просто и очевидно и не так много, чтобы просить от кого-то

Довольно скоро они возвратились к рутине школы. Ранние утра, для проверки того, что у всех почищены зубы, расчесаны волосы, одежда правильно надета и все в рюкзаке, перед здоровым завтраком (этим утром были парфе с клубникой, черникой, ванильным йогуртом и гранолой без орехов, которую рекомендовал друг Бенни). Тем не менее, Бенни был необычно тихим, когда ел. — Что у тебя на уме, малыш? — усомнился Питер. — Ну, уже почти выходные, — сказал он, все еще смотря на свою чашу. — Угу, — медленно сказал Питер, призывая его продолжить. — Ну, я… эм… ммм… я хотел спросить, могу ли я попросить моего друга Олли прийти и поиграть? Питер улыбнулся так широко, что его щеки болели, но быстро замаскировал радость нейтральным выражением: — Ну, меня это устраивает. Если его родители не против, тогда почему бы и нет. Бенни поднял глаза: — Правда?! — Конечно, — заверил Питер. — Но как насчет встретиться в парке, чтобы я мог узнать его родителей до его приезда сюда? Бенни кивнул головой так быстро, что Питер мог сказать, что у него кружится голова. — Я напишу тебе записку, которую Олли отвезет родителям, и потом мы во всем разберемся, хорошо? Бенни улыбнулся, с йогуртовыми усиками над его губами: — Хорошо! Это был еще один долгий день в лаборатории, и Питер шел забрать Мейбл из Новой Базы, когда ему позвонили с неизвестного номера. Он почти не ответил, пока не вспомнил о записке, которую оставил в ланчбоксе Бенни. — Это Паркер, — ответил он. — Привет. Это отец Бенни Паркера? — спросил гладкий, богатый голос. Дыхание Питера застряло в горле: — Я… эм, да это я. Питер Паркер. Я полагаю это отец Олли? — Харли Кинер, — он представился. — Олли не переставал говорить о твоем сыне. — То же самое с моим сыном. У него… — Питер сделал паузу. — У Бенни были проблемы с поиском друзей, так что я был рад узнать, что он так легко нашел общий язык с Олли. — Мы только что переехали из Теннесси, так что я действительно беспокоился о том, что заведет ли Олли новых друзей, но Бенни был так добр и вежлив. — Я рад это слышать, — признался Питер. — Мальчики хотят встретиться в эти выходные. Питер потряс головой: — Да. Бенни только об этом и говорил во время поездки в школу этим утром. Харли усмехнулся: — И Олли умолял меня позвонить тебе, как только мы вернёмся домой после пару дел после школы, но потом наступил ужин, и я подумал, что должен покормить его, прежде чем звонить. Надеюсь я не помешал. — Вовсе нет. Я просто возвращаюсь домой после работы. — Здорово. Здорово. Была минута молчания, прежде чем Питер заговорил, после того, как он откашлялся: — Значит, эм, игровое свидание. Я никогда не планировал ничего подобного, так что я не знаю, что делать. Я… Я бы попросил его приехать к нам, но я надеялся, что смогу встретиться с тобой лично, узнать тебя немного, прежде чем он… — Нет, нет. Я тоже так думаю. Не беспокойся об этом. Кроме того, немного свежего воздуха звучит неплохо. Питер улыбнулся: — Да. Это так. Он сел в машину, переключаясь на блютуз. — Вам нравится Вашингтон Сквер Парк? Не знаю, как там Олли, но у Бенни тяжелая форма астмы, так что он не любитель бегать. Но он любит играть с игрушками, и он любит делиться, так что я уверен… — Ты действительно не привык к таким вещам, да? — Нет. Я действительно не привык. Он рассмеялся: — Дети находят свое собственное развлечение. Просто быть вместе для них достаточно. Это дает