Excelsior

«Тренировки», как позиционировал это Князь, оказались совершенно изматывающими и, на взгляд Вилл, бесполезными, как факт представляя из себя ленивые избиения одной незадачливой и весьма неловкой ученицы в течение двух, а может быть, трех дней. Вилл не считала, едва успевая перемежать еду со сном, чтобы уже через несколько часов восстать из мертвых и с унылым видом приплестись в зал для тренировок на очередной сеанс морального изнасилования. Хотя, Вандом была рада, что страдала больше морально, нежели физически — к чести Фобоса, тренером он оказался весьма лояльным, всякий раз останавливаясь в последний момент или отводя удар в сторону, когда Вилл не успевала отклониться. А случалось это, если не всегда, то очень часто, и за несколько дней ситуация не особенно улучшилась. Но вот мозг Князем промывался знатно — с чувством, с толком, с расстановкой, порой поражая изощренностью методов. Вандом вообще с самого начала мучал вопрос о нужности всего этого цирка самому Фобосу, но она придерживалась мысли, что тому просто нравится изгаляться, и его черная душа просит чужих страданий. Они даже не говорили ни о чем, не считая редких язвительных замечаний понятно от кого, упражняясь в тягучей давящей тишине, что для разговорчивой от природы Вилл стало настоящей пыткой, особенно когда на робкую попытку завести беседу, которую она обдумывала добрых двадцать минут, никак не решаясь, ответили: «у меня нет времени на разговоры». Грубо, бестактно, невежливо — в принципе, именно то, что от Князя и ожидалось. Откровенно теряясь в очередных контрастах, когда вечером выползала из зала совершенно без сил, но целая и без единой царапины, в то время, как даже Фобос пару раз позволил себя оцарапать вскользь, она в то же время совершенно недоумевала, когда Князь в очередной раз отворачивался, даже на самые простые вопросы реагируя всегда колкостью. Может, он социально неуклюж? Вилл хихикнула в ладошку, представив Фобоса, боящегося заговорить с кем-либо, скажем, на приеме, и Грег недоуменно на нее глянул. Вандом отмахнулась, не стала вдаваться в подробности своих мимолетных фантазий и разряжать атмосферу, потому что они возвращаются с очень-очень важного задания по убиению виновных гулей, и легкомысленные смешки немного не ко времени. На этот раз обошлось без Цербера, хотя песик очень хотел поучаствовать, проводив Вилл до самых ворот и еще долго виляя хвостом вслед. Трогательно, но подвергать его опасности снова она не собиралась, предпочитая гулять с псом в пределах замка в те краткие моменты, когда Фобос занимался своими делами, не истязая ее тренировками. Что ж, единственное, в чем она действительно поднаторела за эти дни, так это в режиме «скрытность», прячась каждый раз, едва заслышав мягкие, но уверенные шаги Князя вдалеке. Всякий раз он рассекречивал очередное жутко хорошее, как Вилл казалось, место для пряток за пару минут. Зажженные фонари мягко освещали мелкие камешки на дороге и дрожали мягкими гранями теней, пока они шли, раздумывая каждый о своем и наговорившись за день настолько, что язык совсем онемел. Грег оказался не только хорошей жилеткой для «поплакаться», но и отличным собеседником и рассказчиком. А приключений в его жизни случалось очень немало, о чем он не молчал в то время, как Вандом держала язык за зубами о своих авантюрах, так или иначе связанных с Фобосом. — Вилл, не могла бы ты занести отчет Князю? — Почесав затылок, неловко попросил Грег, когда они дошли до городских ворот, дальше которых только один путь — в замок. Легкое пожатие плечами, усталый зевок, и отчет, написанный в пути на коленке, покоится в кармане, а Вилл бодро шагает к своему временному пристанищу, вдыхая прохладный ночной воздух и погружаясь в кишащую звуками тишину. Если отбросить все тревожные мысли, то тут, на Тиморе, очень даже неплохо — в каком-то смысле лучше, чем на Земле, где воздух в любом месте насквозь пропитан дымом и вонючими выхлопными газами. Даже учитывая псевдо-средневековый антураж, все же неуловимо, но кардинально отличающийся от меридианского, это не было средневековьем привычным. А вот и замок, и маленькая неприметная дверка для слуг возле большой кованной решетки, сейчас опущенной, чтобы под покровом ночи в замок не пробрались мелкие воришки, жадные до наживы. Хоть люди здесь и сплоченные, исключения есть везде. Пять пролетов вверх — Вилл гордилась тем, что физическая подготовка