«Alter Ego», или Цирк уродов.

Для Птицы день начался с самого пробуждения скверно, ибо он пришел к осознанию сути произошедшего прошлой ночью. Несмотря на все свои старания не попасться, он угодил в лапы охотников, как самая обычная птица, теперь уже посаженная в клетку. В груди до боли щемило от безысходности, и даже физические увечья не напоминали о себе с такой настойчивостью. Его кидало то в гнев, то появлялось чувство смиреной безразличности, но всё же бойцовская натура заставляла существо бороться, не сдаваться никому и ничему в этом мире. Особенно в этом злосчастном месте. Ближе к обеду к нему снова пришли люди, но на этот раз уже из персонала с электрошокерами и оружием. Один стоял, целясь в Птицу через прутья решетки, другие открывали дверцу, намереваясь одеть новенькую жертву их хозяина, а сам Кроули наблюдал за всем со стороны, потягивая дорогую сигару. Основателя грела мысль о том, как можно будет содрать кучу денег со зрителей за столь необычное представление с участием аналога Ангела. Ведь он так похож на небесного война, а ярые антирелигиозные деятели многое дадут, чтобы поиздеваться над «Творением Божьим», надрывая глотки в оскорблении и богохульстве. - Бейте по животу и спине, мне не нужны шрамы на видных местах, - приказал основатель своим рабочим, которые с опаской подбирались к вставшей Птице. Синеглазый не был рад появлению ещё одних надзирателей, и шокеры в руках заставляли крылья нервно трепетать. Один из рабочих подался вперед, показывая одежду в руках. Он был безоружен, но двое за ним уже стояли в оборонительной позе, готовые ужалить при малейшем сопротивлении. Птице это не понравилось, и он вжался спиной в решетку, раскрывая крылья до тех пор, пока те не уперлись в железные прутья. Частично длинные перья пролезли через них, оттопыриваясь в разные стороны. Клекот - предостерегающий пока что, но это испугало держателя одежды, и заставило другого охранника ткнуть существо в грудь заряженным оружием. Разряд тока был небольшой, но синеглазого хорошо тряхануло, заставив согнуться и зашипеть. Однако надзиратели зря расслабились, ибо в следующее же мгновение, Птица выбил шокер из рук недруга. Испуг в его глазах сменился исступлением; он попытался отступить, но было уже некуда, а даваться людям так просто не хотелось. - Твою же мать, дай сюда, - Кроули спешно подошел к тому, кто держал транквилизатор и выхватил оружие, целясь в Птицу. Зажмурив один глаз при прицеле и два раза нажав на курок, он всадил дротики точно в шею. Сотрудники расступились по углам клетки, смотря, как Птица падает на четвереньки и пытается отползти. - Тупая тварь, - носок дорогих туфель впился существу в живот, переворачивая его на бок, что чуть не вывернуло одно из крыльев, ведь Птица упал на него, даже не успев расправить. Да и некуда было, собственно. Синий взор устремился к основателю - уставший, но по-прежнему строптивый, говорящий, что его не так-то просто сломить. Он будет держаться долгое время, но Кроули был иного мнения. - Я тебя всего нашпигую дротиками, если ты не подчинишься мне, - наступив мутанту на горло, он сильно вдавил подошву в хрупкую шею, отчего тот тяжело захрипел и задергался, пытаясь избежать мучений. Дышать почти не выходило, трахею пережало основательно, и он начал терять сознание - в организм не поступало должного уровня кислорода. Скривив губы, Кроули на мгновение наступил сильнее и отпустил того, сплюнув в сторону. - Одевайте его. Потом им займется Дин, – стряхнув теплый пепел Птице на живот, он вышел из клетки, оставив перепуганных рабочих вместе с существом. Мутант, сипло дыша, откашлялся и позволил надеть на себя штаны вместе с кофтой, что застегивалась не только спереди, но и сзади, оставляя вырезы для его крыльев. Странное одеяние - было видно, что сшито оно на заказ, ибо в обычном магазине такого не встретишь. А когда была застегнута последняя молния, синеглазого оставили одного, позволив вновь упасть на холодный пол маленькой тюрьмы в состоянии полудремы. Препарат расползался по крови стремительно, охватывая каждую мышцу железными оковами, а разум - непроглядной пеленой, что делало восприятие происходящего вокруг похожим на сон. Птице это даже нравилось, ибо ясность рассудка делала лишь хуже. Он не желал быть пленным уродом, таким же как все вокруг него. Дрессировщик явился под вечер, к этому времени туман в голове рассеялся, и Птица смотрел на мир трезвыми глазами. Вальяжной походкой, идя прямиком к новой зверушке в клетке, Дин улыбался предстоящему веселью, поглаживая кожаный кнут в своих руках. Гул в помещении, издаваемый животными и недолюдьми, тотчас смолк. Никто здесь не смел перечить жесткой руке своего мучителя. Остановившись, мужчина