Excelsior

Первое, что Вилл осознала, едва выкарабкавшись из болезненного небытия, так это то, что тогда в камере была не лихорадка, а так — легкое недомогание в сравнении с тем состоянием, что терзало ее тело в эту самую минуту. Даже не открывая глаз, Вандом уже чувствовала, как кружится в тошнотворном круговороте комната и разноцветными болезненными пятнами смазываются краски. Проверять желания не оказалось, к тому же, Вилл очень быстро обнаружила, что не в состоянии двинуть и пальцем, не говоря уже о более активных телодвижениях. В горле пересохло и теперь противно зудело, вызывая желание как следует прокашляться. — Я вижу, ты проснулась. — Донеслось как будто сквозь толстую вату, но даже так Вилл узнала голос Князя, сожалея, что не может сейчас достойно ответить. — Ты в безопасности, не волнуйся, но твоя магия несколько пострадала от воздействия энергетических решеток, так что сейчас нужно будет немного потерпеть. Вилл даже не вздрогнула, когда ладони Фобоса прошлись по рукавам вниз и легли на талию, тут же задирая рубашку, хотя хотела бы дать ему, как минимум, пощечину, а лучше навредить как-то посерьезней, чтобы надолго запомнил, чем чревато раздевание беззащитных бессознательных девушек. Но нет, она была пленницей собственного болеющего тела, которое сейчас даже не в состоянии открыть глаза. Прохладный ветерок из открытого окна неприятно холодил раскаленную кожу живота и груди, заставляя покрываться мурашками, и Вилл начинала уже немного переживать, когда Князь без всякой паузы стянул с нее белье, и прикосновения вдруг исчезли, заставив ее откровенно потеряться, ведь теперь его местонахождение оставалось загадкой. Плевать, лишь бы этот неприятный холод исчез поскорее, потому что Вилл начало ощутимо морозить, как часто бывает при болезни, сменяя жар на холод почти в секунду, и это волновало в разы больше, чем застывший где-то на периферии Фобос, непонятно зачем ее раздевший. Вандом почти уговорила себя отрешиться от бренной реальности и вновь заснуть, как неприятно прохладные простыни вдруг исчезли, и она на секунду застыла в воздухе, ощущая мягкие прикосновения только под коленями и на спине. Похоже, Фобос вознамерился перенести ее куда-то на руках, и, имея возможность управлять собой, Вилл непременно шарахнулась бы в сторону. Не потому, что неприятно, а по той причине, что это руки человека, который предал ее и целенаправленно отправил на смерть. Вилл сжигала себя в черном пламени гнева, почти физически ощущая запах горелой кожи под носом. О да, она сожжет и Фобоса тоже, как только окончательно придет в себя. — Это просто вода. — Успокаивающе произнес Князь, заметив, как Вилл судорожно дернулась от погружения в непонятное теплое нечто. Если он сейчас отпустит, то Вандом наверняка камнем пойдет на дно. Отличная смерть — утонуть в ванне, но Князь держал крепко и надежно, хотя о какой надежности может идти речь с этим человеком. — Тебе не стоило трогать прутья, они всегда защищены направленным потоком энергии, и, учитывая, что твоя собственная сила была ограничена наручниками, это привело к тому, что твоя магия от кистей до плеч теперь не циркулирует. — Тихо поведал Князь, как будто баюкая Вилл мягкими интонациями своего голоса, но она слишком зла, чтобы уснуть и пропустить момент, когда сможет высказать ему все, что думает. — Я пропущу свою магию через твои руки, чтобы восстановить поврежденные каналы. Вода — отличный проводник. Вилл не возражала, едва ли обратив внимание, когда чужая сила мягко потекла сквозь пальцы выше, до локтей. Такая прохладная, как морской бриз в жаркий летний день, как глоток холодной воды посреди полудня в пустыне, и Вилл почти расслабилась, забываясь в облегчении, но, стоило вспомнить, от кого она блаженно принимает помощь, как желание сложить лапки и плыть по течению мгновенно испарилось, заставляя