Excelsior

И снова тьма, и снова вечер, а дня как будто вообще не было, или скорее Вилл просто его не заметила. Что ей до по-весеннему теплых лучиков, когда в голове решаются такие личностные конфликты. Она проспала, хотя точно помнила, что нужно проснуться непременно вовремя, чтобы не заставлять Грега ждать и выйти на рейд в оговоренное время, но получилось в итоге на два часа позже. Из-за нее. Или из-за Фобоса, который вечером зачем-то вырубил ее магическим снотворным, потом благородно доставив в комнату и даже закутав в одеяло. Сбегать она не собиралась, хотя выглядело все именно так, но Вилл тешила себя надеждой, что Князь осведомлен, где она и с кем, значит все нормально. Так ведь? Определенная логика есть, но будет ли он вообще волноваться — тот еще вопрос, ибо Вилл так до конца и не уверилась, что Фобос вчера был серьезен в своих словах, потому что звучало как какая-то наивная мечта девочки-подростка. Все слишком легко и просто, да еще и экзальтация от взаимности ее собственных чувств отключала напрочь любые доводы рассудка, как, например, то, что Фобос все еще является убийцей и задумал что-то недоброе. Может, она ошиблась? Показалось, такое бывает, а Фобос в тот момент просто думал о чем-то негативном, вот меч и обжег его. Но убийства она не пыталась оправдать никак и бесилась от того, что ее это ничуть не волнует в контексте романтических отношений с Князем. Опомнись, Вилл, какие отношения?! Никто ничего не предлагал. Нет, он сказал, конечно, что «нравишься» и все такое прочее, но это звучало из его уст настолько чуждо, что походило на бессовестную ложь. Истерзав себе мозг и нервы в клочья еще до заката, Вилл закутывалась в высокоморальные размышления о себе, Фобосе и смысле жизни до бесконечности, зная, что на самом деле ее волнует совсем не это, но о вопросе горизонтального характера думать не хотела. Пусть все будет так, как будет, не то, чтобы Вандом была девственницей-недотрогой, да и Фобос — не мальчик. — Что-то случилось? — На подходе к городу поинтересовался Грег. — Да так, размышляю о смысле бытия. — Монотонно ответила Вилл, отмахнувшись. Если она с кем-то и поговорит об этом, то, вероятно, с самим Фобосом, ибо обсуждать такие вещи с кем-то со стороны считала неправильным. Даже с Кармой, хотя та и сама догадается. — А, ясно. Моя дочка, когда Солена своего повстречала, тоже об этом часами думать могла, интересная тема, оказывается. — Хохотнул Грег, а Вилл стушевалась. Неужели все настолько прозрачно? Печально, надо учиться скрывать свои эмоции, так дело не пойдет, если все будут читать ее как открытую книгу. Но добрый стражник оказался достаточно тактичен, чтобы тему не продолжать, только лишь сказал не забивать себе голову всякими глупостями, когда они прощались. Что ж, легко сказать, когда ты идешь домой, а не в кабинет к корню всех проблем, от которого чего ждать — непонятно. Вилл будто болталась в невесомости, одновременно ожидая этой встречи и страшась ее, как огня. Пока поднялась по лестнице, успела надумать себе ворох всего и переиграть десятки вариантов, но каждый из них казался глупым и неправдоподобным, ибо в одних Фобос представал слишком добрым, а в других — неоправданно злым. Ни то, ни другое Князю не подходило с его манерой общения, но Вилл казалось, что положительная часть в нем все же больше, если отбросить багаж прошлых распрей. Волноваться она начала, даже не зайдя еще внутрь замка, вот теперь на полном серьезе собираясь развернуться и отложить все на завтра. Или на послезавтра, а вообще она всегда хотела прогуляться по Тимору. Желательно подальше и желательно надолго. Мысль оборвалась неожиданными объятиями со спины, и чужой голос в то же мгновение зазвучал над ухом: — А ты все-таки сбежала. Так, это нехорошо, потому что Вилл могла вообразить все, что угодно, кроме того, что Фобос резко поменяет стратегию поведения на совершенно непонятную. Чего он добивается? Нет, понятно, конечно, чего, но Вандом бы предпочла, чтобы он делал это в своем