Excelsior

Вилл чувствовала, что медленно, но уверенно скатывается в депрессию. То, что она сказала Фобосу, было мерзко и отвратительно хотя бы потому, что она точно знала, насколько жестокие слова заденут его. Ко всему, Князь заботился о ней все это время, был терпим и даже обходителен временами, а она с ним так. Брошка, которую Вилл вертела в руках, не выпуская, укоризненно сверкала зелеными гранями сердцевины, а Цербер уныло лежал рядом, чувствуя настроение и не рискуя мешать. Это чувство, прорастающее шипами в легкие, сродни тому, что она испытывала, когда удерживала всю команду от того, чтобы рассказать Элион о ее происхождении много лет назад, а потом феерично облажалась. Суть даже не в самом проступке, а во взгляде Корнелии, наполненном болью и скорбью утраты. Вилл поклялась больше никогда не причинять близким боль своими поступками. Близок ли Фобос? Как бы не хотелось отрицать и отворачивать лицо от этого, но да. Колючий, злой, определенно что-то недоговаривающий, но Вилл по глупости уже привязалась, от чего переживание собственной ошибки давило только сильнее. Библиотека стала самым желанным местом во вселенной и в то же время самым страшным кошмаром, хотя Вилл даже не знала, там ли Князь или нет. Много раз порывалась зайти, извиниться, объясниться, но не находила в себе сил, ибо такой человек как Фобос слов на ветер не бросает, и от обид отходит очень долго, если вообще отходит. Перспектива же быть отданной Совету пугала, особенно когда они клеймили ее изменницей. Чутье подсказывало, что с такими ничего хорошего не происходит, у Кондракара есть и теневая сторона, которую она не видела. К тому же, Вилл не понимала, как относиться к этому всему после того, что узнала. Если верить Фобосу, получается, что Кондракар осознанно забрал жизненно важную часть измерения, оставив его умирать. Жестоко, и последние обрывки сотни раз клееного шаблона наконец окончательно уничтожены. Теперь, зная всех этих людей на Тиморе с тяжкой судьбой и невеселыми воспоминаниями, Вилл уже не могла отводить взгляд от некоторых поступков советников, как поступала во времена бытности Стражницей. И что теперь? Вандом не видела ни одного возможного будущего, в котором она сможет вернуться к матери и брату на Землю, вести обычную жизнь…а надо ли? Вспомни, Вилл, у тебя была прекрасная возможность, пока ты «училась» в университете, но ты предпочла Меридиан. Элион. Магию. В принципе, ничего не изменилось, разве что вместо Меридиана — Тимор, а вместо Элион — Фобос, по отношению к которому эмоции куда более яркие и явно далекие от дружеских при любом раскладе. Да, это определенно депрессия, потому что Вилл не то, что долгосрочное свое будущее даже приблизительно вообразить не могла — настоящее тоже не складывалось. Все зависит только от Фобоса. Она, черт возьми, зависит от Фобоса. Никто ее не задерживал, когда вечером следующего дня Вилл украдкой отлучилась в город, надеясь немного развеяться и Цербера, который тут оказывается был обычной собакой, выгулять заодно. Не помогло, даже с учетом встречи с Адель, именно сегодня решившей тоже прогуляться. Кофе, который они пили на увитой плющом веранде, казался пресным и безвкусным, музыка чересчур громкой, а люди вокруг и вовсе сверх меры веселыми. Адель большей частью молчала, наслаждаясь ни к чему не обязывающей тишиной, а Вилл просто игнорировала все вокруг, заметив, что поток людей вокруг уж слишком плотный только, когда увидела донышко второй чашки. — Что они делают? — Спросила Вандом, кивнув на что-то возводящих посреди площади мастеровых и детей, им помогающим. Свежим деревом и клеем пахли теперь все улицы вокруг. — О, ты не знаешь? — Адель, оторвавшись от созерцания фонтана, повернула голову к Вилл. — Завтра большой праздник, тут будет ярмарка. С полудня и до самого утра. — Девушка мечтательно улыбнулась. — Не знала. — Растерянно кивнула Вандом. — И по какому поводу? Праздник, чудесно. Она тоже любила раньше ярмарки, особенно ходить на них с мамой или подругами. Последние пару лет после рождения братика о празднествах пришлось забыть, да и мистер Коллинз, закономерно присоединяющийся к ним почти каждый раз, действовал Вилл на нервы, стараясь быть для нее папочкой. Поздно уже, да и лишнее. Хотя, именно он замолвил за нее словечко в университете, за что честь ему и хвала. Но что-то Вилл опять отвлеклась. — День рождения завтра. — Адель обворожительно улыбнулась, сделав глоток из своей чашки. — У Князя Фобоса. Что? Вилл понадобилось немного времени, чтобы это осмыслить. Ладно, очень много времени, потому что очнулась она только тогда, когда Адель, извинившись, покинула ее — девушка спешила доделать