напрягаться всеми мышцами, вновь обретшими былую подвижность. Лихорадка отступала, нехотя отдавая Вилл контроль над телом, и окружающий мир постепенно переставал казаться таким режуще острым, пока вовсе не пришел в свое нормальное состояние без прыгающих под веками пятен. Прохлада чужой магии исчезла так же внезапно, как и появилась. Вандом не смогла удержаться от желания сжать и разжать пальцы, с упоением ощущая знакомое родное покалывание на подушечках — магия будто вновь приветствовала ее. — А вот теперь поговорим. — Произнес Князь, уже в спальне укутывая ее в теплое одеяло, и только теперь Вилл открыла глаза, уставившись на него осуждающим взглядом. Дурацкое влюбленное сердце на мгновение сжалось, отметив откровенно помятый вид Князя и такую вселенскую усталость, будто он три дня без сна вкалывал в каменоломнях и теперь держался из последних сил. Вилл с трудом отогнала это чувство — она больше не будет заботиться о нем, ни в коем случае. — Мне не о чем говорить с вами, Князь Фобос. — Холодно произнесла Вилл, не дрогнув ни единым мускулом и отвернулась, давая тем самым понять, что разговора не будет. Хотя, куда она отсюда денется? Ее спасение наверняка приведет к серьезному конфликту с Кондракаром, так что у Князя должны быть очень и очень весомые причины для подобного поступка. Вилл сомневалась, что эти причины придутся ей по душе. — Как ты думаешь, зачем я это сделал? — С тяжелым вздохом спросил он, устроившись напротив, но не слишком близко. Чтобы у Вилл не было повода возмутиться. Вандом стоически промолчала, хотя возмущение так и рвалось наружу. Пусть сам рассказывает, если так хочет, а ей сказать нечего. — Вилл, ответь пожалуйста. Ого, оказывается Князь знает и такие слова, как «пожалуйста». Вот это прогресс личности. — Власть, сила или что-то другое — мне все равно. — Безразличным взглядом пялясь в стену, фыркнула Вилл. — И то, и другое. — Подавленно кивнул Фобос, и, знай Вандом его хоть немного хуже, поверила бы в искренность. Не теперь. Поздно быть искренним. — Кровь Оракула нужна для ритуала становления Истинным Правителем. — Мне все равно. — И я поступил отвратительно, когда использовал тебя для этого. — Да, так и есть. И что теперь — используешь меня для чего-то еще? Валяй, у тебя отлично получается! — Взорвалась Вилл, давая волю гневу, хотя с трудом сдерживала слезы. Так хотелось поверить, простить и забыть обо всем, но он предаст еще раз и еще, пока ее душа не станет похожа на извалявшиеся в грязи обрывки. Помолчав с минуту, убеждаясь, что больше ему ничего не скажут, Князь обошел кровать по кругу, присев перед Вилл на пол, и мягко схватил ее за руки, едва она вознамерилась отвернуться. — Я ужасный человек, Вилл. Я вор, тиран и убийца. Я именно тот, кем ты меня считаешь. — Он неосознанно погладил ее пальцы, вызывая в Вилл сначала волну чистейшего сочувствия любимому человеку и желания переубедить, а потом понимания, что именно этого Фобос и добивается. — Я едва ли когда-то признавал свои ошибки. Но сейчас. — Фобос поднял на нее виноватый взгляд, встретившись со стеной старательно возведенного безразличия. — Прости меня. — Нет. — Вилл вырвала свои руки, спрятав их под одеяло. — Если ты пытался давить на жалость, то получилось скверно. После того, как ты воспользовался мной и кинул, словно кость, Кондракару, ты не имеешь права просить прощения. К тому же, в этом нет смысла. Я все равно опять в твоей власти, и, если это очередной хитроумный план, то тебе никто не мешает пользоваться мной и дальше! Я все равно не… Сквозь пелену непонятно откуда взявшихся слез, просочившихся сквозь хлипенькую безразличную маску, Вилл не успела заметить, как Князь рывком поднялся, притянув к себе вместе с одеялом, и приник к губам. Просто прикосновение, не пытающееся претендовать на большее, и он остановился на этом, но Вилл вдруг