позволяла преодолеть это без остановок — еще одна дверь, и длинный коридор за ней, чтобы где-то в его середине повернуть направо по выученному маршруту и тихонько приоткрыть дверь царства знаний, где, словно сыч на суку, прятался Фобос днями и ночами, когда не был занят обучением Вилл. Если подумать, в последнее время она перестала ставить ироничные кавычки, произнося это в своей голове, потому что какой-то толк все же был, по крайней мере, Вандом уже могла удержать меч, не напрягаясь, но вот методы — у каждого свои, видимо. Дареному коню в зубы не смотрят. — Привет. — Дружелюбно поздоровалась она, в ответ получив лишь тишину. Впрочем, как и всегда. Сегодня они еще не виделись, потому как Вилл с самого утра получила краткую записку, что, мол, иди займись полезным делом, присланную с Кармой, которая и меч заодно занесла, несказанно удивив Вандом неожиданным подарком. То, что выкован клинок был именно для нее, становилось понятно сразу, как только эфес ложился в ладонь, вписываясь идеально и по весу тоже. Вилл не слишком рассматривала, но филигранная позолота и ножны, более похожие на произведение искусства, заставили ее сердце растаять. — Кстати, спасибо за меч. — Поблагодарила она, усевшись в кресло по правую руку Князя. Получив ответный кивок в подтверждение того, что слова признательности услышаны, Вилл надолго замолчала, рассматривая сперва стены и пытаясь с такого расстояния увидеть надписи на корешках книг, но взгляд как-то незаметно сантиметр за сантиметром сползал все ближе к Князю, пока Вандом не обнаружила себя бессовестно его рассматривающей только через несколько минут, благодаря небо за то, что он не заметил или сделал вид, не суть важно. Думая о своем с закрытыми глазами во избежание эксцессов, Вилл почему-то посетила мысль, что Фобос выглядит каким-то помятым, что ли. Хотя, тут скорее подходит определение «чуть менее педантичный, чем обычно», потому что скрупулезности Князя на предмет представительности его внешнего вида мог позавидовать любой. А тут — чуть криво завязанный хвост на затылке, из которого за день выбилось несколько прядей, рукава рубашки совершенно безалаберно закатаны до локтя и мятые настолько, что смотреть больно, да и галстук боло с переливающимся камнем съехал на одну сторону. Это не ее дело. Искренне полагая, что, повторяя это как можно чаще, Вилл сама рассчитывала искренне уверовать и с ледяной маской на лице проигнорировать тревожные знаки, исходящие от Князя, но машинально продолжала подмечать, что не так просто потому, что привыкла так делать. Легкие, почти незаметные тени под глазами и полуприкрытые отяжелевшие веки выдавали мужчину с головой, говоря о том, что слово «сон» в этой комнате знает только один человек, который не Фобос. Задав себе вопрос, почему она должна вмешаться и помочь, внятного ответа Вандом не нашла, обнаружив в качестве аргумента простое ничем не обоснованное желание. Так ли? На первый взгляд — да, но если задуматься, то сочувствие, по большей части, замешанное на глубоко зарытой благодарности. Переступая через литры яда, источаемые в ее сторону каждый раз, Вилл все еще не позволяла себе забыть, кем была спасена — это помогало держаться в рамках и не дерзить в ответ слишком уж рьяно, но теперь сей факт играл очень сильно против. Тикали минуты, одна за другой отходя в небытие, пока Вилл пыталась договориться с самой собой на счет того, что Фобос — не тот человек, который помощь хоть сколько-нибудь оценит, да и вообще он взрослый мальчик и может делать все, что душе угодно: хоть голодом себя морить, хоть бессонницей. И да, она определенно точно убедила себя в собственной незаинтересованности в разрешении этой проблемы, поэтому следующий вопрос был задан из исключительного равнодушия и безразличия, не иначе. — Когда ты спал в последний раз? — Не помню, чтобы нанимал няньку. — Не отрываясь от письма, произнес Князь и дернул плечом, отмахнувшись, хотя Вилл и не думала прикасаться. — Не помню, чтобы ею нанималась. — Кивком подтвердила она. — Но завтра у нас тренировка, а я не хочу видеть оппонента овощем. В конце концов, Вандом тоже слишком устала сегодня для того, чтобы генерировать убедительные аргументы, а порывы чистейшего эгоизма — они Князю, видно, ближе и понятней. — Какая милая забота. — Сладко, но насквозь фальшиво улыбнувшись, протянул Фобос, на мгновение встретившись с чужим хмурым взглядом. — Пойди направь