брошенную работу. Вилл на это только заторможенно кивнула, улыбнулась машинально на прощание и побрела тоже сквозь узкие улочки обратно. Сознание захватили смешанные чувства. Испытав первую окрыляющую радость и предвкушение, ведь праздник — это так здорово, она тут же остудила свой пыл, вспомнив про едкий яд собственной вины, да и вообще Фобос не хочет ее видеть. Но для каждого человека этот день особенный, а на Меридиане так вообще целый обряд, совершенно неповторимый и самобытный, но очень важный для каждого — дни рождения Элион праздновались почти неделю каждый год, а Калеб устраивал вечеринки вместе со всем городом. Меридианцы очень это ценят, в особенности потому, что вся семья собирается вместе. Все, кто вечно занят или очень далеко, все, кто не мог приехать раньше по тем или иным причинам, встречаются несколько раз в год на именины друг друга. Это традиция — проводить этот день вместе, с семьей. Но у Фобоса нет семьи. Может, Альв или Грег? Или кто-то другой, ведь Вилл не знала всех в замке, хотя познакомиться успела со многими. Она не хотела мешать, если у Князя есть люди, которые могут скрасить его одиночество, но в то же время справедливо опасалась, что их нет. Помнится, она свято верила, что Фобос с Седриком лучшие друзья на век, однако Седрик все еще коротает свой век в темницах Меридиана в то время, как Фобос как-то обмолвился, что змей сожрал бы и его, была бы возможность. Так что далеко не факт, что Князь дружит с кем-то из местных. В голове зародилась рискованная, отчаянная и попросту опасная идея. *** Дежурить у библиотеки, выглядывая из-за угла соседнего коридора — не самая лучшая идея, которую Вилл за свою жизнь брала в разработку, но ничего умнее она не придумала, учитывая, что сидеть на подоконнике прямо напротив двери — идея куда хуже. Она не была уверена в себе и во всей этой кампании ни одной секунды, склоняясь больше к тому варианту, что Фобос выкинет ее за шкирку, едва увидит, но что поделать, помириться очень хотелось, а бросать Князя одного в такой день — нет. Но Вилл искренне надеялась, что примирение отложится на другое время, и Фобосу есть, с кем отпраздновать. Часы тикали, время неспешно лилось сквозь ткань бытия, а в библиотеку, если кто и зашел, то только Альв, который и осведомил Вилл на счет наличия в комнате виновника торжества. Еще и улыбнулся так, будто знает что-то, чего Вилл не знает, и посоветовал кафе «Амаре» в городе. Глядя ему в спину, Вилл думала, что, вероятно, Карма обсуждает с мужем куда больше, чем она думала. Парочка сводников. Полдень давно миновал, а Вилл все сидела на облюбованном еще с утра месте, пытаясь прийти к соглашению с самой собой и сделать наконец-то задуманное. На стадии плана все звучало гораздо легче, но в реальности вдребезги разбивалось о такую непререкаемую деталь, как Фобос, реагирующий негативно в любом из случаев. Но она все еще собиралась сделать этот день особенным для него, а потому, раз отменить все и трусливо сбежать невозможно, Вилл пришла к выводу, что лучше просто извиниться без каких-то ухищрений и обходных путей, и, быть может, удача сегодня благосклонна. Да, так она и сделает, осталось только повернуть ручку, на которую Вилл уже пялилась минут пять, то и дело отдергивая руку и мысленно костеря себя за нерешительность. Уговоры никак не действовали, хоть Вандом и пришла за эти полдня самокопания к тому, что Фобос, вероятно, сказал про Совет, чтобы припугнуть ее, не более. В том-то и дело, что вероятно. Но стоять в коридоре вечно было бы глупо, и это давало Фобосу больше причин отказать ей, когда Вилл предложит задуманное, мол: «темно уже, вечер, и вообще я занят». Незнакомая служанка, прошедшая мимо, заставила Вилл вздрогнуть и вспомнить, как странно она выглядит, стоя здесь неподвижно и держась за ручку двери. Ладно, Вилл, хватит уже, перед смертью не надышишься, хотя это достаточно печально, что Вандом идет на примирение как на заклание. Это все нервы. Вдох-выдох, и дверь протяжно скрипит, привлекая внимание Князя тут же, Вилл понимает, что путей к отступлению нет. Зачем она вообще все это затеяла? Сидела бы спокойно, не попадалась на глаза, и было бы счастье, но нет — Фобосу же грустно одному в такой день, надо ему помочь. Главное, держать себя в руках, не терять лицо и заставить Князя выслушать ее, иначе толку не будет. Он смотрел, не отрываясь, пока Вилл жутко боялась споткнуться, пересекая комнату и усаживаясь на ближайшее к Князю кресло. Так, отлично, она сделала это, мысленно похвалив себя, но едва не вздрогнула слишком явно, встретившись с ним взглядами. Он все еще был зол, очень, и желания выслушать явно не наблюдалось. Что