«Alter Ego», или Цирк уродов.

- Повторяй за мной, давай, - который раз вторил тонкий детский голосок, но с такой серьезностью, что и взрослый бы подчинился. - Ме-е-еня-а-а, - медленно протянула девочка, поведя ладонью перед прутьями, за которыми сидел сосредоточенный крылатый и, нахмурив брови, потешно выпятил губы вперед. - М…мын, - клекот. Не получалось уже в который раз, и это раздражало, но глядя в глаза девочки, что были строгими как у заправского учителя, он осекался. - Ты делаешь всё правильно, каждый учится на своих ошибках, - с умным видом проговорила она и кивнула, от чего волнистые волосы цвета каштана качнулись перед лицом, закрывая добрую его часть. – Давай еще раз. Смотри, - она приподняла подбородок, чтобы он лучше видел, как шевелятся ее губы и язык: - Ме-ня. Ме-е-е-ня-а-а-а. - Ммм… - Птиц старательно прижал язык к небу, задрав голову абсолютно так же, и не сводил с нее взгляда синих глаз, сейчас не способных оторваться от своего учителя. – Ме-е, - выдавил он из себя и улыбнулся беззвучной улыбкой, когда девочка напротив подпрыгнула на согнутых ножках и хлопнула в ладоши. - Получается! Запомни это, давай еще раз. Давай – ме-ня. Это просто, ну? На него уставился один большой глаз цвета необычного, похожего на чешую карпа, что переливался от светло-серого до голубоватого. Второй был скрыт под теми же прядями, что и остальная половина лица. - Ме, - теперь уже быстрее произнес он и сжал пальцы на ступнях крепче, качнувшись в позе лотоса взад и вперед от накатившего приятного чувства по телу. Он радовался впервые за долгую пору вместе с этой девочкой и на время забывал о том, где он и что ему приходится делать. - Ме, - он продолжил, раскрывая рот и поглядывая искоса за девочкой, когда та беззвучно подсказывала, что нужно делать. Птиц выдал короткое: - А. - Ура! Ну, почти ура, теперь скажи все вместе и не забудь про букву Н. Ме-ня. Хорошо? – она оттопырила большие и указательные пальцы на обеих руках, тем самым показывая, сколько должно быть букв в слове. Птиц учился говорить уже добрую неделю, и кроме как «пр-ривт» ничего ему не давалось, но его новая знакомая оказалась не из тех, кто легко сдается. - Меа, - повторил он, но тут же мотнул головой, хмурясь, словно говоря, что сейчас он соберется и сделает все верно. – М-м-ме-н-а, - ударение было поставлено верно, но прозвучало так ужасно, что лицо маленькой юркой учительницы скривилось, а ее рука приблизилась к собственному лбу. - Ну, что же мне с тобой делать, - охнула она под вопросительным взглядом Птица, что склонил голову в бок и снова клекотнул. Вопросительно так, словно спрашивал на своем птичьем, что она имеет в виду. - Ну, как что, - кажется, она научилась распознавать его звуки, или ей так казалось, или ему хотелось думать, что она понимает его. – Ты говоришь неправильно. Давай еще раз и… - дернувшись на звук откуда-то сбоку, она быстро поднялась на ноги, из-за чего вскочил и брюнет, распахнув крылья в сберегательном жесте. Если бы он мог, он бы прикрыл ими эту девочку, но прутья мешали, впрочем, она быстро убежала за остальные клетки, когда к ангелу подошел надзиратель. - Нашел себе подружку? – усмехнулся Дин, сплюнув себе под ноги и прошелся зубами по нижней губе, дергая бровью. – Хочешь ее, грязный извращенец? – стукнув рукоятью кнута по прутьям, вызывая неприятные мурашки по телу, мужчина подошел поближе, заглядывая в миг загоревшимся злобой глаза плененного. - Наш птенчик хочет маленькую уродину, да? – сюсюкал он, кривляясь перед клеткой, и, не выдержав, Птиц кинулся на прутья перед собой, издав пронзительный клекот. Ему не нравилась интонация, с которой говорил этот монстр и еще больше – смысл тех самых слов. Он был неправильный, грязный и полный лжи. Брюнет смотрел на эту девочку совсем не так, как вообразил себе надзиратель в своем воспаленном воображении. - Оу, ты кидаешься на меня?! – в миг интонация издевательства сменилась гневом, и, расправив кожаный хлыст, Дин ударил им по тем же прутьям, задевая тонкую кожу на лице Птица и распарывая ему переносицу со скулой. Зажмурившись и дернувшись назад, брюнет упал на копчик, вскрикнув от того, что хрустнуло одно из крыльев. Сустав оказался вывернутым, и, широко распахнув глаза, брюнет сипло захрипел, пытаясь перевернуться. - Не-е-ет! Не трогай его! Не трогай! – завопил знакомый голос откуда-то сзади. Птиц слышал лишь урывками, что происходит за пределами его тюрьмы, и из обрывков событий он понял, что Дин ударил кого-то снова, и этот кто-то начал плакать. Да так душераздирающе, что боль вмиг отступила, и на смену ей пришла чистая, выжигающая