просто и очевидно и не так много, чтобы просить от кого-то

— Папа! Папа! Папа! Питер усмехнулся, когда его сын прыгнул на него, катапультируя его на диван: — Будь осторожен, приятель. Ты можешь что-нибудь опрокинуть. — Ты не поверишь, какой у меня сегодня был день! Питер поднял большого, с карими глазами мальчика и посадил его на своё колено: — Ну что ж, рассказывай. — Детский сад — это круто! Миссис Робисон была такой потрясающей, у меня был свой собственный шкафчик, и она прочитала нам эту потрясающую книгу об одном коте, который был в сомбреро. На перемене я изучил свою книгу, и другие дети странно на меня смотрели, но это нормально, потому что я закончил свою книгу, и это было потрясающе! А потом в обед мне пришлось сидеть за столиком для аллергиков, но я был не один! Там был этот мальчик, его зовут Олли, и у него есть собака по имени Барбара. Он любит Могучих Рейнджеров и его любимый цвет зелёный. У него также есть зеленая коробка для ланча с Могучими Рейнджерами и ещё эти потрясающие шарики из гранолы, которые были без орехов. Я знаю, что они были без орехов, потому что я их прочитал и потому что у него аллергия на орехи, что означает, что мы можем делить еду, и я буду в порядке, кроме того, что у него чу-встви-тель-ность к глютену, так что он не всегда может есть мои закуски, но если ты будешь упаковывать мне безглютеновые закуски, то мы сможем! У него действительно очень светлые волосы, они блестят на солнце, и у него есть ямочки, что так круто! Но у меня есть веснушки, а у него их нет, и он подумал, что это круто. Питер кивнул, всё ещё переваривая гиперскоростной рассказ: — Звучит отлично! Я так рад, что у тебя был отличный день! — Привет, сладкий, — Мэй встретила, целуя Питера в голову. — Привет, Мэй. Спасибо, что всегда рядом с Беном. Сегодня был долгий день в лаборатории. — Что угодно для моего любимого внука и моего любимого племянника, — она сказала с морщинистой улыбкой. — Ты будешь ужинать сегодня или нет? — спросил Питер. — Я бы с радостью, но мы с Хэппи собирались куда-нибудь сходить. Он кивнул: — Скажешь ему, что мы с детьми передаем привет? — Разумеется, — она слегка сжала его руку. — Люблю тебя, дорогой. Он нежно улыбнулся: — Тоже тебя люблю. — Где Мейбл? — громко спросил Бен, поворачивая голову в поисках своей сестры-близнеца. Как по сигналу, большая голова тёмных кудряшек подбежала, прыгая на брата и отца. — Осторожно, тыковка. Ты знаешь, что Бенни хрупкий, — ответил Питер. — Я не хрупкий! — надулся Бенни. — Прости, сынок. Ты прав, — он оставил нежный поцелуй на его волосах, пока Бенни лопотал от отвращения. — Как твой первый день в школе?! — Бенни спросил Мейбл. — Мр. Гринвуд и я прочли кучу книг вместе! А потом мы с доктором Чо провели больше медосмотров. И у меня остался мясной рулет на обед. — У меня тоже! — громко воскликнул Бенни. Когда он начал повторять тот же самый рассказ, Питер просто смотрел с мягкой улыбкой. Все началось с ЭмДжей. Он и ЭмДжей влюбились ещё в школе. После их беспокойной поездки в Европу, украденных поцелуев по пути к битве, и опасной ситуации с раскрытием его личности публике (но, к счастью, видео было уничтожено до его передачи), они нашли спокойствие в присутствии друг друга. Однако, когда они разошлись по университетам, Питер в университете Нью-Йорка и Эмджей в Гарварде, они сделали большой перерыв. По крайней мере, пока не столкнулись друг с другом снова на встрече выпускников. К тому времени Питер имел степень доктора наук в области химической и биомедицинской инженерии и имел комфортную работу в НИОКР в Stark Industries, что Тони оставил возможность для него наряду с его ночной подработкой на стороне в качестве Человека-Паука и наставника для нового поколения героев. Он находил своё место в странном мире совершеннолетия, но в основном просто проявлял изобретательность и ходил вслепую. Итак, одетый в рубашку на пуговицах (которая действительно