ее на кого-нибудь другого. — Я воспользуюсь твоим ценнейшим советом, когда меня будет учить кто-нибудь другой. Да ладно, я уверена, что тут нет ничего такого, что не подождет до утра. Вспомнив про отчет, Вилл достала мятый листок из кармана, положив его тут же сверху одной стопки, получив уничижительный взгляд, когда Князь резкими рваными жестами переложил сей опус в ящик. Похоже, кто-то здесь действительно устал, раз злится уже на простой кусок пергамента. — Пока, Стражница. Где дверь, ты знаешь. — Определенно. Поднявшись, ибо намек на ее здесь нежелательное присутствие был более, чем очевиден, Вандом обошла стол, направляясь, тем не менее, не на выход, а к мягкому бархатному дивану, удобно примостившемуся подле не разожженного камина. Села, словно так и надо, взяла книгу, закрыла ее, ибо намерений и настроения читать не было. Взглянула на Князя украдкой, а тот, хоть и заметил смену траектории, тратить силы на спор не стал. В голову пришла абсурдная в своей гениальности идея. — Я знаю, как закончить твою работу быстрее. — Заискивающе произнесла Вилл, строя из себя образ полнейшей незаинтересованности. — Я не дам тебе в руки ни единой бумажки, если ты об этом. — Угрюмо буркнул Князь. — Не об этом. Но я обещаю стопроцентный результат. Видно, голова Князя действительно затуманилась усталостью слишком сильно, потому что он отложил на миг работу, коснувшись пальцами переносицы в расслабляющем жесте, и повел ладонью, готовый слушать и, что немаловажно, слышать. Вилл ликовала. — Иди сюда. — Она похлопала по дивану рядом с собой, и, когда Фобос беспрекословно переместился, поняла, что план-то на самом деле не очень-то хорош. — Я предлагаю сделку. Если выиграешь ты, я скажу, что придумала. Если же я… — Вилл задумалась, что такого она может попросить, и выходило, что ничего. — То ты даже не будешь наказана за бесполезную трату моего времени. — Со вздохом заключил Фобос, уже жалея, что пошел на поводу у девчонки, надеясь, что так она быстрее отстанет. — А вообще, если хочешь спорить, продумывай свои желания заранее, чтобы твои мотивы не угадывались с полуслова. Уверена, что выиграешь? — Ты, как всегда, проницателен. — Надо же, а Эсканор не только по-человечески любопытен, но и азартен, оказывается. — А ты так и не поняла, что спорить со мной бесполезно. — Самодовольно парировал Князь. Хмыкнув на это заявление, Вилл мысленно потерла руки. Теперь это дело чистейшего принципа, что в совокупности с непременным желанием усыпить упрямца составляло железную мотивацию. — Условия таковы. Ты закрываешь глаза, скажем, на тридцать секунд. Не уснешь — победа твоя. — Улыбнувшись, провозгласила Вандом, уверенная, что у оппонента нет ни шанса. — Серьезно, Стражница? Если бы я знал, каковы твои условия, сделал бы ставки повыше. — Фыркнул он, иронично ухмыльнувшись, но голову на спинку дивна послушно откинул, съехав по ткани чуть вниз, и глаза закрыл. Это бесполезно. Вилл даже не считала секунды, гуляя взглядом по комнате и цепляясь взглядом за все, кроме Князя, но все равно видя, как сначала напряженные, его черты постепенно расслабляются, а грудь подымается под тяжестью ровного дыхания уснувшего человека. Бинго! Победа за ней, ибо веки мужчины не поднялись ни через минуту, ни через две, чтобы сощуриться насмешливо, блеснуть изумрудами глаз и злорадно провозгласить поражение. Хотя, она и так ему не соврала — на свежую голову работа пойдет быстрее. Утром. Вилл погладила бы себя по головке за хорошую идею, которая вообще непонятно зачем воплощена в жизнь. К тому же, нельзя не учитывать тот факт, что утром Вандом неплохо достанется за такие выходки, но лучше потом, чем сейчас, поэтому следующие десять минут, или около того, Вилл просидела практически не дыша, позволяя Князю погрузиться в сон поглубже, чтобы точно не проснулся, когда она будет уходить. Некоторая доля злорадного превосходства присутствовала в ее взгляде и плавных движениях, когда она решила, что хватит уже, пора бы и самой пойти спать, чтобы быть готовой к завтрашнему возмездию. Подвернувшийся под руку плед заставил Вандом зависнуть на добрую минуту, переводя взгляд с него на Князя в тяжелых раздумьях, стоит ли вообще будить лихо, пока оно тихо, а то ведь и правда проснется. Но прохладная под утро погода, не раз вынуждавшая ее саму кутаться в одеяльный кокон в полусне, пришла на ум тут же, и Вилл закатила глаза от собственной нелогичности