Брызги

Стивоведение Жанр: романс, ust Рейтинг: PG-13 Размер: драббл Краткое содержание: Кое-что о стивоведении и третьем глазе. Примечание/Предупреждения: пост!ГВ Написано специально для WTF Starbucks 2020. Очень трудно оказать помощь тому, кто уверен, что в ней не нуждается, однако Баки овладел этим искусством мастерски. Вот Стиву, к примеру, помощь никогда не нужна, даже если он сидит в канаве, хлюпая разбитым носом, и гундосит своё обычное: «Я сам!». За годы дружбы Баки весьма поднаторел в основах стивоведения, хотя для этого и пришлось отрастить третий глаз. Он научился различать, когда Стив расстроен, когда обеспокоен чем-то, а когда просто устал и забыл поесть. Когда Стив хочет его общества или хочет, чтобы его оставили одного. Или когда собирается о чем-то попросить, но не знает, с чего начать. Баки долго учился подмечать все эти знаки, мелкие детали, тревожные звоночки и наоборот — искры задора в глазах. К двадцати годам Баки стал экспертом по Стиву. Мог бы даже диссертацию защитить. Странно, что по натуре Баки вовсе не был опекуном. При достаточном (и даже чрезмерном) количестве младших братьев, он старательно отращивал черствость и глухоту к бесконечным просьбам и капризам. Но Стив был совсем другим. Во-первых, Стив никогда не нуждался в чьей-либо помощи, даже если в действительности нуждался в ней позарез. Во-вторых, Стив очень смущался, когда ее получал, что было безумно мило. И, в-третьих — Баки почему-то очень хотелось быть необходимым Стиву Роджерсу. Однажды в сильный ливень у Стива расползлись дешевые подошвы ботинок. Идти дальше он мог только босиком. Баки постарался взять его на закорки, но тот соскальзывал по мокрой одежде. Поэтому остаток пути, невзирая на вялые протесты, Баки нес его на руках. Стив был таким хрупким, что мог сойти за ребенка. Он весь сжался от стыда и волнения, что их кто-то увидит, но в такой ливень прохожие предпочли остаться дома. У Стива пламенели щеки. А промокший и продрогший до костей Баки нес свою ношу и, чувствуя этот теплый вес и живую тяжесть, ощущал себя самым сильным, самым надежным и самым счастливым парнем во всем Нью-Йорке... Тогда он понятия не имел, что именно означает эта забота. Лишь падая в ледяную пропасть несколько лет спустя, еще успел неожиданно, отчаянно осознать: «Как же я люблю его, Господи!..» А потом забыл об этом на много-много лет. И не вспомнил бы сам. Но то, чего он в те годы так и не смог осознать до конца, понял Зимний Солдат. Этот парень вообще думал предельно лаконично. Вот и мысль о Стиве, только что вытащенном на берег Потомака, была простой и четкой: «Он мой». И всё. Это не нуждалось ни в доказательствах, ни в дальнейшем осмыслении. Это был факт, очевидный, как рассвет. Солдат это просто знал. И Баки, проснувшийся в Зимнем Солдате спустя неделю с лишним, очень удивился ясности этой мысли. Спустя еще месяц понял, что да, это правда. И вместе с тем — нет. Да, Стив был его... всем. Что бы это ни значило. Он хотел с рычанием отбивать Стива у врагов, кем бы эти сволочи ни были. Готов был отметелить всех, кто посмел бы Стива хоть пальцем тронуть. До каждого ублюдка, посмевшего наставить на Стива оружие, должно было дойти — Стив его. И всякий, кто тронет Стива, будет иметь дело с ним. Зимний Солдат мало знал о праве собственности, зато чувство собственности у него было что надо. Всё внутри него кричало: «Стив Роджерс принадлежит мне!» Впрочем, Баки подозревал, что всё как раз наоборот. Это он принадлежал Стиву. С самого начала. С потрохами. Стив занимал в его голове самый высокий пьедестал, перед которым Баки исправно совершал необходимые ритуалы. Постоянный источник тревоги, тоски и счастья. Но Стив не был его Стивом. Стив принадлежал обществу, флагу, миру и справедливости. Это пробуждало внутри такую болезненную волну протеста, что в итоге Баки решил держаться от Стива подальше. Необходимость делить героя Америки со всеми вокруг вызывала отчаянье. Он даже хвалил себя за то, что держится, не мчится к ноге, как хороший пес. Что научился жить без Стива... Однако стоило Стиву объявиться в его румынской квартире, как старые привычки начали брать своё, а к тому моменту он был уже слишком Баки, чтобы долго сопротивляться. Что ж... в каком-то смысле он был вознагражден. Стив выбрал его, отправился с ним, и, оставшись наедине со своей давней страстью, Баки не мог поверить, что они наконец-то одни, в затерянной африканской стране, где никому нет до них никакого дела... Казалось бы — вот оно! Подойди, признайся, пусть он поймет, что тобой двигало все эти годы!.. Он же видит весь мир, и никогда — то, что под носом! Но Стив всегда думал о важном, и редко — о личном. В Ваканде мысли Стива были далеко, Баки видел. Третий глаз не закрылся, как оказалось. Стив беспокоился о команде. Баки остро чувствовал, что не сможет его удержать, и знал, что не станет даже пытаться. Потому что забота о Стиве стала привычкой, а Стиву нужно было другое. Лететь. Спасать. Стив не хотел оставлять его одного, поэтому Баки пришлось самому принять тяжелое решение, чтобы избавить Стива от мук морального выбора. Ему было не впервой уходить в криосон, и он умел настоять на своем, хотя Стив поначалу пытался спорить. В конце концов, любовь — это внимание к тому, кого любишь. Баки уснул со спокойным сердцем. А когда проснулся в следующий раз, Стив сидел у койки, виновато и неуверенно улыбаясь. — Спас команду? — спросил Баки хрипло. Он не знал, сколько времени прошло, но был рад видеть Стива. — Да. — Я исцелен? — Не совсем. Но они нашли способ. — Тогда почему меня разбудили? Стив смущенно потупился. — Потому что я настоял. Прости. Не могу без тебя. Очень робко, будто боясь причинить боль, Стив накрыл его кисть ладонью. Мягко сжал. — Если я не прав, можешь дать мне в челюсть, — наконец, сказал он. — Для этого тебе придется наклониться. — Я не прав? — ладонь Стива стала горячей и повлажнела. Он напряженно ждал ответа и волновался так, словно для этого вопроса собрал в кулак всю силу воли. Стив всем видом давал понять, что в основах бакиведения тоже делает определенные успехи. — Извини, что понял не сразу... Может, попробуем? И большим пальцем погладил по руке. Баки вдруг понял, как не хватает второй руки, чтобы закрыть лицо. — Тупица. И повернул ладонь, позволяя Стиву сплести с ним пальцы.