Excelsior

В спину упиралось что-то отвратительно твердое, и в сочетании с горящей неизвестно по какой причине кожей возникало чувство прогрессирующей лихорадки. Вилл со стоном села, но открыть глаза, чтобы осмотреться, не получилось — веки будто свинцом налились. Слух уловил не такой уж и отдаленный шум дороги, привычные сигналы, громкие разговоры и все остальное, присущее любому мегаполису. Значит, Хиттерфилд. Но как? Как бы Вандом не старалась, вспомнить свой путь сюда и, тем более, связать отдельно плавающие в голове отрывки, не вышло. Последнее воспоминание — она падает в портал, а потом что? Потеряла сознание? Но было так больно, когда эта женщина дотронулась до нее, а теперь лишь немного лихорадит. Сколько же она здесь пролежала? — Ммм, вот это да… — Недовольно прошептала Вилл, все же заставив себя взглянуть на обстановку. Мгновенно появившуюся тошноту она стойко проигнорировала. То твердое, на что Вандом облокачивалась спиной, было мусорным баком в каком-то захламленном переулке, куда даже окна не выходили. И хорошо, что нет — в таком случае, никто не заметил ее позора, и, что важнее, весьма эксцентричного появления из ниоткуда в ореоле голубой воронки. Игнорируя ломоту во всем теле и головокружение, Вилл поднялась и, дав себе пару минут на восстановление равновесия, нетвердым шагом направилась прочь от этого места, чтобы уже через секунду шустро скрыться в пестрой нескончаемой толпе, какофонией голосов поющей привычную утреннюю песню. Если на Земле уже утро, а когда ее забрали на Кондракар, тут было чуть за полночь, плюс около часа на заседании Совета, вывод — здоровый утренний сон под мусорными баками. Чудесно, что может быть лучше. Как она вообще здесь оказалась? Порталы на Кондракаре не открываются сами собой. Последний подарок Сердца? Вполне возможно, потому что при воспоминаниях об обжигающей лавине магии, окутывающей тело, Вилл все еще непроизвольно вздрагивает от фантомных болей, услужливо предоставляемых предательским сознанием. Девушка с горечью уставилась на свои сжатые кулаки. Плевать, какая теперь разница, когда пусть и не слишком ласковая, но все еще родная сила больше никогда не отзовется. Ее больше нет, ни капли — осталась в кристалле, и теперь Вилл ясно осознавала, что все это никогда не принадлежало лично ей. Всего лишь одна из многих хранительниц, ничем не выдающаяся, никуда не годная, да еще и любопытная сверх меры, за что теперь и поплатилась. Сидела бы на месте да не отсвечивала — могла бы до сих пор предаваться иллюзии о собственной исключительности среди прочих землян. Вилл грустно усмехнулась, сморгнув слезинки, а ведь ей действительно нравилось чувствовать себя особенной, даже если магия и не слушалась толком, даже если просто соседствовала в одном теле, и Вандом не могла эту силу даже использовать нормально — пусть. Но она хотя бы имела шанс видеть Элион — единственную подругу, когда Стражницы разъехались. Но вот сейчас глаза с неумолимой непреклонностью открывались на то, что своей-то жизни, не связанной с Меридианом, у нее и нет вовсе. Вандом всегда подсознательно была уверена, что эти тонкие ниточки не порвутся. А в сухом остатке — ни увлечений, ни подруг, ни цели в жизни. Как будто заново родилась, теперь Вилл в полной мере сможет прочувствовать многомесячную депрессию Хай Лин, из-за которой ее родители чуть не сдали дочь в реабилитационный центр, сходя с ума от волнения. С чистого листа. — Маам, ты дома? — С порога прокричала Вилл, хотя точно знала, что в будний день в такое время тут никого нет и быть не может. Так и есть — квартира отозвалась уютной домашней тишиной, как и всегда встречая только разбросанными повсюду детскими игрушками и забытым маминым зонтиком, прислоненным к двери. Вилл с трудом доплелась до своей комнаты и закрыла дверь на ключ, как всегда делала, даже оставаясь в одиночестве. Дикая усталость навалилась на плечи многотонным грузом и придавила худенькое тело бывшей Стражницы к кровати