все человеческое ярость. Глаза вспыхнули, острые зубы сцепились меж собой, и, подняв голову, Птица вскочил на корточки, наплевав на волочащееся за собой одно из крыльев, вывернутое в неестественной позе. - Н-не-ет! – рявкнул он, ударившись в прутья с такой неистовостью, что сбил клетку на сантиметр вперед, продвигая. – Нет! – повторил он, ударяясь плечом повторно, заставляя прутья жалобно скрипнуть, а плечо вспыхнуть болью. Но плевать на нее, сейчас им овладело нечто низменное, первобытное и захватывающее в свой кокон как в водоворот. - Нет! – удар за ударом, клетка начала трещать по швам, буквально распадаясь. Надзиратель в какой-то момент испуганно вытаращил глаза, смотря на всё это и пятясь назад. Хлыст так и застыл в руке, а рот приоткрылся от удивления. - Нет! – Птица, казалось, было невозможно остановить, и, буквально с пеной у рта продолжая трясти клетку и разбиваться об нее, он вызвал своей вспышкой такую же реакцию у остальных жителей этого шатра. Девочка, сидящая на полу и держащаяся за своё распоротое бедро, пыталась отползти, неотрывно смотря на взбешенного большим глазом. Ей было страшно, страшно от того, каким стал ее друг, который минутой назад учил вместе с ней слова. - Нет-нет-нет! – вторя одно единственное слово, что выходило естественно, крылатый расшатал свою тюрьму настолько, что петли с калитки слетели, и она попросту отвалилась, давая свободу зверю. Тяжело дышащий, остервенелый, он услышал это, и, резко повернув голову к пути отступления, рванул к нему. - Охрана! – завопил Дин, когда со всех ног помчался прочь от клетки, потеряв на ходу свой хлыст. Но стоило пробежать всего десять метров, как он наткнулся на стаю других освободившихся, смотрящих на него злобно, как смотрят звери на тех, кто обижал их Очень долгое время. - Нет…суки! – отступив назад, Дин широко раскрыл глаза, хватаясь судорожно за свой шокер на бедре, - Я вас тут всех поубиваю! Пошли нахер! Назад! – рявкнув последнее особенно громко, заставив кого-то даже пошатнуться, он в отчаянии нажал на курок и выстрелил в первого «урода», заставив того упасть на землю и забиться в конвульсиях. Это отпугнуло зверей, но ненадолго. Замешательство длилось буквально несколько секунд, и тут раздался боевой клич. Птиц был свободен. Он совсем машинально посмотрел в сторону выхода, затем на толпу, что разрывала своего мучителя, а после на девочку, тихо всхлипывающую где-то под колесом телеги. Сейчас ему предстояло сделать выбор из трёх вариантов: свобода, без которой жизнь дальше казалась просто бессмысленной; месть, о которой он грезил каждый раз, чувствуя жгучие удары плети на своем теле; и защита того, кто в трудную минуту оказался рядом и помог ему, заставил поверить в светлое будущее и вспомнить о том, что мир не так уж и плох, если приглядеться. Он двинулся к телеге. Накрыв девочку крыльями и прижав к себе руками и ногами, Птиц крепко сжал ее в своих объятиях, с опаской озираясь по сторонам большими от испуга глазами. Девочка плакала, ей было больно, у нее текла кровь, а та, что залила все его лицо и шею, как-то не ощущалась. Ее словно не было, она была не важна. Но девочка, она была всем для него в последнее время, лучом света в кромешной тьме. Ее нельзя потерять. Выстрел. Оглушающий выстрел раздался над шатром. Затем еще один, затем еще. Вместе с ними были вскрики, предсмертные хрипы и тишина. Весь рев, что поднялся за несколько минут под шатром, утих, а звери расползлись по своим углам от окровавленного, дергающегося тела Дина. У главного входа стоял Кроули, держа длинный кольт в руке, и смотрел на всю толпу с прищуром, лишь в последнюю очередь взглянув на своего сына. Надзиратель хрипел, пытаясь отползти куда-то поближе к отцу, зажимая кровоточащие раны и плача, будучи не в силах перетерпеть адские муки. - Убрать тела. Закрыть животных. Его в санитарную и дайте мне ружье с транквилизатором, - холодно отчеканил хозяин цирка, заправляя свой кольт обратно в пояс, и посмотрел в сторону, наткнувшись взглядом на своих телохранителей. – Быстро! – те поспешили повиноваться: Кроули боялись все. Его боялся даже Дин. Птиц так и сидел, спрятав девочку под своим крылом и раскачивался, пытаясь обнимать ее сломанной рукой. Сейчас он был сплошь залит собственной кровью, на плече торчала белая кость, одно из крыльев вовсе не двигалось, а глаза ошалело смотрели в одну точку. Девочка затихла, в его руках ей стало спокойнее, да и страх окутывал с каждым чужим шагом всё больше. - Ну, что, Ангелочек, - голос приблизившегося Кроули был особенно сладким сейчас и раздался совсем над головой, - доигрался?