подходит!), галстук со вкусом (или, по крайней мере, он надеялся) и черные брюки с жилетом, он вошел в залы Мидтаунской Школы Науки и Технологий, засунув руки себе в карманы. Большую часть времени он проводил вместе с Недом, как и в школе. Они оставались близки на протяжении всего времени в университете, и оставались ещё ближе, когда Нед стал официальным техническим гуру для Юных Мстителей. И только когда он увидел ЭмДжей, яркие неоновые огни, светящиеся против её тёмных волос и отражающиеся от её белого брючного костюма, он наконец оставил сторону Неда. Общение с ней было блестяще. Казалось, что время остановилось. Она поступила в Гарвард, специализируясь на политологии, а затем в юридическую школу. Сосредоточилась также и на бесплатных делах неблагополучной молодежи, была политической активисткой в своё свободное время, владея одним из самых быстрорастущих политических блогов. Она была такой же пламенной, страстной и язвительной, какой он помнил её, и быстро влюбился. Хотя ЭмДжей, возможно, и не подходила для простой домашней жизни, она все равно остепенилась с Питером, хороший пентхаус в городе рядом с её фирмой и его лабораторией, и годами они оба отчаянно пытались завести ребенка. Они ходили к врачам, пока все они говорили, что нет признаков бесплодия, которые давали им расписания и графики и идеальное время, чтобы всё сработало, но ничего не прижилось. А потом, в один роковой апрельский вечер, когда дождь тихо стучал в окно, ЭмДжей вытащила тест на беременность с двумя линиями. Несмотря на постоянные протесты, Питер относился к ней с заботой и осторожностью. Он пеленал ее одеялами, когда ей было холодно, и массировал её ноги каждую ночь. Следил, чтобы он не ел никакой еды, которую она не могла есть, чтобы она не чувствовала себя отчуждённой. Он готовил ей здоровые обеды и совершал ночные поездки в магазин замороженных йогуртов, когда у неё были страстные желания. Даже отведал шоколадный пудинг с креветками, о котором она не могла перестать думать. Но его мир был потрясен, когда она родила детей. Они оба были преждевременными. Бенни был болезненным, худым и слабым. Плохие лёгкие, плохое сердце. И Мейбл? Она унаследовала от Питера больше, чем они могли себе представить. Новорожденная с силой поднимать грузовой автомобиль, пиналась, пока была еще в утробе, разрывая внутренние органы матери изнутри. Малыши появились на свет, живые и здоровые, но ЭмДжей… она… Она не выжила… — Др. Чо понравились мои новые светящиеся кроссовки! Она сказала, что они очень хороши для бега и дают мне стимул бегать, — сказала Мейбл с гордостью, когда руки её непосредственно лежали на бедрах. — Сколько кругов ты сделала сегодня? — спросил Питер. — Я пробежала полмили сегодня! Вчера не дошла до полмили, но сегодня смогла. Я думаю, это из-за моих новых туфель. Питер кивнул: — Наверное. С двенадцатью неделями отпуска по уходу за ребенком Питер проводил свои дни в импровизированной неонатальной реанимации Новой Базы Мстителей. С Мейбл под пристальным присмотром за её неопределенным набором сил и Бенни, который едва держался со своим дефектом межпредсердной перегородки и респираторным дистресс-синдромом новорожденных, Питер заматывался из-за тревоги. И он не получил времени, чтобы переварить эту новость. Минутки для скорби. Он должен был проявить мужество и позаботиться о единственной вещи, которое имело значение. Единственных вещах, которые имели значение. Его детях. В первый год, когда Питеру пришлось вернуться на работу, Бенни проводил большую часть своего времени с Мими Мэй, а Мейбл проводила время в медотсеке, получая огромное внимание от врачей, которые уравновешивали свои тесты с достаточным количеством физической привязанности. Однако, после того, как врач получил разбитую ключицу от неуместной крошечной детской руки, им пришлось нанять бронированных медсестер. Питер держал их как можно больше, пытаясь установить с ними крепкую связь, но