силой, равной, наверное, десяти земным притяжениям. По крайней мере, так ощущалось. Кажется, сейчас Вилл должна быть в университете, хотя точно она бы не сказала, слишком давно не была там. В лицо бы своих одногруппников не узнала бы, что говорить о парах. Хотя теперь, резко окунувшись в ту ветку своей жизни, которую Вандом всегда считала сторонней и не слишком значимой, она признавала, что стоило дать себе труд с однокурсниками хотя бы познакомиться и поддерживать какое-никакое общение. Теперь же, спустя столько времени, лить слезы бесполезно — будет изгоем до конца учебы. Может, перевестись? Вилл фыркнула в подушку. В первый раз она сдала экзамены, едва-едва дотянув до проходного балла и то только за счет чистой концентрированной удачи и Ирмы, читающей мысли отличников и передающей их всем Стражницам. Нет Ирмы — нет экзаменов. А где она сейчас учится? Вилл кинула мрачный взгляд на девственно чистый стол, который не видел ни одной бумажки еще со времен школы. Нет, слишком далеко, вставать лень, но это что-то, связанное с экономикой, если память не изменяет. Как скучно, бесконечные столбцы цифр и счетов вместо магии, такой себе обмен. Сама виновата Вилл вновь погрузилась в мысли о недавних событиях, вспоминая, анализируя. Или ей так казалось, когда как на самом деле во все это как-то незаметно примешались фантазии о феях, отчитывающих ее за то, что не просчитала девальвацию доллара и теперь карточный домик, где вместо карт — купюры, рухнул. А Вилл оставалось лишь смиренно внимать и собирать на поле с красной травой Сердца Кондракара, словно цветы, и подвязывать их в букет, пока Цербер радостно кружил вокруг с огромным бантом на шее, нежась под ласковыми лучами двух тиморских солнц в самом зените. Но тут радостный красочный мирок вдруг содрогнулся от настойчивого стука, не исчезая совсем, а лишь передавая какое-то невесомое ощущение ирреальности происходящего. Тот самый момент, когда человек внезапно осознает, что в какой-то момент он все же отключился, и все эти картинки уже не совсем мысли, а скорее всплеск бессознательного. Стук повторился, и мирок треснул, как будто съежился и втянулся в черную воронку, рывком выталкивая Вилл на поверхность сознания, где она так и уснула, полусидя поверх покрывала. Грязная и потрепанная. Вандом протерла слезящиеся глаза — голова просто раскалывалась на куски то ли от усталости, то ли еще от чего-то, а лихорадка так и не отступила. Она почти жалела, что не измерила температуру перед тем, как отключиться. Прислушалась, уловив тихое шарканье ног по полу и стук, как она решила, посуды. Может быть, сон длился гораздо дольше, чем Вилл показалось, и мама вернулась с работы? В таком случае, стоит пойти и поздороваться. Они так давно по-настоящему не общались. Хоть Вандом и не могла рассказать ей всего, но мама всегда ее поддерживала. Покинув кровать с едва различимым стоном, Вилл пришла к выводу, что все немного хуже, чем просто плохо, и кожа все еще саднит вдобавок ко всему, точно изрезанная тысячами невидимых царапин. — Мама, это ты? Вилл неосторожно выглянула из-за угла, не ожидая совершенно никакого подвоха и справедливо полагая, что дома она в безопасности. Тем сильнее было удивление, когда вместо мамы за столом со своей раздражающей улыбочкой восседала Лира с Кондракара. В окружении пяти стражей, разумеется. Вандом застыла, они тоже, встретившись взглядами в немом противостоянии. Точнее, это было именно противостоянием исключительно со стороны Вилл, потому как Лира против нее никаких захватческих планов не имела и лишь следовала велению Совета. — Вилл, я пришла договориться. — Спокойным, почти предупреждающим тоном произнесла она. Вандом судорожно мотнула головой в сторону входной двери, обнаружив там предусмотрительно поставленного стражника. А больше выходов тут нет, с пятого этажа в окно не очень-то прыгнешь. Сглотнув ком в горле и собрав все свои немногочисленные силы в кулак, Вилл все же решилась на диалог. Это в любом случае