ж, примерно этого она и ждала, собираясь наведаться сюда. — Я прошу выслушать меня. — Без предисловий сказала она, справедливо опасаясь, что, начни она с «привет» или «добрый день», будет послана куда подальше в тот же момент. Князь молчал, едва развернувшись к ней и являя собой монумент крайней незаинтересованности, но для Вилл его молчание было хорошим знаком. Кажется, она готовила что-то, что хочет сказать, и даже репетировала перед зеркалом, но сейчас не помнила ни слова. — Я поступила ужасно, когда сказала тебе то, что сказала. — Собравшись с мыслями начала она. — Я не хотела причинить тебе боль или обидеть своими словами, и, наверное, глупо будет звучать, но я вообще не то собиралась сказать. — Как же сложно смотреть на него. — В общем, прости меня пожалуйста, если можешь, вот что я хотела сказать. Вилл напряглась каждой мышцей в ожидании ответа, но Князь молчал, и уже через пару минут закралась мысль, что он вообще не слушал. — Может, скажешь что-нибудь? — Неуверенно спросила она, все же опустив взгляд. Это выше ее сил, удерживать зрительный контакт так долго. — Долго репетировала? — Хмыкнул Князь. — Что? Да, я… Нет! — Мгновенно вспыхнула Вилл, но сердце ее немного успокоилось, когда на губах Фобоса появилась привычная ухмылка, ни в коей степени не злая, а лишь снисходительная. — Я совсем другое репетировала. — Продекламируешь? — Ты прощаешь меня? — Ответила вопросом на вопрос Вилл. — Зачем? — Вдруг перешел на серьезный тон Князь. — В смысле? — Когда я говорил, что ты можешь закончить обучение и без меня — я не лгал. Так что, если ты делаешь это ради наших уроков, то в этом нет смысла. — Сделал паузу, повернувшись к Вилл полностью. — Действительно нет смысла. Тебе была предоставлена редкая возможность избавиться от моего общества в моем же замке, но вот ты здесь. Наводит на некоторые мысли. — Например, о том, что у меня есть совесть? Вилл не могла позволить ему догадаться, даже если Князь был на расстоянии вытянутой руки от истины, подтекстом угадывающейся в его словах, поэтому лицо Вандом приобрело самое ехидное и насмешливое выражение, какое только могло. — Определенно. — Усмехнулся Князь, но не то, чтобы Вилл его убедила. Если это так важно, то он не против маленькой игры. — Так ты пришла просить прощения потому, что стало стыдно? — Разочарованно протянул Фобос. — Да, именно так. Так ты простил меня? — Ну, не знаю. Я подумаю. — Пожав плечами, Князь вознамерился отстраниться от разговора, потянув руки к документам, которые Вилл, сама не ожидая, из-под его пальцев выдернула. — Мне нужно знать сейчас. — Как можно увереннее сказала она. План шел коту под хвост. — Зачем? — Последовал закономерный вопрос. — Я скажу, зачем, если ты ответишь. — О да, Вилл, ненавязчивый шантаж — это то, что делают примерные девочки, которые хотели тихо-мирно извиниться и пригласить Князя на праздник. — Знаешь, Стражница, если бы я до гроба обижался на тех, кто говорит то, что я не хочу слышать, весь Меридиан был бы уже мертв. Как видишь, ты все еще дышишь и топчешь бренную землю. — Князь закатил глаза. — Значит, я прощена? — Да. — Точно? — Да. Но знай — попробуешь шантажировать еще хоть раз, мне придется показать тебе, что такое настоящий шантаж. — Ага, вроде того, когда ты сказал, что отдашь меня Совету, если я не останусь здесь, да? — Не смогла сдержаться от шпильки Вилл. — О, ну да, ты же здесь испытываешь нечеловеческие страдания, как я этого не учел. — Иронично проговорил Князь. — Не отходи от темы: к чему срочность? — В городе сегодня устраивают праздник, и я хотела позвать тебя прогуляться в честь примирения. — Вилл отчаянно пыталась не краснеть и не слушать шум собственного сердца в ушах. Будь она на Земле, непременно услышала бы вопрос а-ля «это свидание?», и с прискорбием признала бы, что да, она очень бы хотела, чтобы это было именно оно, но это — Фобос, и максимум, на который Вилл может рассчитывать, что он вообще согласится выползти отсюда. Какое там свидание. — По какому поводу? Выплыв на мгновение из своих со всех сторон смущающих дум, Вилл напряглась. Не знать, что за повод, Фобос не мог по определению, значит, он спрашивает, чтобы понять, знает ли она. Зачем? Вилл не могла судить на сто процентов, но почему-то чувствовала, что Князь откажется, если это будет прогулка по случаю его дня рождения. — Я думала, ты мне скажешь. Я тут, знаешь ли, не местная. — Она криво улыбнулась, заметив, что Князь облегченно выдохнул после ее ответа. Что ж, угадала. — Понятия не имею, люди тут любят праздники, компенсируют потерянные годы, видимо. — Там будет ярмарка. — Добавила Вилл. — О, ну если ярмарка, то я не смею отказываться.