Excelsior

— Да прибудет с вами мир! — С раздражающе меланхоличной улыбкой на лице поприветствовал монах. — Доброе утро. — Князь вежливо кивнул в ответ. Вилл же сидела, изо всех сил стараясь не двигаться и даже не дышать, чтобы не выдать себя. Она, честно говоря, вообще слабо понимала, как и когда все повернулось так, что она оказалась сидящей на коленях у Князя на его феерически пафосном троне в то время, как в нескольких шагах от них стоял засланец Кондракара. Ну, тот самый помощник, о котором Фобос договорился с Советом целую тысячу лет назад, по ощущениям, и про которого Вилл благополучно забыла, не связав с собой совершенно никак. А стоило бы, потому что их утреннее пробуждение вышло скомканным и самокопание на животрепещущую тему отношений опять откладывалось на неопределенный срок, ибо Альв, влетевший в спальню Князя одновременно со стуком, сказал, что посланник прибыл достаточно давно, и заставлять его ждать уже становилось невежливым. Фобосу это, конечно же, не помешало почти насильно прижать Вилл к кровати, когда она попыталась сбежать, и принудить ответить на самый горячий и многообещающий поцелуй в ее жизни, который, впрочем, ничем не закончился, ибо они все еще должны были спешить. Точнее, Вандом искренне полагала, что для нее этот волнующий эпизод закончится на выходе из спальни, где они благополучно разойдутся по своим делам. Фобос — принимать важного гостя, а Вилл — принимать новые изменения в жизни. У Князя имелись на этот счет свои планы, предполагающие, что Вилл будет полезно послушать точку зрения посланника Совета и вникнуть в ситуацию, непосредственно к ней относящуюся, а на возражение о том, что монах прибыл вообще по другому поводу, и никто не знает, что она здесь, отмахнулся тем, что ее эксцентричный побег хоть раз, да будет упомянут. Пришлось смириться, признавая его правоту, поэтому сейчас Вандом старалась не ерзать и сильно не краснеть в своем компрометирующем положении, ибо монах-то ее не видел под чарами незримости, а вот Князь — вполне. К тому же, по-настоящему смущаться невинного сидения на коленях было бы странно после того, что они вытворяли ночью. И Вилл не могла сказать, что ей не понравилось — даже наоборот, оттого сейчас и тушевалась. Фобоса же вовсе ничего не волновало, он выглядел счастливым и довольным жизнью, и, если это из-за нее, то это радовало. — Я прибыл сюда по вашей договоренности с Советом Кондракара, Князь Фобос. — Равнодушно проинформировал монах, спрятав кисти в широких рукавах. Вилл и не заметила, как прошло уже два месяца — на Земле она, вероятно, давно считается без вести пропавшей или вовсе мертвой. Бедная мама. — Да, я помню. — Держа ладонь на плече Фобоса, она почти ощущала вибрации его голоса и поражалась тому, насколько Князь спокоен в такой ситуации. Не знай она, что Фобос с радостью испепелил бы засланца прямо здесь, наверняка бы купилась. — С чего бы вы хотели начать, Старший Наставник? — Я бы хотел осмотреть местность, если вы позволите. — Конечно. — Фобос фальшиво улыбнулся, но Вилл очень сомневалась, что монах это уловил. — Но я бы не советовал вам выходить за пределы щита, там водятся пренеприятнейшие твари, сталкиваться с которыми опасно. Опасно для Старшего Наставника Кондракара? Вилл очень сомневалась, но подозревала, что в таком случае гуль может убить этого человека случайно, и руки Фобоса останутся чистыми. Нужно будет спросить об этом — он хоть и не мог их контролировать, но, очевидно, знал месторасположение тварей. — Внемлю вашему совету. — Кивнул монах и, задумавшись на секунду, все же продолжил. — Есть еще одна тема, которую Совет хотел, чтобы я обсудил с вами прежде, чем займусь своими обязанностями. — Какая же? Вилл вздрогнула всем телом, заранее зная, о чем, точнее, о ком, пойдет разговор и не находя в себе ни малейшего желания слушать, хоть