лучше, чем то, зачем Лира здесь: — Что вам нужно? — Мы с тобой в прошлый раз не договорили. Прости, это нужно сделать. Стражники, только что кучкой толпившиеся в маленькой кухне, разом двинулись в сторону Вилл, повинуясь практически незаметному кивку Лиры. Отлично, раз диалог не получился, она не будет ждать, чтобы во второй раз быть привязанной к стулу и…что бы там Лира не хотела. — Выкусите. Схватив с тумбы большую старую вазу, что мама купила на барахолке сразу после переезда, Вилл запустила ее в мужчин, разбив не слишком крепкое стекло об их шлемы, и, воспользовавшись секундной заминкой, бросилась обратно в комнату. Дверной замок щелкнул, закрываясь, но он уже не казался такой надежной преградой, учитывая куда более внушительные мечи, да и магию вообще-то. Вилл открыла окно в надежде на что-то, но только в очередной раз убедилась, что никакого парапета или пожарной лестницы тут нет и никогда не было. Если раньше она прыгала отсюда не раз и не два, красиво перевоплощаясь в полете, то теперь эта тропинка закрыта. Плохо, отвратительно даже. Мышеловка с шумным чавком захлопнулась, когда дверная ручка едва видно засветилась и завибрировала. Они открывали дверь. Сердце забилось, словно бешенное, перегоняя кровь в разы быстрее и заставляя ладони Вилл потеть от спутанных в тесный клубок чувств страха и безысходности. — Черт… Дверь с силой открылась, будто под порывом сильнейшего ветра, и ударилась о стену. По ту сторону показались сосредоточенные лица стражников, и Вилл словно в замедленной съемке видела, как один из них делает шаг в ее комнату, как она сама отходит назад, прижимаясь к стене, и вновь проваливается куда-то сквозь нее, чтобы тут же кувырком покатиться по мраморным плитам меридианского тронного зала, набивая себе пару лишних синяков и шишек. Портал закрылся прямо перед носом у стражников. — Вилл? — Удивленно спросила Элион, которая секунду назад тихо-мирно перебирала скучные повседневные прошения за чашечкой чая с Калебом, думая, что подруга просто ушла ночью спать домой, когда та вывалилась прямо из портала в виде весьма непрезентабельном. Сказать, что Королева была в шоке — ничего не сказать. Она тут же вскочила, сбросив со своих коленей ворох свитков, и помогла подруге встать на ноги. Калеб в немом изумлении поддерживал Вандом за локоть. — Что случилось, Вилл? — Прокашлявшись, выдавил парень. Похоже, такого поворота он тоже не ожидал, мягко говоря. — Ты в порядке? — А? Да…да, все нормально. Девушка не сопротивлялась, когда Элион с Калебом практически под руки подвели ее к столу, усадили на место Калеба и вручили в руки дымящуюся чашку. А вот это хорошо — Вилл выпила травяную настойку практически залпом — горло больше походило на пустыню Сахару. — Что случилось? Элион аккуратно взяла руки подруги в свои, успокаивая и поддерживая в то время, как Калеб присел на пол, чтобы не казаться и так напуганной Стражнице слишком угрожающим. Вилл медлила, но не оттого, что не доверяла им — не хотела впутывать во все это. Если эта Лира нашла ее на Земле, то найдет и тут, причем весьма скоро, учитывая, что стражники видели меридианский антураж по эту сторону портала. Ошибиться было бы трудно. Но что она может одна? Теперь бежать уже некуда, не то, чтобы она знает еще какие-то места, куда можно пойти. Да кроме Кондракара, Земли и Меридиана Вилл вообще нигде не была, а ведь магических миров бесчисленное множество. Вандом твердо решила не говорить Элион и Калебу ни о чем, поэтому в следующую секунду, захлебываясь собственными слезами, уже выкладывала все как есть: — Помнишь, Элион, когда после собрания тогда я осталась на Кондракаре? Так вот, Главный Советник попросил меня отправиться на Тимор и пошпионить немного за Фобосом, якобы я знаю его привычки… — И ты согласилась? — Калеб сжал кулаки до хруста, злясь скорее на свои воспоминания о Князе, чем на Вилл. — Это же Фобос, Вилл. От него одни только проблемы! — Калеб! — Одернула его Элион. — Да, я знаю. Я все