он знал, что этого недостаточно. Если бы ЭмДжей была там, возможно, они бы… Он изо всех сил старался представить их друг другу и дать им время, чтобы сблизиться, но Бен был хрупким, и у Мейбл была сила, которую она ещё не могла контролировать. Но они так любили друг друга. Бен пробудил в Мейбл осторожность. Она была нежной, доброй и осторожной с Беном. Именно тогда Питер понял, что он никогда не должен и никогда не сможет разделить их, несмотря на опасность. И они были неразлучны с того момента, как сошлись. Когда они были вместе, они были просто нормальными детьми. Нормальные дети, которые любили купаться с лишними пузырьками и резиновыми утятами, которых они катали по волнам, слюнявили Gerber хлопья и грызли мягкие щупальца на своих плюшевых кальмарах. Мейбл была загадкой, которую нужно было понять. Как и Питеру, ей нужны были огромные порции, чтобы оставить её таким же здоровым, пухленьким ребенком, каким она была. У неё была склонность прилипать к вещам, особенно к Питеру, когда он пытался уложить её спать. Она могла раздавить титан голыми руками (они узнали это после того, как она разбила ногу кофейного столика, как кусочек алюминиевой фольги, и стеклянная столешница чуть не упала на ее маленькую голову). Она была быстрой, энергичной и гибкой. Была здорова, в отличие от своего больного брата, и, несмотря на свои способности, прогрессировала как нормальный ребенок. Бенни был совсем другим. Будь это частые поездки в медотсек с пневмонией или менингит, который оставил его глухим в правом ухе, или дыра в сердце или же плохие лёгкие, всегда было что-то новое с Бенни. И потом у него была сильная аллергия на арахис. Одна из его закусок была сделана на том же оборудовании, что и арахис, и он покрылся сыпью, его губы утроились в размерах, а язык вырос, когда Питер привел его в медотсек. Итак, всё, что было сделано из арахиса или связано с орехом, исчезло из дома Паркера. Питер не сказал бы, что он был мелочным родителем, но именно таким он и был. Трудно было не быть таким, когда у тебя были такие дети, как у него. — Вы, жулики, хотите помочь мне приготовить ужин? — спросил Питер. Их глаза расширились. — Да! — Конечно! Он рассмеялся: — Идите вымойте руки, а я установлю ваши станции. Один из их любимых семейных ритуалов - приготовление ужина вместе. Это было чем-то, что заставляло детей быть занятыми и сфокусированными, где они могли также играть музыку и говорить о том, что у них на уме. Питер не был лучшим поваром, пока не встретил ЭмДжей, когда она ясно дала понять, что не будет любящей домохозяйкой. Так что он научился этому. Парень готовил ужин каждую ночь и совершенствовал ремесло, и он благодарил чтобы ни было на небе за это каждый день, потому что одной потерянной вещью, касающейся детей, стало меньше. Он пытался относиться к ним как можно более-менее нормально. Меньше всего парень хотел, чтобы его дети чувствовали себя иначе и изгоями. Так что, несмотря на свою заботливость и чрезмерную защиту, он позволил им жить как мог. Хотя Бенни не мог бегать по парку, а Мейбл не могла висеть на рукоходе (её ненадежно сильная хватка всё ещё была слишком рискованной), они наслаждались качелями. В то время как Мейбл наслаждалась тем, как она прыгала и танцевала вокруг квартиры, Бенни тряс своим тамбурином (в основном) (почти) в такт. Мейбл ежедневно проводила физиотерапию, бегала по полосам препятствий и оттачивала свои силы, а Бенни часто отдыхал на ночь, погружал нос в книги с большими очками на носу. В каком-то смысле, Мейбл и Бен могут казаться противоположностями. Но в их различиях они нашли баланс. Мейбл была полна бесконечного творчества. Она ставила пьесы, придуманные из глубин своего воображения. Она пела песни и танцевала сложные (ну настолько сложные, насколько трехлетний ребенок мог придумать) рутины. И пока девочка рассказывала истории, Бен помогал ей создавать миры. Он строил ей сложные декорации из