и должна была. — Сейчас мы ищем беглянку, изменницу, которая сбежала от правосудия. Вилл Вандом. — И что же вы хотите услышать от меня? Съежившись, Вилл непроизвольно прижалась к груди Фобоса, почувствовав, как тот немного подался к ней, а его ладони сдвинулись на подлокотниках вперед, заключая ее в своеобразные объятия, и Вандом была на двести процентов уверена, что ей ничего не угрожает ни со стороны Совета, ни от кого-либо еще. С ней же Фобос. Когда такая уверенность зародилась и с чего вообще взялась, Вилл не знала, но противиться не могла. К тому же, Князь еще в самом начале пообещал, что на Тиморе она в безопасности. Вилл верила. — Кодекс обязывает меня спросить, знаете ли вы, где она находится в данный момент? — Не имею ни малейшего понятия. — Без малейших колебаний солгал Фобос, и Вандом окончательно успокоилась, расслабившись и уложив голову ему на плечо. — В чем ее обвиняют? Вилл вся обратилась в слух. Вопрос явно задан специально для нее, мол: «Слушай и вникай». — Вилл Вандом обвиняется в краже секретных данных и передаче их противникам Кондракара, что является изменой, согласно нашим законам. Фобос ничего не ответил на это, лишь кивнув и дав указание Альву проводить гостя в его комнату. Дверной замок защелкнулся, оставляя их наедине, стоило монаху отойти на расстояние слышимости. — Я не понимаю. — Задумчиво произнесла Вилл, когда Фобос развеял колдовство и обнял ее, притиснув ближе уже вполне явно, а не украдкой. — Что именно? — По сути, секретные данные, о которых он говорил — это информация о Миротворческих Артефактах, которые я якобы передала, собственно, тебе. — Начала Вилл. — Так, и что? — Фобос хитро улыбнулся, явно понимая, к чему она ведет. — Но они с тобой не воюют. Я имею ввиду, вы заключили договор, который даже выполняется с обеих сторон. Конфликта нет. — На этих словах Вилл развернулась к Князю лицом, оказавшись в миллиметрах от него. — Тогда почему я — изменница? — Это сложно объяснить, Вилл. — Вздохнул Князь, убрав рыжую прядь ей за ухо. — Фактически, мы заключили мирное соглашение. Так и есть. Однако Совет не доверяет мне, они всегда готовы направить оружие против меня и Тимора, едва ложный шаг будет совершен. Тимор сейчас не является важной стратегической или ресурсной единицей и не несет никакой выгоды Кондракару, так что уничтожить его будет…не жалко, скажем так. — И что? Хочешь сказать, что они ждут, пока ты пойдешь по старому пути, чтобы начать военную кампанию? — Вилл удивленно вскинула брови. Все слишком жестоко и расчетливо для нее, но примерно этого и следовало ожидать от масштабной политики. — Да, так и есть. Поэтому, хоть между нами и существует соглашение, я — персона нон грата в их внутреннем круге, враг, поэтому они объявили тебя изменницей за якобы помощь мне. Совет не обязан пояснять твои проступки каждому, кто спросит, эта информация, по большому счету, вообще должна быть засекречена, так что никто не сможет уличить их во лжи или нарушении договоренностей. — Но это же нечестно. — Политика — вообще дело достаточно грязное, и справедливости там нет, как таковой. Совет, как правило, учитывает интересы многих и находит оптимальное для большинства решение. Голая статистика, не имеющая никакого отношения к правде, честности или справедливости. Вилл поникла, задумавшись, а есть ли у нее вообще выход из этой ситуации, или Тимор вечно будет для нее золотой клеткой. Нет, не то, чтобы Вандом была чем-то недовольна, она все еще испытывала чувства к Фобосу, со вчерашнего дня ничего не изменилось, но потерянная навсегда возможность видеться с родными тупым ножом резала по сердцу, заставляя его обливаться кровью от обиды. Она же ничего не сделала, скорее здесь узнала куда больше, чем сама сообщила Князю, если учесть, что он украл артефакты до того, как она вообще узнала о них. — Но есть один