знаю. — Вилл подумала, что в этом случае Фобос мало в чем виноват: только она и ее длинный язык. — Но да, я согласилась. И…потом я вернулась и рассказала все Совету. Вилл решила тактично умолчать о том, что стража Фобоса ее на этом всем поймала, и предприятие закончилось общением лично с Князем, иначе разговор угрожал затянуться, а Вандом понятия не имела, сколько времени осталось прежде, чем Лира придет и сюда. — Но вчера…или позавчера, я уже не уверена. В общем, Фобос украл какие-то важные артефакты из сокровищницы Кондракара. Так они сказали. За мной пришли стражники вчера под утро, чтобы отвести на заседание Совета. Они якобы хотели спросить, не знаю ли я о планах Фобоса, но… Вилл замолчала, и, чутко чувствуя ее нервозность и страх, Элион не выдержала: — Но? — Вчера я была в библиотеке, здесь, на Меридиане. И нашла кое-что об этих артефактах. То, что украл Фобос, изначально принадлежало Тимору… — Только не говори, что ты им это озвучила? — Простонал Калеб, закрыв глаза ладонями. — Я не хотела! Я не…оно просто вырвалось. Я не хотела! — Вилл попыталась успокоиться, но истерика вдруг нахлынула с новой силой. Стало так обидно — да, она сглупила, все так, но это так жестоко, упрекать ее в этом. — Тс, тихо. Успокойся, Вилл, все нормально. — Элион со своего места потянулась и обняла подругу за плечи, крепко прижав к себе и поглаживая волосы другой рукой. Вилл полегчало, ненамного, но да. — Если коротко, то они сказали, что я могу быть в опасности и…и…отобрали кристалл. Они забрали Сердце… На минуту воцарилось молчание — Калеб и Элион, ошарашенные уже одним только появлением Вилл, теперь просто отключились от эфира на некоторое время. Калеб опомнился первым: — Да они…да я…это просто… — Просто ужасно, они не должны были так поступать. Но почему? И что с тобой случилось? — Женщина по имени Лира отобрала Сердце, потом она что-то сделала и мне стало очень больно. Я вырвалась, а потом портал открылся…как-то. Не знаю, как, и выкинул меня на Землю. Я думала, что больше не нужна им без Сердца, поэтому вернулась домой, но…она снова пришла. Пришла за мной, и портал опять спас меня. Не спрашивайте! Я не в курсе, как это происходит, но…она скоро будет тут. Она видела, куда я направилась, и это всего лишь вопрос времени. Не знаю, что мне делать и…простите, что втянула вас в это. Вилл наконец обессиленно замолчала, ей даже показалось, что часть груза упала и дышать стало немного легче. Как и всегда, когда делишься с кем-то. — Так, слушайте внимательно оба. — Элион встала со своего кресла, приняв вид крайне воинственный и решительный. — Вилл, как выглядит эта Лира? — Ну, у нее длинные темные волосы, завязанные в косу, монокль в левом глазу с каким-то магическим голубым стеклом и наряд, как у всех Советников. А! И еще браслет на правой руке. — Отлично. Калеб, сделай так, чтобы, когда мы через минуту выйдем отсюда, путь к библиотеке был свободен. Чтобы никого не было. — Понял, Королева. — Калеб склонился в глубоком уважительном поклоне и скрылся так быстро, что Вилл даже не успела уловить, куда именно он ушел. — А мы с тобой идем в нашу комнату. Там тебя точно никто не найдет, да и Цербер защитит, если что. Я спущусь за тобой, когда они уйдут. Видимо, в голове Элион отсчитывала секунды, потому что она тут же направилась на выход, и Вилл лишь оставалось безропотно плестись следом. Когда Элион успела стать такой решительной? Вилл гордилась ей, хоть сейчас для этого и не время. «Тайная» комната встретила их привычной полутьмой и Цербером, большой черной тушей развалившимся на подушках, принесенных специально для него днями ранее. Едва завидев гостей, пес тут же подобрался, приветливо гавкнув всеми тремя головами и кинулся обниматься — Вилл всегда удивлялась, как при таких условиях пес вырос настолько ласковым. — Вилл, прости, ты, наверное, голодна, я принесу тебе поесть чуть позже. Это… — Все нормально, Элион. — Распрощавшись окончательно со своей истерикой под теплым одеялом заботы и