществом враги не попытались снова. — Но кто это мог быть? И почему именно эта летопись так важна, когда есть тысячи подобных? — Спросила Вилл, на что роза лишь снисходительно окинула ее взглядом и качнула головой из стороны в сторону: — Не осудите, но на первый вопрос я…не знаю ответа. А на счет других летописей — вы что же, не слушали? Я же говорила, что историю пишет победитель, разве у вас на Земле это действует иначе? Все летописи, так или иначе, созданы теми, в чьих руках оказывалась власть на тот момент времени. «Liber Сreo» же сложена самой магией — никто не пишет ее собственноручно, записи появляются там время от времени, когда рождается или умирает очередное измерение, или расстановка сил во Вселенной существенно накреняется в чью-либо сторону. Вот так. — И где же книга сейчас? Роза лукаво улыбнулась, скинув с себя тут же легкий налет серьезности и весело зашелестев листочками: — В библиотеке, где же еще. — И замолчала, выжидая, когда посетители начнут вытягивать информацию по капле. Она так давно не веселилась, а тут такой подарок, сама Королева с главной Стражницей пожаловали на поклон. — Но ее там нет. — Есть, просто вы не в состоянии увидеть. Это только лишний раз подтверждает остроту ума Князя Фобоса. Элион насупилась, сравнение с братом ей не льстило от слова «совсем», да еще и от какого-то цветка. Но не признать факт своей невнимательности она тоже не могла, оттого и злилась. — Не переживайте, возможно, дожив до его лет, вы наберетесь опыта и найдете летопись. В конце концов, сама магия благоволит вам. Да, цветок просто издевался над ними, но у Вилл в распоряжении не так уж много времени, чтобы вести словесные баталии с этой Флос Капитис, а потому Стражница решила действовать напрямую, в который раз коря себя за неспособность ко всяческим ухищрениям. — Вы расскажете нам, как найти книгу? — А что мне за это будет? — Роза с улыбкой повернулась в сторону Вилл. Развлекалась, как могла. — Возможно, вы хотите покинуть это место? Роза вскинула бровь и язвительно фыркнула: — Определенно хотим. К Князю Фобосу. Доставите? — Вилл не знала, что на это можно сказать. Цветочная Королева и так знала ответ. — Нет, конечно. Тогда мы останемся здесь. Роза на секунду сникла, вновь превратившись в вялое больное создание, с поникшими сморщенными лепестками и сгорбленной угольно-черной спиной. На ее маленьком лице проступили борозды морщин, но тут же исчезли, когда другие цветы потянулись к ней своими отростками, оплетая, успокаивая и нашептывая что-то едва слышимое. — Но как же найти книгу? Роза устремила тяжелый взгляд на Элион, задавшую вопрос, и не отводила его около минуты. Королеве даже стало как-то неуютно. — У Князя Фобоса должны были быть очень весомые причины, раз он рассказал это вам… Что ж, ладно, дело его. Она наклонилась, и вырвала из своего собственного цветка один из лепестков. Наверняка, ей было больно, Вилл подумала, что это как вырвать человеку ноготь или, хуже того, отрезать палец. Ужасно. — Слушайте внимательно. Вы должны пойти в библиотеку, найдите там звезду Трибы, нарисованную на полу. Прямо в ее сердцевине находится стеклянная капсула. Вы, Королева, должны капнуть на этот лепесток своей кровью, совсем немного, не смотрите так, — хмыкнула она в ответ на ошарашенный взгляд Элион, — и положить лепесток в капсулу. Дальше сами разберетесь. — И все? — Вилл бережно взяла лепесток у Флос Капитис и укрыла его ладонями, защищая от внешнего мира. — Больше я ничем не могу помочь. Даже мне Князь Фобос не доверяет настолько, чтобы рассказывать все. Поэтому я не знаю, что вас там ждет. Все замолчали на несколько минут, понимая, что нужно заканчивать разговор. Первой встала Элион: — Мы очень благодарны вам за помощь, Королева Флос Капитис, она неоценима. — Королева