волю их бурной фантазии. К тому же, если у Бенни нет аллергии, я с удовольствием привезу нашу собаку. — О, боже, это было бы здорово. Бенни любит собак. — Тогда я приведу ее туда, когда мы встретимся, — он сделал паузу. — И еще не совсем осень, так, что ты думаешь о том, чтобы Бен принес свои плавки? Плескаться в фонтане? Дети постоянно так делают. — Думаю ему это понравится, — сказал Питер. — Хорошая сделка, тогда! Еще одна пауза: — О! Пока я не забыл. Закуски. Я знаю, что у Бенни аллергия на арахис и непереносимость лактозы, но у Олли сильная аллергия на все орехи и ужасная чувствительность к глютену, так что как насчет того, чтобы я придерживался сухих закусок, а ты принес сок. — Я могу это сделать. Ты хочешь, чтобы я принес тебе кое-что? — Есть тележки с едой для взрослых. Питер удивленно засмеялся: — Звучит хорошо. Так, суббота? Во сколько? — Работает ли 10 утра? Олли обычно спит после обеда. — Бенни вырубается, как только сахар из сока выходит из системы. Харли усмехнулся: — Звучит верно. 10 часов? — 10 часов. — Увидимся тогда. С Мейбл в Новой Базе на выходные, Бен нервничал, пока шел, своя рука в руке Питера, на Вашингтон Сквер, когда его другая рука хваталась за его плавки с акулами. Питер просто осматривал достопримечательности, наслаждаясь бризом и прослушивая многочисленные разговоры шумных улиц. Он легко махал рукой Бенни, глядя на него с любимой улыбкой: — Ты рад, приятель? Он улыбнулся: — Я так рад! Ты полюбишь Олли. Он самый крутой из всех. — Я уверен, что так и будет, — ответил он. Затем Бенни начал болтать о строгом взгляде Олли на фастфудовую картошку фри. Когда они вошли в большой парк, Питер просканировал толпу, но замерз, когда увидел высокого и мечтательного блондина, смеющегося на другой стороне фонтана. Он оттолкнул волосы со щеки, напрягая свои бицепсы в обтягивающей майке, когда смотрел вниз. — Вот он! Я вижу его! Я вижу его! — Бенни воскликнул, потянув Питера так сильно, как его хрупкое маленькое тело могло. — Осторожно, приятель. Он обратился к посетителям, с которыми они сталкивались: — Извините. Извините за это. Извините. — Олли!!! Маленький мальчик с яркими платиновыми светлыми волосами посмотрел вверх, широко раскрыл глаза, чуть ли не спотыкаясь в своих тапках, когда он побежал обнимать бегущего мальчика: — Бенни! Питер бежал к ним, слишком напуганный, чтобы быть слишком далеко от него. — Вы, должно быть, Питер. Питер посмотрел вверх и оцепенел, когда его глаза встретили яркие голубые глаза. О нет. — Приятно познакомиться с вами лично. Он протянул руку, чтобы пожать. Питер схватил еe, очень осторожно, чтобы не сжать слишком сильно: — А мне-то как приятно. — Мы можем зайти в фонтан? — спросил Бенни. Питер неуверенно посмотрел на Харли. Он улыбнулся, понимающе глядя на него, и, кивая, придал ему уверенности. — Конечно, солнышко. Бенни триумфально протянул кулак, взял Олли за руку и затащил его в центр фонтана. Питер, не отрывая своего пристального взгляда от Бенни, испугался, когда Харли положил руку ему на плечо. — Извини. Не хотел тебя напугать. — Ничего страшного, — ответил Питер. — Это его первое игровое свидание, не так ли? Питер кивнул, комок в горле: — Ага. — Станет легче. Первый раз, когда Олли пошел к другу, я провел все время с прикованным к гостиной взглядом, создавая все эти наихудшие сценарии. «Что, если он врежется в стеклянный кофейный столик и разобьет его?» Или «что, если он проломит себе голову