привычном амплуа. — Я не сбежала. Мы планировали этот рейд достаточно давно, и ты утвердил его, кстати. — Оборачиваясь, отреагировала Вилл, на что Князь только горестно вздохнул. — Да, так и есть. Ты принесла отчет? Неловко вывернувшись, она достала бумажку из кармана, в виде, конечно же, крайне мятом и неаккуратном. Но что поделать — издержки дорожных условий, хотя все еще непонятно, зачем Фобосу нужны эти бумажки так срочно, и почему бы не дать Грегу время хотя бы до утра, чтобы сдать это в приличном виде. — Отлично. — Пробежавшись глазами по тексту, Князь сложил лист пополам и заставил исчезнуть, а Вилл поняла, что оправдать себя официальной причиной для визита теперь не получится, потому что причина эта только что стала неактуальна. И что теперь делать? — Тебе есть восемнадцать? Вилл покраснела, потом побелела, рванувшись назад, а, когда Князь ехидно улыбнулся, почувствовала, что подумала совсем не о том, что он на самом деле имел ввиду: — Что? — Тихо пискнула она. — Элион рассказывала, что на Земле людям позволено употреблять алкоголь с восемнадцати лет. Следовательно, вопрос: тебе есть восемнадцать? — Допустим, да, а ты что, хочешь меня напоить? — Скептически поинтересовалась Вилл, тем не менее, не сопротивляясь, когда Фобос увлек ее в сторону своей гостиной. В конце концов, бегать от него тоже не выход. — Нет, но я не хочу, чтобы ты шарахалась от меня по всему замку. — Покосившись на спутницу, Князь нехотя добавил. — Можешь уйти в любой момент. Какое благородство, надо же, только лат и коня не хватает, но это не настоящий Фобос, а новая улыбающаяся маска, которую он зачем-то нацепил. — Почему ты ведешь себя так странно? — Спросила Вилл, первой заходя в комнату и опускаясь на диван, пока Князь разливал из воздуха взятое вино по бокалам. — Странно? — Поднял бровь Фобос, усаживаясь рядом, но на расстоянии, чтобы разговор действительно случился, видимо. — Да. На самом деле тебя не волнует, сколько мне лет. Если бы ты хотел напоить меня вином, то сделал бы это в любом случае, но ты зачем-то пытаешься играть роль какого-то идеального принца из сказки, или что? Зачем? — На одном дыхании выпалила Вилл, внимательно наблюдая, как лицо Князя на несколько секунд вытягивается в искреннем удивлении, но потом губы складываются в привычную улыбку с явным оттенком иронии. Так, уже ближе к оригиналу. — Мне казалось, что тебе понравится. — Хмуро протянул он, нервно болтая вино в бокале. — Тебе не нужно притворяться кем-то другим, чтобы мне нравиться. Ой. Просто ой. Вилл поняла, что сказала только после того, как Князь довольно улыбнулся, будто она сказала именно то, чего он и добивался, хотя, очевидно, он мог это спланировать. Чудно, это можно назвать признанием, а ведь Вилл хотела все тщательно обдумать прежде, чем произносить что-то даже отдаленно напоминающее признание. Хотя, ни нервы, ни настроение при мозговом штурме не выжили, так что можно сказать, что она обдумала это. — Ты нарочно так построил разговор? — Вилл не было интересно на самом деле, она и так знала ответ, но хотелось бы услышать это из уст Князя, тогда бы она точно была уверена, что права. — Определенно да. — Фобос заглянул в свой бокал, но пить не стал. — Мне не жаль, к слову. — Я знаю. — Хмыкнула в ответ, не сумев сдержать улыбку, потому что у Князя, как водится, получилось упростить ситуацию, сказав всего одну фразу, но тогда зачем это все. Вилл старалась держать на поверхности мысль, что может уйти в любой момент и действительно собиралась сделать это, если Фобос позволит себе лишнее. Пока не позволял, держал дистанцию и загадочно ухмылялся в полутьме, расчетливо подогревая тем самым интерес. — Могу я задать вопрос? — Вилл сглотнула, осознавая, что ходит по очень тонкому льду, и в прошлый раз эта тема привела их к ссоре. Ответ не повлияет на ее отношение к Фобосу, ибо симпатию просто так нельзя вырвать и выбросить, но она хотела понять его чуть лучше. Несколько секунд помолчав, раздумывая, Князь стер улыбку со