пришла в такую ярость, что, выпростав ладонь из складок ткани, со всей силы ударила его по щеке. Секундное удовлетворение быстро схлынуло, пока Князь ошалелым взглядом смотрел на нее, дотрагиваясь до покрасневшей щеки свободной рукой в попытке осознать, что только что случилось. — Не смей трогать меня! — Прошипела Вилл, и, будь она кошкой, шерсть бы встала дыбом. Защитная реакция, не более, от уверенности, что вот теперь Эсканор с ней точно нежничать не станет. Магия бурлила в венах, готовая выплеснуться наружу. — Можешь ударить еще раз, если хочешь. — Поджав губы, заключил Фобос. — Это не изменит того факта, что я люблю тебя. — А я тебя — нет. — Выпалила Вилл раньше, чем успела подумать. Это конец? Очевидная ложь в стремлении задеть хоть как-то, хоть одну струну в его душе, чтобы больно было не только ей, забыв напрочь, что факт произнесения признания вслух в их случае — не гарант того, что это правда. Но, похоже, Князя задело, раз уголки его рта безжизненно опустились, едва приняв подобие улыбки, а взгляд окончательно помрачнел, потеряв всякие краски. Нахмурившись, он придвинулся чуть ближе, протянув руку поверх ее плеча к спинке кровати, в которую Вилл успешно уперлась спиной, не замечая, куда она, собственно, отодвигается. Бежать некуда. — Ты лжешь. — С убийственным спокойствием произнес Князь. — Скажи, что ты лжешь. — Уже громче. — Единственный, кто тут лжет — это ты. — Выплюнула Вилл ему в лицо. Она ждала ответа, продолжения полемики, хотя бы спора, из которого можно выпутаться, но не того, что ее вдруг схватят за руки, придавив их к кровати, и вопьются поцелуем в губы. От неожиданности Вилл даже не успела воспротивиться, позволив Фобосу беспрепятственно проникнуть внутрь с напором дикого зверя, вгрызшегося в желанную добычу. Замычав, Вилл изо всех сил замотала головой, пытаясь вырваться, но только лишь получила легкий укус, заставивший ее вздрогнуть и жалобно захныкать, пока Князь безраздельно господствовал внутри ее рта. Терпеть подобное она, конечно же, не собиралась, а потому через секунду Князь с шипением отстранился, получив следы чужих зубов на языке. — Что ты творишь?! — Вскрикнула Вилл, безуспешно пытаясь выдернуть захваченные запястья. — Я докажу, что ты лжешь. — Ехидно улыбнувшись, облизнулся Фобос. Вилл вздрогнула, оказавшись вновь на простынях с поднятыми над головой запястьями, вдруг обнаружив, что одеяло бесполезной тряпкой валяется где-то в стороне, и она под Фобосом совершенно нагая. Нет, он не сделает этого. — Ты собираешься изнасиловать меня? Вилл замерла, ощущая, как сердце судорожно бьется о ребра изнутри то ли от страха, то от того, что она идентифицировать не могла. Каждый возможный путь к бегству заканчивался тут же, на постели, где колени Фобоса буквально сдавили ее ноги, не давая двинуться, а руки каким-то неведомым заклинанием связаны над головой. Князь смотрел в ее испуганные глаза, обводя большим пальцем овал лица, и мягко улыбался. — Конечно же, нет. — Вилл не успела выдохнуть, как он продолжил. — Ты сама захочешь. — Его рука незаметно скользнула вниз, проводя пальцами между складочек, а вторая ладонь мягко гладила ногу, постепенно отводя ее в сторону, чтобы после сползти на талию и рывком придвинуть девушку ближе. Вилл слишком сильно прикусила губу, отчетливо почувствовав не только пальцы, но и кое-что посущественнее. — Точнее, уже хочешь. Вилл судорожно дернулась, выгнувшись дугой, и зашипела, изо всех сил выкручивая запястья из невидимых пут. Это не она хотела, а ее тело вкупе с чувствами, которые все еще вопреки всему хотели Фобоса. Всего, без остатка, несмотря на его отвратительные гнусные поступки. — Нет. Отпусти меня. — Вилл тихонько заскулила, стоило Князю двинуть пальцами, лаская и размазывая ее собственную смазку, одновременно с этим спускаясь поцелуями по шее вниз. Проигнорировал. Конечно