о твердую древесину?», — он потряс головой, выпивая из бутылки воды. — Но ты знаешь своего ребенка, и я могу сказать по тому, как Олли говорит о нем, он не дурак. И увидев его? Я вижу, как он осторожен. Посмотри, как медленно он движется теперь, когда он в воде. Он держит голову прямо и знает, что правильно, а что нет. Он будет в порядке. Питер чувствовал как он расслабляется: — Спасибо. Это действительно помогает. — Это тяжело, позволять им делать свои дела, но они могут иногда упасть, и ты должен позволить им, или они никогда не научатся самостоятельно вставать. — Ты действительно хорош в этом, — тихо сказал Питер. Харли замолчал: — Я… я стараюсь изо всех сил. Мы все так делаем. Мы все стараемся изо всех сил. — Олли твой единственный… — Да. Если не считать Барбару. Скажи привет, милая. Шелти счастливо тявкнул. Питер, впервые с тех пор, как он туда пришел, оторвал взгляд на секунду, зная, что Харли следит за ситуацией, и встал на колени, чтобы дарить щенку любовь: — Привет. Разве ты не самая прекрасная девочка во всем мире? — О, не говори ей этого. Ее эго огромное. У нее сразу голова закружится. Питер засмеялся: — Буду иметь в виду. — Только мы. Олли, я и Барбара. — Да, здесь то же самое, — он встал. — Быть родителем-одиночкой тяжко, независимо от того, кто ты, и я… тебе просто нужно работать с тем, что у тебя есть. Это была трудная адаптация, неожиданно не иметь ее рядом с… но они счастливы, или, по крайней мере, я надеюсь, что они счастливы. — Они? — спросил Харли. Питер безмолвно проклял себя: — У Бенни есть сестра. — Олли не упоминал о ней, — сказал Харли. — Она на домашнем обучении. — Могу я спросить почему? — спросил Харли с неохотой. — У нее проблемы со здоровьем. Ей трудно находиться рядом с людьми. Просто… Мы хотим уберечь ее, пока мы все еще пытаемся выяснить степень опасности. — Мне очень жаль, — нежно сказал Харли. — Она родилась с этим. Это… это то, что убило ее мать во время родов. Но это… это сложно и не так просто объяснить, как буквально, так и образно так что… — Нет, конечно. Я не буду совать нос, — заверил Харли. — Спасибо. Они оба смотрели на то, как мальчики плескались в фонтане. — Олли не мой. Питер поднял глаза: — Что? — Он моей сестры. Ее и ее жены… ну, она сделала искусственное осеменение и родила Олли, но когда ему было два года, они с женой попали в аварию, и, ну… я был его крестным отцом. Питер повернулся к нему лицом, когда блондин все еще смотрел на фонтан: — Мне жаль. — Это было тяжело, принять его, но… но я никогда не мог просить ничего другого. Он… он мой мир, и он всегда будет моим миром. Он свет моей жизни, и он всегда напоминает мне, что в этом мире есть добро, даже если то, как мы объединились, не было ничем хорошим. — У детей есть способ показать тебе это. Харли кивнул: — Да. Есть такое. Бенни поскользнулся, когда он прошел через струю фонтана, что заставило Питера побежать вперед, но он был остановлен сильной рукой Харли. — Просто подожди. Без малейших колебаний и боли, Бенни встал обратно, хихикающий и яркий, хватая Олли за руку и начиная снова плескаться вокруг. — Видишь? Он в порядке, — сказал Харли. — Да. Он в порядке. Бенни немного покружился, прежде чем пошатнуться и упасть на колени, когда еще один радостный смех покинул его губы, прежде чем встать снова. Питер неуверенно вздохнул: — Он был недоношенным. Много осложнений. Дыра в сердце, плохие легкие, все плохое. Мы не думали, что он продержится