своих губ, и атмосфера в комнате стала на несколько градусов мрачнее. Никакая маска не укрывала его лицо, когда он прервал тишину: — Это долгая история. — Но ты же не знаешь, что я хотела спросить. — Хочешь знать об Элион и Меридиане, полагаю. — Кивнув, Вилл затаила дыхание, наблюдая, как Князь несколько секунд бессмысленно сверлит взглядом бокал, а потом отпивает немного. — Ладно. Это никогда не было секретом на самом деле, и я думаю, что могу тебе рассказать. Ожидая короткого и, может быть, даже грубого ответа, Вилл не собиралась обижаться и вряд ли рассчитывала, что такой замкнутый человек, как Фобос, решит поделиться этим. Фактически, он не казался замкнутым со стороны, но она едва ли знала о нем более того, что вынесла из прошлого и подчерпнула от третьих лиц в то время, как Князь знал о ней самой куда больше. — Эта история началась очень давно. — Он устремил взгляд куда-то сквозь Вилл, и она поежилась, потому что наблюдать печального Фобоса было чем-то неправильным, но перебивать не собиралась. — В день моей коронации в шестнадцать лет. Ты уже знаешь о таком понятии, как «Истинные Правители» — люди, которые пополняют своей магией Ядро ради поддержки баланса в измерении. Тот день стал роковым в истории Меридиана хотя бы потому, что никогда не должен был состояться — я ни тогда, ни когда-либо после не был Истинным Правителем Меридиана, ибо, хоть и принадлежу древнему роду Эсканор, но в нашей семье эта сила передается по женской линии. От матери к дочери. К Элион. А эти метки говорят о том, что я — лишь номер два. Проведя ладонью по своему лбу с двумя темными отметинами так яростно, будто пытаясь их стереть, Князь тяжело вздохнул и развернулся лицом к Вилл, опустил голову, словно ему так легче, и продолжил: — Наших родителей очень рано поглотила болезнь, и мы с Элион остались совсем одни. Ей было всего лишь два года, когда это случилось, и сестрица уж точно никак не могла занять свое законное место. И тогда я стал регентом при ней, на коронации получив официальный титул Князя, на самом деле не имевший никакого веса, потому что народ знал, что их настоящая правительница Элион, а я — лишь временная замена. Мелкий пацан, ни одной ногой не ступавший в политику ранее и теперь получивший власть. Никто не уважал меня, да и не за что было, а я понятия не имел, как все это исправить и повернуть ситуацию в свою сторону. Я старался, честно старался, но получалось паршиво. Грустная улыбка окрасила его губы, заставив Вилл почувствовать, что она присутствует при чем-то гораздо более личном, чем все поцелуи, признания и иже с ними. Она боялась даже громко дышать. — И знаешь, я не очень долго и обстоятельно думал об этом, когда решил, что, если они не хотят уважать меня, то будут бояться. Это казалось таким очевидным решением, что я удивлялся, как не пришел к нему ранее. Маленький глупец. Это легко, гораздо легче, чем все, что было до этого. Стоило найти парочку монстров и использовать их, как люди присмирели и больше не смели перечить. Я думал, что все идет хорошо и отлично, даже вошел во вкус, пока в какой-то момент не пропала Элион, прихватив с собой мою печать и скрывшись в неизвестном направлении. Я долго искал ее и рвал на себе волосы, но выяснилось, что, сосредоточив все внимание на этом, я пропустил восстание прямо у себя под носом. Это было ударом, и я определенно не знал, как с ними договориться, потому что повстанцы нападали и грабили, а я перекрывал им кислород в отместку, думая, что восстание рано или поздно задохнется. Тогда-то я и встретился с Советом Кондракара впервые. Они, как и обычно, знали обо всем и вся лучше всех и меня самого в частности, что выводило из себя до крайности, и потому, стоило этим кичливым старикам начать давать мне жизненные советы и на добровольно-принудительной основе предлагать свою помощь, военную помощь, я сорвался и сказал, что, пока я Князь, они и шагу не сделают на Меридиан. И ушел. Знаешь, как они поступили? Князь вновь отпил вино, и Вилл