человек, который смотрит дальше, чем мы все можем себе позволить. — Задумчиво проговорил Князь. — Ты говоришь об Оракуле? — Да. Знаешь, я долго думал об этом и пришел к выводу, что то положение, в котором мы находимся сейчас, не может быть стабильным вечно. Рано или поздно они найдут тебя. Протянув руку, Князь погладил тыльную сторону женской ладони, проявив алую печать их договора, и Вилл недоумевала, что он собирается сделать, пока Фобос не провел по ней пальцем еще раз, стерев сияющие линии так, будто это была обычная краска, не более того. — Что ты сделал? — Напряженно спросила она, не зная, как на это реагировать. — У меня есть план, как снять с тебя клеймо изменницы. — Сердце Вилл забилось с утроенной силой, а в мыслях тотчас всплыл образ маленького братика, по-детски наивно тянущего к ней руки. Пожалуй, она скучала за ним даже больше, чем за мамой. — Это как-то связано с Оракулом? — Проницательно поинтересовалась Вилл. — Да. Ты, вероятно, знаешь, что Химериш слывет защитником невинных. Я полностью уверен, что он поможет, если попросить. — Идея, конечно, имеет право на жизнь, но Оракул видит прошлое и будущее, так что он знает, что я и вправду сотрудничала с тобой. — Да, но он ведает и о том, какого рода наше сотрудничество. — Лукаво ухмыльнувшись, Князь чмокнул Вилл в кончик носа, но она была слишком сосредоточена на своей надежде, чтобы вовлекаться в игру и разгадывать хитросплетение двусмысленных намеков. — И даже если твое ученичество пересекает политические интересы Кондракара насчет меня, то Химериш в этом не заинтересован, и я уверен, что, если бы он видел во мне фатальную опасность для будущего этого или других измерений, то Совету не требовалась бы причина, чтобы развязать войну. — Может, ты и прав. — Пожала плечами Вилл. Ей так хотелось, чтобы идея Князя оказалась жизнеспособной, потому что это означало бы возвращение свободы и возможность сказать семье, что с ней все в порядке, даже, если после этого Вилл собиралась вернуться обратно к Фобосу. К тому же, Химериш всегда был с ней добр и старался помогать, когда они были Стражницами. — У нас все получится. — Князь прикоснулся губами к ее макушке, поддерживая, и Вилл иррационально доверилась ему, чувствуя себя защищенной. Он, похоже, был уверен в благополучном исходе этой затеи, так что Вандом не видела причин сомневаться. Фобос никогда не лгал ей, кроме того случая, когда нужно было пробудить ее магию, но Вилл давно приняла тот факт, что это было достаточно своеобразное понимание заботы. — Я верю тебе. — Подняв голову, Вилл коротко прикоснулась к его губам, почти сразу же отстранившись, но чувствуя себя немного счастливее из-за того, что может делать это вот так просто и получать взаимность. — Давай попробуем. *** — Да прибудет с вами мир, Вилл Вандом. — Со спокойной улыбкой проворковал Химериш, стоило ей появиться в комнате. Косой взгляд на неподвижных стражников, застывших с магическими посохами наперевес и не проявляющих ровным счетом никакого интереса к происходящему. — Не волнуйтесь, мне было известно о вашем приходе, так что мы можем поговорить спокойно. Прошу, присаживайтесь. — Оракул мягко указал Вилл на подушку в то время как сам сидел напротив, сложив ноги по-турецки, и сильно напоминал какого-нибудь индийского садху с тем лишь различием, что кожа его была бледна под стать этому месту. Вилл, сомневаясь, села. Этот план вообще на удивление легко приводился в исполнение, потому что никаких проблем с перемещением между мирами у Тимора, как оказалось, нет, а Фобос попросту солгал Совету на том памятном собрании. Она не удивилась, узнав об этом, прекрасно помня, с какой легкостью она сама некогда пробралась туда, но имевшийся в наличии артефакт наподобие Печати Фобоса с Меридиана вызывал вопросы, пока не выяснилось, что Фобос создал его самостоятельно