несколько раз. Почти всегда, если быть честным. И я просто… мне так страшно. Мне так страшно, что однажды ему будет больно, и он не выживет. Когда ему было три года, он катался на санках со своей сестрой и он разбил ключицу, и у него лопнули нервы, и он потерял чувства в левой руке. С тех пор все изменилось. И я… его кости. Они хрупкие. Не знаю точно почему, но он получил это от меня, я уверен. Когда я был в его возрасте… Боже. Я был разбит. И я никогда бы не пожелал этого никому, особенно моему… и я просто хочу, чтобы он был здоров и счастлив. Я хочу, чтобы у него было нормальное детство, где он не будет беспокоиться о том, что его легкие дадут сбой, или о том, что его кости сломаются пополам, или, или… — он остановился. — Извини. Это определенно не тема для первого игрового свидания. — Тебе ведь не с кем поговорить? — Так очевидно, да? — спросил Питер. — Ну, к счастью для тебя, я новенький в городе, и мне действительно нужен кто-то, кто покажет мне окрестности и предупредит меня о любых прикрытиях для наркотиков, замаскированных под кексовые магазины. Питер фыркнул: — Я могу это сделать. У меня есть обширные знания по этой теме. Харли повел бровью: — Ой, да ну? — Да, по правде, это так, — он сопнул носом, когда он подумал. — Кексовый Централ, Малиновые Кексы, Шоу Конфет и, это конечно не магазин кексов и не прикрытие для наркотиков, но Любимые Леденцы Лолиты являлся секретной криминальной базой. Харли удивленно смотрел на него: — Шутишь? — Мне тоже хотелось бы, чтобы это было шуткой, — ответил он хладнокровно. — Так ты у нас коп, значит. — Нет, нет. Просто слышал местные сплетни, — пренебрежительно сказал Питер. — Это и есть местные сплетни? — Со временем к этому привыкаешь. — Не думаю, — заявил Харли. Олли швырнул в Бена горсть воды, глаза мальчика, к счастью, были защищены специальными защитными очками. Он громко рассмеялся и сделал то же самое с ним. — Что ж, чем ты занимаешься? — спросил Харли. — Я главный химик в Stark Industries. — Ты шутишь. — Почему? Разве я не похож на ученого? — Нет, я инженер-механик в SI. Двадцать седьмой этаж. — Двадцать восьмой! — воскликнул Питер. — Мир тесен. Бьюсь об заклад, мы, вероятно, видели друг друга мимоходом и никогда не замечали. — О, я бы заметил тебя, — сболтнул Питер и рот захлопнулся, когда его лицо покраснело. — То есть… я… Харли просто рассмеялся, не совсем понимая, что парень имел в виду. — Вы, химики, очень застенчивы, понимаете? У вас есть ваши химикаты и формулы, но вы никогда не делаете тяжелую работу. Вы не строители. — Ну, вы, инженеры-механики, не цените тонкости точности. — О, я не знаю точности? Когда ты будешь работать с микро-шурупами размером с рисовое зерно, и тебе нужно будет забить сотню в прототип, прежде чем машина может сделать это за тебя, расскажи мне о точности. — Ну ты позвони мне, когда будешь синтезировать формулу, которая требует, чтобы измерения не могли быть на четверть миллилитра больше, чем точное количественное измерение, иначе ты вызовешь токсический взрыв. — Как насчет того, что я позову тебя на ужин в понедельник? Питер застыл: — Что? — Мы обычно устраиваем пикник на День труда, и хотя у нас больше нет заднего двора, у нас есть гриль Джорджа Формана в закрытом помещении, безглютеновые хот-доги и булочки для бургеров и чертовски хороший рецепт картофельного салата, и мы были бы рады, если бы вы с Бенни пришли. Я ничего не знаю о вашей дочери, и если ей