картона и фольги. Костюмы, сделанные из клочков, реквизит, сделанный из мусора. Он был как его отец. Новаторский и обходящийся тем, что есть. Бенни читал Мейбл свои книжки с картинками, когда они сидели в своих кроватях, иллюстрируя сюжеты с идеальной интонацией и радостью, что заставило её думать о следующей истории, которую она создаст. Его обширные познания в литературе помогали ей создавать следующий шедевр. Мейбл была умной, и она знала границы, которые были на месте, когда дело касалось Бенни. Она знала, что они с Бенни построены по-другому. Что она сильнее, чем он когда-либо мог стать, а он слабее, чем должен быть. Она всегда стояла слева от него, чтобы он мог слышать её, и когда его левое ухо закладывало, они общались при помощи языка жестов. Она была терпелива, когда он не мог двигаться также быстро, как она, или ему приходилось взять свой ингалятор. Она дважды проверяла каждую еду, которую он ел, и очень ясно давала понять официантам в ресторанах, что у её маленького брата (младше на три минуты) аллергия на орехи ("и он может умереть, если он съест орехи, так что не кладите их, чтобы вы не делали, потому что он может умереть ") и непереносимость лактозы (хотя ей всё ещё было трудно выговаривать непереносимость лактозы). И Бен был терпеливым. Он был молод и не понимал всего о Мейбл и её силах, но знал достаточно. Он знал, что это секрет, и знал, как хранить секреты. Он был хорош в хранении секретов! Как в тот раз, когда Мими Мэй помогла ему и Мейбл сделать папе альбом со всеми любимыми воспоминаниями, и у них было много фотографий, потому что папа делал так много фотографий всё время. Иногда это так раздражало, потому что "Давай, папочка, мы просто едим мороженое и идем в парк", но он так широко улыбался, когда получил его, потому что они с Мейбл хранили секрет целый месяц до его дня рождения, и он был так счастлив, что плакал, и оно того стоило. Но, как бы Питер не хотел, чтобы Мейбл получила нормальное детство, которое она заслуживает, она должна была остаться на домашнем обучении не только для того, чтобы защитить себя и правду о её способностях, но и чтобы включить как можно больше обычного физического графика, потому что в три года она даже не была готова находиться в комнате людей без того, чтобы кто-то следил за ней. Но, когда наступил сентябрь, лучезарный трехлетний Бенни направлялся в детский сад, рюкзак Винни Пух на спине и его светящиеся Skechers на пятках. К своему облегчению, а также к своему разочарованию, Бенни вошел в школу с легкостью, без слез или мольбы остаться с отцом, и когда он вернулся домой, у него была самая яркая, зубастая улыбка. Бенни не завел много друзей в дошкольном учреждении, не из-за того, что не старался. На самом деле он был очень разговорчивым, харизматичным ребенком, который любил других людей. Но его зрелость означала, что у него были проблемы с общением со сверстниками, особенно когда многие из них не ценили интересы Бенни, например, чтение. На самом деле, большинство его сверстников еще не умели читать. Однако, несмотря на свой развитый интеллект, он наслаждался дошкольным образованием. Ему нравилась структура и взаимодействие, а также прикладное искусство. Но больше всего он хотел вернуться домой и провести время с сестрой и отцом. — Так как это особый случай, я подумал, что мог бы позволить вам выбрать ужин. — Какой у нас выбор? — любопытно спросила Мейбл. — Мы можем есть тако, персональные пиццы или спагетти и фрикадельки, — сказал Питер. Взгляды Мейбл и Бенни пересеклись. — Пицца!!!! — Ну, к счастью для вас, у меня есть все ваши любимые начинки, — сказал Питер, направляясь к холодильнику. — Чур мне бекон! — объявил Бенни. — Нет! Я хочу бекон! — заявила Мейбл. — У нас достаточно бекона для всех, — заверил Питер. — И Бенни, я принес тебе побольше сыра без молока. — Спасибо-о-о! — Он запел. — Мейбл, не ешь весь сыр. У тебя не останется ничего для пиццы. — Ладно.