повторила за ним, чтобы это не было алкоголизмом в гордом одиночестве, на что Фобос внимания не обратил, погруженный в собственное прошлое. — Возвели Завесу и сформировали отряд Стражниц для ее защиты. Видимо, раз я такой умный и самостоятельный, чтобы руки в другие миры не тянул. Убеждения им мои не нравились. Но меня это тогда не особенно волновало, потому что круг неожиданно замкнулся, и я остался наедине с восстанием и монстрами, которых сам же и притащил. Пришлось приручать, организовывать и запугивать, чтобы подчинялись, потому как другой способ завоевания власти я уже не мог себе представить. Поиски Элион прекратились спустя некоторое время, так и не дав никаких результатов, потому что появляющиеся хаотично порталы и Стражницы, весьма оперативно их устраняющие, были существенным препятствием. Время шло, игра затянулась, и я уже не мог прекратить это своими силами, потому что повстанцы прикончили бы меня, стоило дать слабину или, того хуже, сдаться, а я не мог позволить себе умереть, ибо Меридиан последовал бы за мной. Я, хоть и не был Истинным, но как-то поддерживал силу Ядра. Замолчав на минуту, Фобос посмотрел на Вилл и грустно улыбнулся: — Я хотел стать Истинным Правителем, а для этого требовалась кровь Элион, ее сила была лишь приятным приложением. Много лет прошло прежде, чем дело сдвинулось с мертвой точки, и все началось с появления новых Стражниц, а потом и пропавшая принцесса обнаружилась именно на Земле, как удачно. Мне казалось, что нет ничего проще, чем обмануть сестру, ведь она так наивна, но ваши узы с ней оказались сильнее, чем я думал. Я вашу дружбу вообще в расчет не брал, если вспомнить. И вот мы оба здесь. — На радостной ноте закончил он. Улыбка, которую Фобос пытался показать, насквозь потрескалась, еще чуть-чуть — и осыплется пылью под ноги, но Вилл не смела упрекать его. Князя задевало это, вечность на вторых ролях, обесценивание стараний и невозможность достичь чего-то большего. Вандом не могла винить его, не могла теперь ставить в укор судьбу Меридиана, потому что никто не идеален, и вряд ли кто-то поступил бы сильно рациональнее на его месте. Вилл услышала его и примирилась с этим, как и с любым другим прошлым, ведь вагон темных воспоминаний есть у каждого — у кого-то больше, у кого-то меньше, но они существовали здесь и сейчас, и она не хотела, чтобы Фобос проходил через это еще раз. Поставив бокал на низкий столик, Вандом пересела поближе, пока Князь не смотрел на нее, и забралась на диван с ногами, уперевшись коленями в мягкие подушки. Почти невесомо обняла его лицо ладонями, заставляя развернуться и поднять вверх взгляд, наполненный глубокой застаревшей печалью и скорбью по собственным ошибкам. — Прошлое должно оставаться в прошлом, ты не должен винить себя в этом. — Прошептала она и огладила его щеки пальцами, прикасаясь губами к одной из меток. — И ты всегда будешь первым для всех тех, кого спас здесь. — Вторая отметина тоже удостоилась поцелуя. — И для меня. — Тихо закончила она, надеясь, что вот последнее неосторожное откровение Князь не расслышал. Погладила по голове и зарылась рукой в волосы, когда он обнял за пояс, уткнувшись носом куда-то в район живота. Эта необъяснимая, заставляющая дрожать волна нежности вызывала в Вилл безотчетное желание обхватить Фобоса руками посильнее и никогда не отпускать, слышать его сердцебиение и знать, что все в порядке. Она не помнила, сколько они так простояли, но в какой-то момент Князь зашевелился, и Вилл думала, что должна что-то сказать, но осеклась, заметив лукавую улыбку на его губах и не успев посопротивляться, когда обнаружила себя лежащей сверху на Фобосе, пока он устраивался вдоль дивана поудобнее. Что ж, похоже ему хватило времени, чтобы отойти от своей жизненной драмы, а потому Вилл можно спокойно идти спать? Нет, конечно, предчувствие говорило, что нет, да и собственное тело явно хотело и предвкушало то, чего его так бесцеремонно вчера лишили. А тут еще и Князь свое лицо вплотную