небезопасно приходить сюда, я не буду совать нос, но… она составила бы приятную компанию. Питер сжал губы: — Я подумаю об этом. Хорошо? — Подумай об этом, а пока мы можем поговорить о том, что ты, человек который не выглядит старше тридцати лет, главный химик. — Мне на самом деле сорок один год, — исправил Питер. — Заткнись. — Что? — спросил Питер. — Тебе не сорок один, — сказал Харли в недоумении. — Я не вру! Харли таращился на него: — Ну ты… ты выглядишь фантастически. — У меня детское лицо. Всегда было, — сказал Питер. Олли и Бенни пошли к ним, смеясь над чем-то, что только они понимали. Питер и Харли схватили их полотенца, готовые завернуть их в ткань. — Я не поздоровался с Барбарой! — Бенни громко сказал, бросаясь к собаке. — Нет. Не мочи ее. Сначала тебе нужно вытереться, — сказал Питер. — Хорошо, — надулся Бенни. — Вы, парни, голодны? У нас есть аджиль, сэндвичи и коробки с соком, — сказал Харли. Они обрадовались, укутанные в своих полотенцах. — Пойдем найдем столик, — сказал Питер и повлек их за собой сквозь толпу. Когда они сели на стол для пикника, Харли положил ланчбокс и передал ребятам их обед, а Питер сел рядом с ним. — Да за тележки с едой здесь и умереть не жалко. Отличная индийская еда, но я должен знать сейчас, ты можешь выдержать остроту? Потому что я могу сделать тебе сюрприз и взять что-нибудь вкусное, заказать что-то, что ты знаешь тебе понравится, что скучно, или, даже более скучно, ты никогда не ел индийскую еду и я возьму тебе что-то безопасное и скучное, потому что ты не любишь пробовать новые вещи. Харли усмехнулся: — Как насчет первого варианта. Удиви меня? — Это правильный ответ, — он встал, но с тревогой посмотрел на Бенни. — Ты сможешь присмотреть за мальчиками, пока я… — У нас все будет хорошо, — сказал Харли. — Хорошо, — Питер кивнул сам себе. — Хорошо. Он обошел стол и прижал губы к волосам Бенни: — Я сейчас вернусь, хорошо. Мистер Кинер будет тут, пока меня не будет. Бенни, с полным аджиля ртом, поднял большой палец. Это были самые изнурительные восемь минут, пока Питер стоял в очереди. Он ненавидел быть вдали от Бена, но, хотя он только познакомился с ним, он доверял Харли, по крайней мере, на восемь минут. Возможно. По большей части. Нет, нет. Вроде как. Слегка. Достаточно. Он вернулся с горой еды, в основном для себя, так как он не ел свой супер-калорийный завтрак тем утром, сосредоточившись на том, чтобы сделать этот день идеальным для Бенни. — Папочка! Ты должен попробовать этот аджиль! Это потрясающе! — сказал Бенни. — У нас будет пир? — пошутил Харли. — Не завтракал сегодня утром и у меня быстрый обмен веществ. — Я думаю, это преуменьшение, — пошутил Харли. Он подсунул пирожки с чечевицей на пару в самбаре и чатни и салат Харли: — Это для тебя. — Большое спасибо. — Папочка! Аджиль! — повторил Бенни. — Ладно, карапуз. Одну секунду, — он разложил все свои тарелки и плюхнулся на своё сиденье. — Хорошо. Дай мне чуть-чуть. Питер протянул руку. — Я оставил тебе только по одной штуке каждой вещи, — сказал Бенни, давая отцу все кусочки и крошки. — Ну, спасибо за то, что оставил мне хоть что-то, — ответил Питер, кладя закуску на язык. Его глаза расширились. — О господи. Это восхитительно. Он обратился к Харли: — Где ты это взял? — Сделал, — заявил он. — Не могу найти хороший безглютеновый аджиль, который не содержит такое количество соли, которое может превратить пруд в океан, так что я должен делать свой