и излишнего сострадания к не очень-то ближнему своему, на самом деле. Невесомо накрывая Фобоса шерстяным лоскутом, не тревожа, Вилл почти спокойно выдохнула. Отличная работа, осталось смыться отсюда тихонько. Половицы не скрипели, ветки в окна не стучались и внезапные крики не доносились из коридора — словом, звуков ровно никаких, поэтому Вилл вздрогнула, когда ее запястье оказалось захвачено. Не успев даже понять, в чем вообще допустила ошибку, она ощутила резкий рывок силы, какой сонный уставший человек обладать, вообще-то, не должен, и, переступив пару мелких шагов в попытке удержать равновесие, уткнулась коленями в диван в то время, как корпус по инерции пролетел дальше. Чужая ладонь переместилась с запястья на талию, и к ней добавилась вторая, бессовестно перетягивая Вилл через улегшегося на диван Князя так, что к тому времени, как мысли собрались в кучку, Вандом оказалась безнадежно втиснута между спинкой и Князем, который, к слову, даже глаза не открыл. Не то, чтобы она испытывала какие-то эмоции к отдельно взятому Фобосу, но тесное соприкосновение их тел, пока одна рука его расправила плед над ними обоими, так и оставшись покоиться на спине Вилл после, и мгновенно погасшие разом свечи, заставляли Вандом краснеть и судорожно сглатывать, раздумывая, то ли в комнате жарко стало, то ли она нагрелась. Что ему такое в голову ударило? — Что ты творишь?! — Почему-то шепотом прошипела она, упираясь руками в чужую грудь в попытке отстраниться, выбраться из удушающего плена одеяла и тела Князя, но оказалась только притиснута крепче, причем руки теперь были совсем обездвижены в согнутом состоянии, делая позу не только до одури стыдной, но и крайне неудобной. — Это называется месть. — Послышался бархатный голос Князя над головой, глубокий ровно настолько, чтобы пустить по коже Вилл мурашки, чего он и добивался, выдохнув после в рыжую макушку, как будто случайно, но невидимая во тьме улыбка сама собой расползлась по губам вместе со сдавленным писком девушки и ее очевидной для них обоих дрожи. — Хорошо, я поняла свою ошибку, а теперь отпусти. — Попросила, звуча маленьким загнанным зверьком с заполошно бьющимся сердечком в груди. О да, Фобос определенно чувствовал и это, достигнув именно того результата, на который рассчитывал. Все же, девушек ее возраста так легко смутить, что грех не воспользоваться, особенно, когда это недоразумение попыталось его усыпить таким наивным способом. Спорщица нашлась. — Нет, не сегодня. — Злорадно протянул Князь, незаметно для Вилл наклоняясь к ее уху. — Ты меня не особенно смущаешь, тем более ты ведь тоже устала, не так ли? Забота, знаешь ли, работает в обе стороны. — Фобос, это не смешно. — Пробурчала Вандом, резко дернувшись в сторону от голоса, выпростав наконец одну руку, которой тут же попыталась разжать хватку на своей талии, что совершенно бесполезно, конечно же. — Ты извращенец, знаешь об этом? Я ударю тебя током, если не отпустишь сейчас же! — Уже громче, пытаясь не сорваться на истерический полу-крик. Услышав шуршание ткани, Вилл мысленно возликовала, когда рука Князя покинула теплое место на поясе, но ни единого движения сделать не успела до того, как на шею скользнуло что-то неожиданно холодное, обернувшись вокруг и защелкнувшись с характерным звуком. Так, вот это уже совсем не хорошо. — Что это? — Застывшим тоном поинтересовалась Вандом, уже в тысячный раз жалея, что вообще полезла к Князю со своими душевными порывами. — Амулет. Блокирует магию. Попытаешься снять, будешь спать со связанными за спиной руками. — Отрезал Фобос, едва Вилл потянулась к, по ощущениям, ожерелью. Откуда оно у него вообще? Всегда с собой носит, что ли? Вандом почти плакала, настолько жарко и некомфортно ей было, к тому же каждый раз соприкасаясь с Фобосом хоть какой-то частью тела, будь то колено или локоть, Вилл чувствовала огнем расцветающие прикосновения. Ужасно. — Фобос, пожалуйста. — Тихонько проскулила она. — Я не буду к тебе больше лезть. Я все поняла. Отпусти. — Спокойной ночи, Стражница. — Бархатистый шепот в самое ухо, и Вилл уже даже не шарахнулась в сторону, потому что некуда, собственно, шарахаться. И как тут заснуть, когда рядом с тобой лежит бездушное исчадие ада в человеческом обличие и мирно дышит в макушку. На такое она не подписывалась. Слишком близко, слишком тепло, слишком много слишком. Она никогда и глаза не сомкнет рядом с этим человеком!