придвинул, выдыхая едва не в губы: — Ты все еще можешь отказаться. — Дьявольским шепотом произнес он. — Я бы уже ушла, если бы хотела. Она сделала это первой, потянувшись и ощутив желанное прикосновение чуть приоткрытыми губами, тут же отбирая у Князя инициативу и изучающе проводя кончиком языка по его деснам, дразня и распаляя, не заходя дальше и, то позволяя ему почти поймать ее в плен, то вновь возвращаясь к невинной детской ласке ради проверки, насколько Фобос может быть терпелив. Оказалось, не слишком, потому что ее неспешное исследование его рта закончилось на третьем обломе, стоило Вилл позволить их языкам мельком соприкоснуться, чтобы после этого она тут же сбежала обратно в свой рот, изогнув уголок губ в улыбке и наблюдая за темнеющим взглядом Князя с некоторым превосходством. Игра в салки закончилась падением Вилл спиной на диван, и все будущие возражения тут же пресеклись, когда Князь навалился сверху, придавливая ровно настолько, чтобы Вилл могла чувствовать его полностью. Рот горел огнем от дикого необузданного напора, с которым Князь прорвался внутрь и завладел ее языком, посасывая, прикусывая и вытворяя такие вещи, что Вандом почувствовала, как намокает. Она никогда не думала, что простой поцелуй может действовать так. Становилось жарко, их рты разъединялись и сцеплялись с громкими хлюпами, перемешивая сбитое дыхание, и платье как будто уменьшилось на несколько размеров, невыносимо сдавливая и натирая со всех сторон. — Сопротивляться будем? — Игриво прошептал Князь, переводя дыхание, хотя его руки ответа на вопрос ждать явно не собирались, пробираясь по ногам вверх до коленей, чтобы, несильно надавив, развести их в стороны. Что ж, он определенно уютно устроился, не касаясь теперь почти никак, а Вилл распалялась еще больше, испытывая дикую смесь желания и гнева, потому что Фобос делал это намеренно, ловко отодвигаясь всякий раз, как Вилл силилась поймать его. Хорошо, раз он хочет так, пусть будет — томительно медленно прошедшись ладонями от мужских запястий до плеч, Вилл погладила пальцами местечко под подбородком, удовлетворенно отмечая слишком явно пульсирующую жилку и будто случайным жестом скидывая короткий свободный рукав платья с плеча, оголяя совсем немного, но глаза Фобоса возбужденно сузились в дрожащем пламени свечей. Какая интересная реакция, останавливаться на этом было бы преступлением против человечности — в следующую секунду Вилл несильно обхватила его бедра ногами, одновременно толкая в грудь, и Фобос инстинктивно отодвинулся, приняв сидячее положение, что позволило ей, задавив в себе всякие зачатки стыдливости, взобраться верхом прямо на то место, где недвусмысленный бугор в его штанах упирался в нее всего лишь сквозь несколько слоев ткани. — Разве что, если ты сам передумал. — Вилл откровенно поражалась, откуда в ней это, но быстро решила, что сгорит на костре стыда завтра утром. Она планировала соблазнять, играть, водить за нос прежде, чем они дойдут до конца, но все получилось несколько иначе, потому что Фобос ее намерений точно не разделял, с глухим рыком схватив за ягодицы и придвинув вплотную. Прижался к шее, поводя носом и заставляя толпы мурашек бегать по коже, чтобы потом укусить и вырвать из горла приглушенный стон. Удовлетворенно зализывая место укуса, переместиться выше, к подбородку и провести влажную дорожку из поцелуев до самого ушка, шепнуть едва слышно, пока разомлевшая Вилл инстинктивно сжимает его бока ногами: — Подними руки. Что? Когда он успел снять корсет? Раздельный костюм, сшитый специально для нее, сыграл сегодня Князю на руку, ибо стянуть с не до конца осознавшей происходящее Вилл рубашку было легче простого, а она поняла это только через несколько секунд, когда холодные по сравнению с разгоряченной кожей пальцы точечными касаниями прошлись по животу и сжали соски. Вилл, кажется, застонала, потому что это током пронзило ее тело, заставляя чувствовать себя неудовлетворенной там, где их тела соприкасались, непроизвольно тереться