небезразличия, проявленных Калебом и Элион, Вандом наконец смогла почувствовать себя лучше. Пусть и придется скоротать ближайшее время в подвале. Это не важно, когда у тебя есть люди, которым не все равно. В порыве эмоций Вилл приблизилась к подруге и крепко обняла ее: — Ты стала отличной Королевой. — Ты так говоришь, будто мы больше не увидимся. — Элион обняла подругу в ответ и ловко вывернулась, ударив кулачком в плечо, так по-земному. — Так просто тебе от меня не отвязаться, подруга! Элион ушла, бесшумно прикрыв за собой дверь и оставив Вилл наедине с Цербером, что только радостно ластился к ее ногам. Хорошо, что Королева наколдовала здесь кресла, иначе пришлось бы ютиться вместе с собакой на полу. Тик-так. Тик-так. Внутренние часы Вилл отсчитывали мучительно медленные секунды, пока девушка чесала пса за ухом. Прошло уже минут двадцать, а наверху тишина, хотя вряд ли они придут в библиотеку. Если да — это уже тревожный звоночек. Сердцебиение в груди все никак не хотело приходить в норму, заставляя руки подрагивать от ритмичных толчков и посылая неприятные импульсы в голову. Вилл усердно списывала это на волнение, хотя точно знала, что лихорадка вновь обострилась. Еще бы знать, откуда она изначально взялась. Раньше, даже если всплески магии и возникали, никакими губительными симптомами это не сопровождалось. Возможно оттого, что магии в теле больше нет, вот организм и адаптируется. Вилл свернулась калачиком в кресле вскоре после того, как почувствовала, что начала замерзать. Одеяла они сюда спустить не додумались, ибо на самом деле в подвале не холодно, просто она сейчас не в равновесии. Фобос отлично продумал это место. Фобос…хотелось бы злиться на него просто для того, чтобы направить эмоции хоть на кого-то, кроме себя самой. Возлагать вину на себя всегда труднее, чем сваливать на других. Но в этом случае к нему только один вопрос — зачем рассказал про летопись? Не из желания помочь уж точно, но не мог же он просчитать именно такое развитие событий, где Вилл мало того, что найдет случайный свиток в библиотеке, так и разболтает про него не в то время не в том месте. Да и незачем это ему, ради мести разве что. Сверху послышался звук, будто кто-то бродил по библиотеке. Сперва напрягшаяся Вилл расслабилась — человек явно был один, да и, судя по звуку, скорее прогуливался по комнате, чем шел целенаправленно за ней. Хотя, Вилл не могла точно это понять, потому что в голове стелился туман, отделяя мысли друг от друга и делая их достаточно тяжелыми для того, чтобы обдумать хоть одну. Головы Цербера поднялись и навострили все три пары ушей, когда шаги в какой-то момент замерли у них над головами, но Вандом уже слишком расслабилась, чтобы заметить это. Она даже не придала значение, когда пес вдруг вскочил и в два больших прыжка приблизился к ней. Открыла глаза, только когда в веки с наружной стороны ударил чрезмерно яркий для подвала свет, и что-то хлопнуло. Вилл подпрыгнула — перед ней стоял один из стражей. Как он нашел ее? — Оставайтесь на месте. — Предупреждающе сказал он и сделал шаг вперед, не заметив, видимо, притаившегося в темноте Цербера. Тот, едва уловив движение чужака, гневно зарычал и прыгнул, опрокидывая жертву на пол и тут же вгрызаясь ему в руку. Вилл сглотнула, подумав о том, что ей очень повезло, что пес не стал так делать, когда кинулся на нее в первый раз. Но что дальше, если один стражник нашел ее, то и другие тоже придут рано или поздно. Может ли она просить Элион подвергать Меридиан такой опасности из-за нерадивой подруги? Правильный ответ: нет. Да и если Цербер сейчас загрызет стражника, то это тянет уже на что-то более серьезное, чем побег. Убийство Вилл не хотела чувствовать себя убийцей. Но что она может сделать? Единственный выход ведет наверх, а там ее ждут распростертые объятия Лиры, если не хуже. Значит, отсюда не выйти. В прошлые разы каким-то мифическим невиданным способом открывался портал, так может… Вилл спрыгнула с кресла, едва