собственный. — Ну, он потрясающий. Ты должен поделиться рецептом. — Очень просто. Это занимает меньше получаса. Также можно делать с детьми. — Папочка любит готовить с нами! Мы готовим ужин вместе! — сказал Бенни. — Также как и я и дядя Харли! — сказал Олли. Бенни прикрыл рот рукой и прошептал Олли что-то, что заставило его громко гоготать. — Что? — любопытно спросил Питер. — Ничего… — сказал Бенни и сжал свои губы чтобы сдержать смех. Харли наклонился к уху Питера и прошептал низким голосом: — Дети думают, что шептаться очень смешно. Обычно они ничего не замышляют, но забавно наблюдать, как они взбудоражены, когда взрослые тоже шепчутся. Смейся, как будто я сказал что-то смешное. Питер засмеялся, заставляя Бенни и Олли смотреть на них нахмуренным лбом. — Что такого смешного? — задал вопрос Бенни. — Взрослые вещи, — просто сказал Харли. Питер молча фыркнул, улыбаясь Харли, который смотрел на него с пониманием. Бенни зевнул. — Ты устал, приятель? — Не-а, — сказал Бенни, тряся головой, закрывая глаза и еще раз зевая. — Думаю, пора идти домой, — сказал Харли. — Неееет! — проскулили мальчики. — Тебе нужно вздремнуть, — сказал Харли. — Тебе тоже, карапуз, — сказал Питер. — Мы можем закончить наш обед, но потом мы пойдем, хорошо? Ты хочешь иметь достаточно энергии для настольных игр сегодня вечером, не так ли? Бенни нахмурился, но кивнул: — Да. — Папа будет есть свою гору еды, но он не будет спешить, хорошо? Бенни усмехнулся: — Хорошо. Он повернулся к Олли и опять начал говорить милю в минуту, хотя он явно устал. Харли, своим плечом, подтолкнул плечо Питера и улыбнулся ему и проартикулировал «молодец» ему. «Совместная работа,» проартикулировал он обратно. Когда Бена уложили спать, Питер сел на диван, уставившись в телефон. Наконец-то, он позвонил Мэй. — Привет, милый. Все в порядке? — спросила она. — Я встретил парня. Была пауза на другой стороне линии: — Это же… хорошо? Да? — О! Нет! Не так. У Бенни было игровое свидание с мальчиком из школы. — Олли Кинер, да? — спросила она. — Ага. — Значит… все прошло не очень хорошо? Питер вздохнул: — Нет. Вообще-то, все прошло отлично. Даже фантастически. Олли и Бенни хорошо провели время, и отец Олли… он… просто он… он тоже замечательный. И он хочет, чтобы мы пришли на ужин на День труда. А под нами я имею в виду Бенни, меня и Мейбл. — Он знает о Мейбл? — спросила она. — Я рассказал ему прикрытие. Неопределенное и неспецифическое. Но я… они никогда… ты знаешь, единственное, что я хочу для нее это чувство нормальной жизни, но я просто… — Ты боишься. — Мэй, я в ужасе. Что если… что если что-то случится и она раскроет свои силы и он… я просто… это слишком опасно. — Питер, — ответила она. — Мейбл пять лет и пятилетки намного умнее, чем ты думаешь, а твои дети еще умнее. Мейбл прячет свои силы всю свою жизнь. Она выходила в мир, на один мельчайший момент, и пока ничего не произошло. Так что, дай ей презумпцию невиновности. Пусть она поживет как нормальный ребенок, хотя бы на один день. Позволь себе быть нормальным родителем. — Я не знаю, как быть нормальным родителем, — кротко сказал Питер. — Никто из нас не знает, детка. Но ты должен понять это. Ты должен позволить себе совершать ошибки. Ты не можешь защищать их вечно, и тебе придется иногда их освобождать. Лучший выбор для них может и не быть твоим любимым выбором, но это сделает их такими счастливыми, и в конце концов оно того стоит. Иди поужинай. Хорошо проведи время.