же, как иначе, если колени Вилл уже раздвинуты в стороны, а пальцы Князя беспрепятственно ворвались внутрь нее, медленно массируя несмотря на то, что Вилл отчаянно ерзала, стараясь усложнить ему задачу. Тело продолжало предавать ее, затуманивая мозг острым возбуждением. Обиды и злость отступали — Вилл отчаянно цеплялась за них, чтобы окончательно не сдаться. Она не могла позволить этому случиться. Не сейчас. Не так. — Нет ничего страшного в том, что ты хочешь меня. — Искушающе прошептал Князь, опаляя дыханием ухо. Вилл судорожно вздохнула, когда к первому пальцу добавился второй, толкнувшись глубже. — Просто признай это. Даже если она хотела, никогда бы не признала вслух. А она хотела, учитывая недвусмысленные реакции тела. — «Хотеть» и «любить» — разные вещи, Фобос. И то, что ты сейчас делаешь, не имеет никакого отношения к любви. — Максимально спокойным тоном отрезала она. Пусть бедра непроизвольно подавались навстречу, а поясница выгибалась, Вилл все еще считала, что все это должно закончиться. Может быть. Если он перестанет выводить ее из равновесия жаркими поцелуями в шею. Наверняка останутся засосы. — Да что ты говоришь? — Ехидно усмехнулся Фобос. Прекратив неспешные мучения, Князь перекатился вместе с ней вбок, поднявшись на колени и вновь притиснув Вилл к спинке так, что она зависла в воздухе, вынужденная обхватить его ногами, чтобы не упасть. Ее связанные руки оказались зажаты между их разгоряченных тел, и Вилл не упустила возможности накрыть губы Князя пальцами, ограничив его хотя бы в чем-то. Впрочем, это не особо мешало ему говорить: — В ту ночь, когда мы делали это впервые, ты так не думала. — А потом ты взял и предал меня. Говоришь, что любишь меня, но как можно этому верить после того, как все это время вместе было одним сплошным обманом? — С болью в голосе спросила Вилл, тут же ругая себя за несдержанность. Что уж точно она не собиралась делать, так это показывать Фобосу, насколько все это ее ранит. Вдруг этот вечер — очередная ложь? — То, что происходит между нами, никогда не было ложью. — Князь обнял ее за пояс, зарывшись носом в изгиб шеи, и, если забыть про то, что они оба голые в полушаге от того, чтобы окончательно перевести разговор в горизонтальное положение, то это даже мило. Нет, не мило. Приди в себя, Вилл. Фобос — отличный актер, и планы его покрыты мраком. Быть к нему лояльной — плохая, донельзя отвратная идея. Вилл с трудом сдержалась, чтобы не провести рукой по его волосам, разрываемая изнутри противоречиями. Доверие, желание любить и быть любимой, чувствовать защиту и заботиться — все было живо в ней, оборванное и окровавленное, оно все еще хотело верить Фобосу. Разочек, всего один, а потом хоть в бездну головой, если обманет. Глупое сердце. — Прости меня, Вилл. — Тихо шепнул он. — Если ты хочешь уйти, я…отпущу тебя. Только дождись, пока ситуация с Кондракаром стабилизируется. Аккуратно посадив ее на покрывало, Князь дотронулся до пут на запястьях, рассеивая незамысловатое колдовство, и Вилл осознала, что и сама могла бы сделать это, если бы пораскинула мозгами чуть дольше секунды. Получается, никто ее толком и не держал, давая реальную возможность вырваться в любой момент? Стало стыдно, что в момент слабости она вдруг забыла, что не является типичной девушкой в беде. Тогда, получается, она и правда хотела не только телом, но и разумом, раз не слишком настойчиво искала пути отступления, предпочитая взывать напрямую к Князю. И он, зная это, все равно остановился, когда она попросила. Отпустил. И сейчас они оба не знали, что делать. — То, что я люблю тебя, ничего не меняет, по сути. — Тихо начала Вилл, сложив руки на груди в символичной попытке прикрыться. Сознание ломалось и изгибалось, разрываясь и угрожая возникновением неплохого раздвоения личности на почве стресса. Да, она больше не верит