о Князя и отчаянно краснеть, когда он соблазнительно улыбнулся, смотря снизу вверх. — Так нечестно. — Фыркнула Вилл, чтобы хоть как-то справиться с собой, и схватилась за изумрудное боло на его шее, ослабляя и стягивая, пока Князь мстительно расправлялся с ее собственной юбкой, разрывая там, где не смог расстегнуть. То самое боло и было всем, что она сняла, потому что остальная одежда исчезла как-то сама, и Вилл отдавала себе отчет, что дурацкие пуговицы свели бы с ума их обоих. Не смогла удержаться, проводя взглядом сверху вниз, пока не достигла едва видной полоски волос, ниже которой начиналось белье, и размер органа, который там скрывался, заставил ее покраснеть и, возможно, немного подрастерять решительность. Стушеваться не дали, повалив вновь на диван и зацеловывая каждый сантиметр тела, поднимаясь выше, к губам, чтобы терзать их сладкой пыткой, доводя Вилл до безумия, заставляя выгибаться в попытке прижаться теснее, и она даже не особо возражала, когда белье за ненадобностью оказалось на полу. Глухой стон вырвался сквозь поцелуй, стоило пальцам Князя опуститься на промежность, перемещаясь легкими поглаживаниями от ее нижних губ к клитору, и бедра толкнулись навстречу сами, стоило чуть надавить на чувствительный бугорок. Вилл ощущала себя чертовым комком сплошных нервов, потому что каждое касание отзывалось фейерверком в глазах, а взгляд Фобоса, неотрывно наблюдающий каждую эмоцию, делал ситуацию настолько пикантной, что Вилл не знала, куда себя деть. Раздвинув мягкие складки, он неспеша прошелся пальцем вверх-вниз и чуть надавил, погружаясь всего лишь на фалангу, но Вилл была слишком чувствительна, чтобы оставить это без внимания. Хотелось заскулить, попросить о большем и наконец почувствовать его в себе, но пальцы, кружащие вокруг входа в попытке подразнить, заставляли только истекать прозрачной жидкостью сильнее и задыхаться от острого чувства неудовлетворенности. Наконец, решив, что прелюдий уже достаточно, Князь прильнул к Вилл в поцелуе, и она глухо застонала, вздрогнув всем телом, когда его член мягко толкнулся в нее, мучительно медленно проскальзывая внутрь по обильной смазке и даря желанное ощущение заполненности. Это заставило ее выгнуться и обхватить его ногами, совершая плавное движение навстречу и с наслаждением ловя несдержанный стон Фобоса в ответ. В комнате было до одури жарко, пахло сексом и воздух наполнялся звуками бесстыдных влажных шлепков, когда Фобос погружался в нее до самого основания. Вилл задыхалась в их общей сладостной агонии, мокрая от пота, как и Князь, неистово вгрызающийся в ее губы и пренебрегая необходимостью в кислороде. Они горели, лихорадочно исследуя тела друг друга, напряжение внизу нарастало, и Вилл чувствовала, как ее влагалище сжимается вокруг него каждую секунду, приближая их обоих к финалу. — Стой, я же… — Вилл слабо уперлась в его плечи руками, не в силах сделать больше, потому что неистовый темп, с которым он входил в нее, делал Вилл способной только стонать и подставляться под горячие ласки. — Не забеременеешь. — Отрезал Князь, окидывая ее помутненным взглядом, и тут же вновь впился в губы поцелуем. О да, она была близка к тому, чтобы кончить, и, почувствовав его напряжение во время последней фрикции, когда член полностью вошел в нее, отдалась на волю эмоций, конвульсивно сжимаясь и испытывая еще большее наслаждение, когда орган внутри запульсировал, извергаясь. Это было что-то ни с чем не сравнимое, Вилл тяжело и сдавленно дышала с гулко бьющимся о ребра сердцем, не смея оторвать взгляда от болотно-зеленых потемневших зрачков в сантиметрах от нее, и чувствовала, как мышцы неизбежно расслабляются, а всепоглощающая эйфория и нежность накрывает волнами и не отпускает. Похоже, она из тех людей, кому нужны обнимашки после секса. Предвкушающе улыбнувшись, Князь вдруг отодвинулся и потянул ее за руку вверх, сажая на себя сверху, как несколько десятков минут назад сделала она с той лишь разницей, что член, все еще находящийся