склонила голову в знак уважения и благодарности к цветку. — Вы уверены, что не хотите покинуть зал? — Спасибо за предложение, но оно излишне. — Роза грустно качнула головой, было совсем не похоже, что они тут сильно счастливы, и у Вилл возник закономерный вопрос. — Что ж, тогда я прощаюсь. Если что-то будет нужно, я к вашим услугам. Элион улыбнулась и вышла, точнее, практически выбежала — видимо, разговор дался ей тяжело по непонятным причинам. Вилл осталась, не успев среагировать на столь стремительный побег и откровенно не понимая его причин. Но раз так вышло, то грех не спросить: — Почему? — Почему что? — Фыркнула роза, но по ней было ясно, что просто привередничает. — Почему вы хотите остаться здесь? Флос не отвечала, хотя и предвидела нечто подобное еще с начала разговора, когда глаза этого воинствующего ребенка зажглись любопытством при упоминании их тут расположения вскользь. Королева помнила Стражниц еще детьми, но это странное для ее понимания желание спасти всех и вся, видно, с годами никуда не выветрилось. Мда, девчонка высоко не поднимется, раз уже растеряла всю свою братию, но это стремление помочь приспешнику своего врага крайне умиляло Капитис. Она и так знала, что их Князь жив, но где эта девчонка успела с ним пересечься — загадка. И как только живой выбралась, учитывая мстительность и темперамент опального Принца. Флос сама не питала никаких негативных эмоций к Стражницам, но раз они враги Фобоса, то и ее тоже. Но теперь…возможно, если эта девчонка уже видела их Князя, то встретится с ним еще? Быть может, вспомнит про бедные розы из заброшенного зала, когда эта встреча произойдет? Надежда умирает последней… — Не хотим. Видишь ли, мы не можем покинуть это место. Мы принесли клятву верности нашему Князю. А этот зал — единственное помещение в замке, сохранившее остатки его магии. Мы…живем за счет магии Князя после того, как принесли клятву, но здесь скоро станет совсем пусто. — Роза обняла себя за плечи, а остальные цветы и вовсе посворачивались обратно в бутоны, будто прячась от внешнего мира. От правды, что произнесла их Королева. — А что будет после? — Зришь в корень, Стражница. — Вилл. — Что? — Роза подняла недоуменный взгляд на собеседницу. — Называйте меня Вилл. Ведь я знаю ваше имя, а вы мое — нет. Это нечестно. Вандом улыбнулась. Она уже примерно поняла, что грозит этим несчастным цветам в случае, если магия вдруг закончится, и сейчас мучалась от очередного приступа своей бесполезности. Она всегда хотела всем помочь — никогда не выходило, как нужно. Этим бедным цветам суждено умереть, увянуть в темноте и забвении, и, когда двери этого зала откроются в следующий раз, танцующее пламя свечей осветит лишь скрюченные мертвые побеги, шипастым ковром покрывающие черный мрамор пола и тут и там валяющиеся сухие закрытые бутоны с навеки застывшим в них маленьким народцем. — Что ж, приятно познакомиться, Вилл. — Королева выдавила грустную улыбку. Единственная надежда ее народа — несмышленый ребенок, о прямой помощи которого она не смеет и просить. Полагаясь на слепой случай и фортуну. — Я прошу прощения за мою нетактичность. Пожалуй, вопрос был лишним. — Вилл поднялась на ноги и грустно посмотрела на розы сверху вниз. — Мне, наверное, нужно идти. Я…зайду к вам еще, вы не против? — Нет. Вилл кивнула и понуро поплелась к выходу. А ведь все так хорошо начиналось — они узнали что-то интересное, впереди забрезжила надежда откопать новый кусочек этого бесконечного пазла, но вот мысль о смерти роз теперь не даст Вилл покоя, таясь где-то в глубине души, и напоминая о себе временами дурными кошмарами и обострением самобичевания. — Но мы обе знаем, что ты больше не придешь, Стражница Вилл… — Совсем тихо донеслось вслед, когда дверь за гостьей уже захлопнулась.