золотая застёжка

      Всю дорогу мы очень радушно и мило разговаривали о всяких разных событиях, как и у могилы. Оказывается, Бруно на небесах очень ждали, а Наранча пытался отговорить людей свыше от их решения. Аббаккио никто из этих ставших дорогими мне людей не встретил. Наверное это из-за того, что он погребён в другом месте. Но небеса-то одни и те же, разве нет?…       Бучелатти говорил, что видел, как я жил без них и чувствовал за меня всю тяжесть, горе, скорбь и прочее, что я переживал. То есть он мог догадаться о моих чувствах?! Этот момент заставил меня несколько напрячься. Наранча же рассказал, что на Земле было лучше, чем там, куда он попал. Что ж, значит, они только рады, что вернулись. Надо будет потренировать Gold Experience на умение воскрешать всё живое или неживое - может, ещё кого-то смогу воскресить. Это было бы хорошей услугой, за которую можно было бы срубить очень много денег, необходимых для процветания мафии.       — Слушай, Джорно, а ты вообще хоть как-нибудь планировал сближаться с Мистой? — спросил Наранча.       — Сближаться? Нет, а зачем? — поинтересовался я. Действительно, зачем, если я уже влюбился в лидера? — Как друзья мы и так достаточно близки. А в плане любви… У меня, вообще-то, всё в порядке с ориентацией!       — А как же тогда, когда я спалил тебя за… ну, этим? — смущённо спросил Наранча, жестами намекая на тот случай с Мистой. Значит, он всё-таки вспомнил. Господи, как же двусмысленно это звучит… А выглядело-то как… Представить страшно, что было бы, если бы Наранча рассказал об этом кому-то. Кому угодно. Даже прохожему с улицы.       — Это было просто залечивание ран. Не глупи, Наранча, — ответил за меня Бруно с странным подтоном в голосе, который я не смог понять. — Между прочим, это болезненная процедура.       — А с Триш? С Триш не думал сблизиться? Вроде как она красотка. И добрая где-то в глубине души.       — Триш? Так они с Гвидо вроде как крутят, я был уверен.       — Совет да любовь этим двум.       Мы все дружно посмеялись и продолжили поездку. А через несколько часов мы были у аэропорта и покупали билеты туда, где похоронили Леоне. Гирга по нему очень скучает. Даже несмотря на то, что мы с Леоне не успели сдружиться, он был мне дорог, как товарищ. Он был дорог мне, потому что был дорог Бруно. Возможно, Бучелатти и любил Леоне… Одна только мысль об этом приносила боль и дискомфорт. Почему же? Зачем я думаю о том, что у Леоне могло быть с моим капо? Зачем я вообще влюбился в Бруно?…       В любом случае, прошло некоторое время, пока мы не полетели. Мой любимый сидел рядом. Конечно, он мог выбрать абсолютно любое место, но почему-то решил сесть именно рядом со мной… Наши руки почти соприкасались друг с другом. Кровь гонялась по сосудам с бешеной скоростью. Блин. Он же наверняка чувствует, что моя рука стала теплее…       — Слушай, Джорно. Когда я был на небесах, я чувствовал, как плохо тебе было. Прости меня, пожалуйста. Думаешь, мне не стоило лезть на Босса? - с раскаянием, но при этом лёгким юмором спросил Бруно. Я лишь тихонько выдохнул, чтобы он ничего не заподозрил.       — Не знаю. Не полезь ты на Диаволо, не спас бы Триш. Жалел бы до конца жизни. Она же тебе вроде как дорога, да?       — Как человек да, а как товарищ… Вы все мне очень дороги. И ты - тем более, Джорно.       Бучелатти положил руку мне на плечо… И сердце снова начало отплясывать чечётку.       — С-спасибо, ты тоже для меня дорог…       — Вы там что, сосаться собрались?! — крикнул Наранча. И лишь тогда я заметил, что Бруно пялится на меня, мягко говоря, странно. И что атмосфера между нами повисла максимально… необычная. Такая нежная, такая тихая и уединённая. Но комментарий Наранчи разбил эту атмосферу на осколки неловкости и раздражения.       — Наранча, фильтруй выражения! — слегка разозлился капо.       — Ладно, ладно, — нехотя ответил Наранча. И это была уже вторая странная ситуация из всех тех, которые только были последнюю неделю.