внутри, заставлял ее недовольно стонать и ерзать, мысленно уговаривая тело, что одного раза им хватит и возбуждаться еще раз не стоит. — Что ты делаешь? — Тихо спросила она, когда Фобос удобно расположил ладони у нее на спине и замер, позу, видимо, менять не собираясь. — Вина? — Высвободив одну руку, Князь подхватил бокал и впихнул его в ладонь Вилл, возвращая объятия на место. — Серьезно? — Скептически поинтересовалась Вандом, двинувшись и тут же сдавленно охнув, потому что ощущения все еще были слишком острыми, да и вообще двигаться с этой штукой внутри не очень-то комфортно и смущает просто до дикости. — Ох, Фобос, ты не мог бы… — Не мог бы. — Ухмыльнулся Князь, и Вилл была уверена, что он делает это исключительно для того, чтобы ее позлить. — Что-то не так? — Я сейчас вылью на тебя вино. — Сдвинув брови, пригрозила она, потому что самостоятельно вырваться, когда он прижал к себе обеими руками, не получится. — Ты не…ах! Вскрикнув, Вандом едва не уронила бокал, удержав в последнюю секунду, потому что орган в ней двинулся, снова твердея и погружаясь немного глубже, чем раньше, а ее предательская реакция говорила о том, что тело снова подвело свою хозяйку, заводясь в секунду. — Вилл. — Возбуждающе хриплым голосом шепнул он на ухо, а ладони переползли с талии на ягодицы, сжимая их и раздвигая. — Не урони бокал. — Ты…ах…зачем ты это делаешь?! — Вилл прикусила губу, обхватывая свободной рукой Фобоса за шею в попытке найти хоть какую-то опору, когда он начал двигаться, подкидывая ее вверх-вниз вместе с собой. — Ты не знаешь? — Удивленно протянул Князь, и игривая улыбка окрасила его губы. — Потому что я хочу тебя. — Вилл готова была мгновенно достигнуть пика только лишь от этого голоса. — Потому что выглядишь чертовски соблазнительно, когда наслаждаешься моим членом в тебе. Краснеть уже дальше некуда, но Вилл не может отвести взгляда от его лица, проклиная все свечи в мире за то, что они существуют. Князь выглядит так, будто у него с трудом получается сосредоточиться на своей маленькой игре, пока они занимаются этим, и он, слава небу, больше не собирается ничего говорить. Или да, в следующий момент вскидывая голову и выдавая: — Потому что я люблю тебя, Вилл. — Оргазм снова захлестывает их обоих с головой, настигая одновременно, и Вилл не знает, что больше всего побудило ее к этому, но подозревает, что слова сыграли не последнюю роль, потому что Князь выглядел так, будто сдался, закончил какую-то свою внутреннюю борьбу, сказав это в итоге. Очень мило. Благодарный ленивый поцелуй дался ей нелегко, когда они перестали быть одним целым, ибо держаться в вертикальном состоянии оказалось невероятно трудно, а ноги, пусть даже и упирающиеся в диван коленями, не держали от слова «совсем», заставляя обвиснуть на более стойком Фобосе безвольной куклой, находя в себе силы лишь на то, чтобы поднять голову и, отстранившись, произнести: — Очень мило. — Улыбнулась она. — Но я спрашивала про вино. — Намек более, чем прозрачен, и она искренне наслаждалась, наблюдая за гаммой эмоций на лице Фобоса, пока смысл слов не дошел до нее самой. — Черт, вино! Приподнявшись, Вилл заглянула за плечо Князя, наблюдая за покатившемся по ковру бокалом, и безобразным алым пятном на обивке безвозвратно испорченного дивана. А ведь она даже не помнила, в какой момент отпустила. Жаль. — Поздно. — Хохотнул Князь, обнимая ее и возвращая в прежнее положение. — Но мы все равно не собирались спать здесь. Вилл пискнула, обхватив его за шею, когда Фобос рывком поднялся с нею на руках, даже не пошатнувшись, и успокоилась, уложив голову на чужое плечо. Улыбалась, захлебываясь от бесконечного счастья, когда оказалась защищенной объятиями и одеялом, и ощутила нежный поцелуй в макушку. Это было таким правильным, таким естественным, что никакие сомнительные мысли не посещали. Она могла смириться с тем, что стала изменницей Кондракара, если это означало быть рядом с Фобосом теперь, когда они могут быть до конца искренни друг с другом.