с помощью своей силы, как и предыдущий. Почти полная уверенность в благополучном исходе этой затеи на почве доверия как Фобосу, так и Оракулу, придавала Вилл сил и оптимизма, но Князя, похоже, что-то сильно волновало, когда она готовилась пересечь грань миров, потому что ткань накидки была безвозвратно смята к тому времени, как они попрощались, к тому же, он попросил ее быть осторожной. Приблизившись, чтобы поцеловать его на прощание, Вилл была втянута в это прикосновение до тех пор, пока ее легкие не запротестовали, и только тогда они наконец отстранились. Князь притянул ее ближе, вжав в себя настолько сильно, что Вилл едва могла пошевелиться, и уткнулся лбом в местечко между ключицей и шеей, чтобы простоять так еще несколько минут. Вандом чувствовала его невроз кожей, как маленькие мурашки, расползающиеся по ней от его дыхания, и не хотела, чтобы Фобос изводил себя все то время, что ее не будет. Обняв его в ответ, Вилл ненавязчиво отстранилась, и обхватила лицо Фобоса ладонями, разворачивая к себе, потому что поймать его взгляд никак не удавалось. Волнение, плескавшееся на дне чужих зрачков, заставило ее успокаивающе улыбнуться. Она сказала: «Я люблю тебя» громко и четко прежде, чем скрыться в портале. Точнее, сбежать в портал, потому что говорить на эту тему сейчас не было никакого желания. Она рассчитывала, что Фобос теперь будет обдумывать эти слова вместо того, чтобы переживать, хотя в этом не было ничего такого, ведь он сам говорил это раньше. Вилл считала, что то признание — больше влияние момента, нежели высказанная вслух мысль, и им еще предстоит пройти через это позже. — Спасибо. — Вежливо кивнула Вилл, приняв чашку чая, ей протянутую. — Вы, наверное, знаете, зачем я здесь? — Достаточно приблизительно. — Мягко улыбнулся Оракул. — Видите ли, существует множество вариантов будущего, и я могу предсказать тот или иной исход, основываясь лишь на знаниях и предположениях. Существует по крайней мере около ста причин, по которым вы могли обратиться ко мне в этой ситуации, но я все еще не могу сказать, какая из них более реальна. — Я. — Вилл задумалась, как бы правильнее сформулировать. — Мне нужна ваша помощь с тем, чтобы решить возникшее между мной и советниками разногласие. — Ох, теперь все стало на свои места. — Химериш безмятежно сделал глоток из чашки. — И открыло тысячи иных альтернативных будущих. Что ж, прежде, чем я отвечу, можем ли мы побеседовать на несколько иную тему? — Да. — Неуверенно пролепетала Вилл, совершенно не представляя, о чем с ней может хотеть поговорить сам Оракул. — Вы помните предсказание, которое я дал в прошлую встречу? — Разумеется. — Вилл кивнула. — Но я думала, что оно относилось к сказанному розами-шептунами, разве нет? — Отнюдь. — Химериш качнул головой. — Оно о событиях грядущих, которые наступят очень скоро. — О чем именно вы говорите? — Не могу сказать. Понимаете ли, все вероятности будущего не только непосредственно вашего, но и некоторых других людей зависят от того, что я сейчас скажу. Увы, не могу открыть полной картины, ибо события, как правило, не случаются, если сказать о них заранее. Это звучало так, будто Химериш пытается подготовить ее к чему-то или предупредить, но Вилл не была до конца уверена — этот человек всегда говорил так, что не поймешь — побуждает ли он к действиям или просит остановиться. Но маленький огонек сомнения все же зажегся внутри, и связал эту странную ситуацию почему-то с чрезмерной нервностью Фобоса незадолго до. Но что с предсказанием? «Доверься шепоту» — так он сказал. Если оно не связано с розами, поведавшими ей о «Liber Creo», то с чем тогда? Шестое чувство улавливало надвигающуюся грозу, и Вилл вздрогнула, едва не выронив чашку, когда подняла взгляд — Оракул смотрел на нее, чуть склонив голову и как-то грустно. Будто должно произойти что-то, о