обвел взглядом сидящую фигуру и усмехнулся, опуская руку с кнутом. В его пальцах были ключи, и, вставив один из них в замок, он повернул его, открывая дверь настежь. А дальше ничего не произошло. Он просто стоял, смотря в упор на Птицу. Существо в свою очередь насторожилось, а сердце в груди забилось чаще. Быть может, именно сейчас он сможет уйти отсюда? Неужели его отпустят, дав возможность сбежать? В горле мгновенно образовался нервный комок, который он поспешил сглотнуть. Свое волнение Птица выдал хаотично бегающим взглядом от двери к человеку рядом с ней. Крылья качнулись, напряженно раскрываясь. Придерживаясь прутьев позади себя, он выпрямился в полный рост. Взгляд диких, но осмысленных глаз, вопросительно и с долей непонимания остановился точно на очах надзирателя. И Дин кивнул в ответ, отступая. Игра в молчанку продолжалась еще около минуты, пока Птица, наконец, не осмелился сделать первый шаг к двери, затем ещё один, и, по мере приближения к мнимой свободе, он ощущал вкус того, что утратил с незабываемой ясностью. Его босые ступни уже достигли порога, как вдруг по ногам ударил тяжелый кнут. От непонимания и боли он приглушенно вскрикнул, дернувшись назад и ударившись плечом о прутья, которые больно впились в его ребра и уязвимый изгиб крыла. Поморщившись и часто дыша, он в растерянности посмотрел на дрессировщика, залившегося радостным смехом от реакции своей зверушки. Его веселья никто не разделял, более того, все смотрели на Птицу с сочувствием, пониманием, а некоторые просто отвернулись, сделав вид, что спят. Каждый из тех, кто был в клетках и бассейнах знал каково это - унижение. Дин являл собой воплощение вселенского зла, надменности и коварства. Его кнут щелкнул в воздухе ещё раз, заставив Птицу на короткий миг зажмуриться. - Давай, иди сюда, – подозвал к себе дрессировщик, отступая от клетки ещё на несколько шагов, подергивая плавно кнутом длиной метра полтора. Он орудовал им так, словно предмет являлся ничем иным, как продолжением сильной руки. Птица на эти слова не сразу среагировал должным образом, но что-то подсказывало ему, что стоит всё же выйти из клетки. Пришлось. Он отлип от решетки, крепко сжимая пальцы в кулаки, и покинул свою тюрьму, вдохнув и выдохнув. Он впервые за долгое время был взаперти, но, не чувствуя железных оков, почувствовал себя храбрее. - Без шуточек, не строй из себя камикадзе, - виляя кнутом сбоку от себя, Дин окинул беглым взглядом тело подопечного, будто присматриваясь, куда обрушить следующий свой удар. И ему захотелось поглядеть, насколько чувствительны эти необъятные, черные с проседью крылья. - Я научу тебя понимать мои слова и слова отца с первого раза, ничтожество, - кривя губами, отчеканил дрессировщик, поднял руку с кнутом, резко крутанув им в воздухе, и обрушил новый удар по правому крылу близ основания. Закрыться мутант не успел, только по инерции расправил крылья в стороны, что лишь сыграло на руку врагу. Боль охватила каждую клеточку тела. Синеглазый агнец широко открыл свои очи, в это же веремя из груди вырвался сиплый крик, схожий с орлиным. Ему было больно настолько, что ноги начали дрожать, а взор помутнел. Реакция тела была неистовой, и Птица не сумел скрыть её. Он рванул в сторону выхода из шатра, взмахивая крыльями, взлетая на добрых пару метров в высоту и стремительным рывком оказываясь ближе к долгожданной свободе. Но радость слишком быстро настигла его, а вместе с ней и разочарование. Раздался щелчок. В ногу впились, словно ядовитые змеи - заряженные электроды, отправляя взлетевшее существо в нокаут. Разряд был достаточно сильным, чтобы оглушить даже медведя, а что он мог сделать с человеком средних размеров? Синеглазый пал ниц в судорогах от разряда. Дин отпустил курок и выдернул электроды из существа. Тело Птицы обмякло. От удара оземь он разбил себе лоб и содрал кожу с плеч и локтей. Крылья измазались в пыли и, нелепо раскрывшись, лежали по обе стороны от него. - Вашу мать, - ругнувшись, Дин подошел ближе к обездвиженному телу и толкнул его ботинком в бок, проверяя сознание. Но реакции не последовало, и, поджав губы, он нервно подергал кнутом, думая над тем, как оправдаться перед отцом за подобное. Ну не подгадал немного - со всеми бывает. К тому же с подобной тварью дрессировщик имел дело впервые и не мог предугадать дальнейшие действия того. Так он и скажет отцу, если тот будет недоволен покалеченным экспонатом. - Паскуда, - в сердцах пнув Птицу в бедро, Дин свистнул, подзывая к себе атлетов, и указал на бессознательное существо кивком, отходя в сторону. - Перетащите его обратно в клетку, отцу ни слова, – предупредил он и направился к своему трейлеру, прорычав под нос что-то нецензурное.