ему. Да, факт того, что Фобос — беспринципный ублюдок, никто не отменял. Но она решила забыть об этом. Только сегодня, пока на рассвете солнечный свет не раскрасит небосвод алым. Поцелуй вышел скомканным и очень влажным, пока они исступленно переплетались языками, стараясь запомнить друг друга, отпечатать в памяти смазанные прикосновения и тепло рук, хаотично гуляющих по телу. Вилл почти всхлипнула, оказавшись вновь прижатой к дереву спинки в состоянии невесомости, где единственной опорой был Князь, сжимающий ее ягодицы. Она сама потянулась вниз, когда Фобос переместился поцелуями на грудь. Быстро нащупав возбужденный член, провела пальцами вдоль взбухшей венки, тут же вернувшись обратно, чтобы чуть нажать и размазать прозрачную капельку на головке. Князь рвано и горячо выдохнул ей в шею. Его темный многообещающий взгляд обласкал ее всю, пока не нашел глаза, и он ехидно улыбнулся за секунду до того, как войти в нее рывком сразу, на всю длину, заставив Вилл несдержанно застонать в голос от прострелившего тело удовольствия. Фобос двигался медленно и тягуче, дразня их обоих, то входя полностью, то почти выскальзывая из теплого нутра с характерным хлюпом. Вилл изнемогала, горела в их общем пламени, поддаваясь дьявольскому искушению. Жарко дышала даже не в поцелуй уже, а так — периодическое столкновение губ, пока они оба пытались набрать в легкие побольше воздуха из жаркого душного марева вокруг. Он ускорился только тогда, когда Вилл начала нетерпеливо ерзать и двигаться вместе с ним, что в таком положении получалось не очень. Мазнул губами по шее, нашептывая всякие глупости, прижался всем телом, распластав ее по дереву. Его руки, казалось, были везде, и Вилл почти что помнила, как сама, осмелев, мучительно медленно проводила ладонями по упругим мышцам груди и ниже, старательно обводя каждый выступающий кубик, влажный от пота, и доверчиво подставляла под поцелуи шею. Выгибалась навстречу в стремлении почувствовать больше. Глубже. И, кажется, в забытьи шептала его имя на выдохе. Она была одним сплошным нервом, начинающимся там, где его орган проникал в нее, и наслаждение сладостными волнами расходилось по телу вместе с кровью. — Ах…- Вилл непроизвольно вздохнула и подалась бедрами вперед, когда Князь легонько прикусил кожу у основания шеи, тут же прошедшись по этому месту горячим языком. Удовольствие усиливалось, онемением отдаваясь в пальцах ног, и Вилл уже точно не могла соображать здраво, что делает, когда несильно потянула Князя за волосы, заставив запрокинуть голову, и цепочкой легких поцелуев провела дорожку до уха, обведя мочку языком. Судя по тому, как напрягся, тихо застонав, Фобос, она нашла эрогенную зону. Тонкие пальчики прошлись по плечам едва уловимыми раззадоривающими касаниями, накрыли шею, поднявшись вслед за губами вверх, и ловко распустили тугой хвост, зарываясь тут же в волосы. — Вилл. Князь интуитивно повернулся, потеревшись носом о ее щеку, и Вилл наощупь нашла его губы, сперва обводя пальцами, отстраняясь всякий раз, как Князь тянулся вперед. Толчки внутри ускорились, подстрекаемые руками Фобоса, схватившими ее за бедра, чтобы насаживать Вилл до самого основания, когда она вздумала играть с ним. — Фобос. — Простонала она, впиваясь в чужие губы, и это было последнее, что она сделала прежде, чем перед глазами разорвались маленькие фейерверки, а внутренности несколько раз судорожно сжались от наслаждения, плотно обхватывая Фобоса в ней, от чего он глухо застонал, совершая несколько последних резких движений, и излился следом, обессиленно опуская их обоих на кровать через несколько секунд. — Похоже, нам нужно принять ванну. — Лениво проговорил он, двинувшись назад, выходя. — Похоже. — Вилл грустно улыбнулась, пригревшись. Хорошо, что, обнимая ее так плотно, он этого уж точно видеть не мог. Хорошее получилось прощание.