чем он знает — как и обычно — но не может предотвратить. — Есть что-то, о чем я знать не должна? — Вилл поджала губы и постаралась успокоиться. Вон, даже стража не трогает ее, так с чего вдруг стало так страшно? — Нет, что вы, просто я вижу версию вашей судьбы, которая кажется весьма грустной. Надеюсь, она не станет явью. Ложь Вилл не знала, почему так решила, едва слова слетели с губ Оракула, но была уверена, что права. Иррационально, необоснованно, и Химериш не мог не знать, что его раскусили. Точнее, ведал об этом еще раньше, чем произнес последнее предложение. — Я помогу вам, Вилл Вандом. — Кивнул он, и рука, сжавшая сердце Вилл, ослабила хватку. Все же, Оракул не станет желать ей зла. — Пожмем руки в знак нашего договора. Протянув узкую бледную ладонь к ней, Химериш застыл в ожидании, а Вилл почему-то почувствовала, как волосы на затылке встали дыбом, и отчаянно не хотела пожимать ее. Интуиция, дающая о себе знать в последнее время слишком уж часто, в этот раз, видно, немного сбилась с курса. Что может случиться от простого рукопожатия, в самом деле? Нерешительно подняв ладонь, Вандом обнаружила, что ее пальцы бьет мелкой дрожью, но решила не обращать внимания, списав на гнетущую атмосферу и расшалившиеся нервы. Рука Оракула оказалась холодной и сухой, будто он только что вернулся с долгой зимней прогулки, и Вилл почти успела улыбнуться, когда он чуть сжал ее пальцы, если бы не глубокий порез, возникший на тыльной стороне ладони Химериша ровно в тот момент, когда их руки соприкоснулись. Вилл могла поклясться, что он появился из ниоткуда прямо у нее на глазах, расширившись, будто был нанесен острейшим кинжалом, и кровь тут же вытекла наружу, закапав на пол в то время, как следующие несколько капель воспарили в воздух, собравшись в темно-багровый шарик, размером не больше фаланги, и исчезли с тихим хлопком. Понимание произошедшего было настолько далеко от Вилл, насколько возможно, но все шесть чувств орали внутри нее дурным голосом, уговаривая встать и бежать отсюда со всех ног куда-нибудь, где ее никто не найдет. — Нападение на Оракула! — Вдруг ошарашенно произнес один из стражников, и все они разом сорвались со своих мест, чтобы приставить острые окончания посохов к ее горлу. Они думают, что Вилл напала на Оракула. Но она ведь ничего не делала, даже не касалась этого участка ладони. Бежать было поздно. — Я не виновата. — Только и смогла сказать она, наблюдая за презрительными гримасами стражей порядка, с какими они смотрели на нее. Прозвучало глупо и неправдоподобно, но Вандом не могла объяснить лучше, ибо сама не знала, что только что случилось. — Послушайте, я не… — Вилл Вандом, вы обвиняетесь в измене Кондракару и нападении на Оракула. — Официальным голосом произнес один из мужчин, перебив ее слабые возражения. — Вы заключены под стражу до решения Совета. Что-то защелкнулось на ее запястье, и Вилл вдруг обнаружила, что из ее рта не вылетает ни единого звука, когда она пытается что-либо сказать в свое оправдание. Это невозможно, все должно было пройти гладко и без происшествий. Что она наделала? На глаза навернулись злые слезы беспомощности, но Вилл мужественно сдержала их. Ее истерика сейчас будет для этих людей самым натуральным признанием вины, и Вандом, хоть и не знала всех тонкостей, понимала, что это используют против нее. Все, что она сделает, используют против нее. В последней отчаянной попытке, пока они не вышли за пределы комнаты, Вилл вывернулась, чтобы обернуться на Химериша. Он сидел все в той же спокойной позе, не обращая ни малейшего внимания на кровоточащую рану на ладони, и всезнающе улыбался ей. Вилл замерла от страха — похоже, он не собирался помогать, и это будущее устраивало Оракула. Но что насчет нее? — Не волнуйтесь, Вилл Вандом. — Закончил Химериш тем же, с чего и начал. — Доверьтесь шепоту.