не застонав от мгновенно усилившейся головной боли, и поспешила дотронуться до одной из стен. Это срабатывало, когда она так делала. Но в этот раз что-то пошло не так, потому что стена оставалась твердой и монолитной. Возможно, последние крупицы магии окончательно покинули ее, истратившись на те два перехода, и теперь это знаменует конец. Вилл не знала, что Лира и Совет хотели сделать с ней, но это определенно не что-то хорошее, потому что боль не идет в комплекте с благими намерениями. — Пожалуйста… Вилл нервно оглянулась туда, где Цербер с утробным рыком продолжал стоять на груди стражника, придавливая того к полу собственным весом и держа в зубах его окровавленную руку тремя челюстями. Добивать, похоже, не намеревался. Но Вандом все равно собиралась поспешить, потому что предугадать мысли собаки — миссия со звездочкой. Мало ли когда ему взбредет в головы перегрызть источнику угрозы глотку. — Пожалуйста, откройся! Куда Осознание подействовало не хуже ушата холодной воды. Точно ведь, всегда, открывая портал, она представляла место назначения. Не будучи точно уверенной, Вилл предполагала, что порталы так и работают. Но сейчас она не знала, куда хочет попасть. Не на Землю, где эти ужасные люди застанут дома маму и маленького братишку. Кондракар — глупости, она только что сбежала оттуда. И возвращаться, вручая себя таким образом прямо им в руки, не планирует. А Меридиан только что перестал быть хорошим вариантом, чтобы спрятаться. Вилл приложила вторую ладонь к прохладной поверхности, лихорадочно перебирая варианты и не находя верного. Выхода попросту не было, не для нее. Либо сдаться и обезопасить своих родных и друзей, либо позволить Церберу перегрызть им всем глотки, чтобы остаток жизни убегать от ищеек Совета на правах убийцы. Такая жизнь не будет очень долгой, учитывая, что у нее в распоряжении всего лишь три измерения. Голова гудела все сильнее, буквально распадаясь на части от боли, а может, Вилл просто казалось в ее липком болезненном бреду снедаемого лихорадкой тела. В мыслях царила мгла и серое уныние, пока из глубин сознания, как последний круг утопающему, не выплыла картинка безжизненной, изъеденной сеткой трещин земли и сухих бирюзовых листьев, переносимых ветром без всякой преграды. Тимор Несусветная глупость Спасение Вилл почувствовала, как ладони начали нагреваться, но не успела сделать ровным счетом ничего до того, как стена исчезла, будто расступившись под натиском ослепляющего света. Вилл прикрыла глаза рукой, не отходя, тем не менее, от… она не решалась это как-то конкретно назвать — получившийся разлом ни единым бликом не походил на привычный ярко-голубой пульсирующий портал. Вилл играла такими игрушками в далеком детстве. Кажется, они назывались калейдоскопами, и внутри, в длинной пластиковой трубке, выкрашенной изнутри черной краской, там пестрили орнаменты, сменяясь, если покрутить. Так и этот разлом напоминал осколки разноцветного зеркала, узорчатого как-то четко схематично, но в то же время нет, постоянно изменяющийся, словно живое существо. Портал как будто дышал, но делал это неправильно — рвано, неравномерно и мигая всеми своими витражными гранями. В другой раз Вилл ни за что бы и шагу не сделала через нечто подобное, но выбора особо не оставалось. Она не была уверена, приведет ли этот портал на Тимор или еще куда, пройдет ли она вообще или затеряется, зависнет между измерениями. Что ж, тогда это будет ее последний шаг. Вилл подумала, что за последнее время она слишком часто совершала действия, будучи готовой умереть. Всего один шаг, но это так страшно, когда осознаешь, что затхлый подвал и окровавленный стражник могут быть последним видением в твоей жизни. Глубокий вдох в бесполезной попытке успокоить воспаленные нервы, и нога ушла в пустоту по ту сторону странного портала, утянув по инерции остальное тело. Вилл не успела даже вскрикнуть. И не увидела, как в последний момент черное тело пса пересекло грань миров вслед за ней.