Я знаю, что ты чувствуешь

POV Джерард Мы купили билеты домой сразу, как только из больницы выписали Фрэнка. Он буквально светился от счастья, пока собирал свои вещи. В тот день мы впервые прошлись по улице втроём, после решив заглянуть в кафе и заказать по десерту, а главное кофе — это было то, чего подросток хотел больше всего, ведь в больницах напиток запрещали из-за большого количества кофеина в нём. У меня тоже была некая зависимость от этого вещества, поэтому я мог понять, насколько могло хотеться сделать глоток свежесваренного чёрного кофе после месяца воздержания. Погода была далеко не идеальной из-за холодного осеннего ветра и серых облаков, но они нисколько не портили такой день. Можно было считать, что это второй день рождения подростка, когда он чуть было не погиб… Ну, или неотпразднованный как следует первый. Я хотел, чтобы всё, что произошло в этом городе, осталось здесь же, и в Лос-Анджелес Фрэнк поехал без плохих воспоминаний о детском доме. Только хорошее, светлое и чистое должно быть в памяти этого человека. И страданиям там не место. За день до этого стало известно по местным новостям, что парня, который толкнул Фрэнка с крыши, посадили. И скорее всего надолго. Полиция приезжала в больницу с расспросами лишь единожды, но, видимо, им хватило полученной информации, чтобы виновник не выходил из тюрьмы около трёх лет. Мне было легче оттого, что мерзавец был за решёткой, ведь не известно, что ещё он бы успел сотворить в детдоме. Фрэнк рассказывал, что того, кто плохо обращался с другими детьми, не наказывали, а иногда и поощряли. Должно быть, в таком месте были свои правила, которые мне никогда не понять. Я стал ещё больше ценить свою бабушку и погибших родителей, которые, по моему мнению, хорошо воспитали нас с Майки. Как только заказ принесли, подросток, как и ожидалось, тут же потянулся к большому стакану с кофе. Вставив в него трубочку и, наконец, сделав долгожданный глоток, он прикрыл глаза и еле слышно промычал от удовольствия. Меня это позабавило, хоть я и думал, что на его месте выглядел бы ещё страннее.  — Мне кажется, это самое лучшее, что я пробовал за последние месяцы! Серьёзно, даже когда мне сказали, что я могу ходить по больнице, я сразу тайком прошёл к автомату с напитками, но на вкус там была скорее моча, а не кофе… — поморщившись, произнёс Фрэнк, как только оторвался от пластиковой трубочки. Я спрятал свою улыбку за таким же стаканом с напитком. Наблюдать за этим парнишкой было одно удовольствие, особенно когда он проявляет свои эмоции.  — Вот, съешь это пирожное, мне показалось ты любишь сладкое. Я не знаю, как тут готовят маковые рулетики, но я их очень люблю. — девушка подвинула небольшую тарелку с десертом, и от одного его вида у Фрэнка засветились глаза пуще прежнего.  — Спасибо, Линдси. — поблагодарил подросток и отломил небольшой ложечкой кусочек рулета, протянув прибор в мою сторону. — Джерард, хочешь попробовать? Сказать, что я был удивлён такому жесту — не сказать ничего. Я уже не ребёнок, чтобы меня кормили с ложечки. И когда это Фрэнк перестал быть таким скромным и застенчивым мальчишкой? Видимо, теперь была моя очередь смущаться. Окинув подростка взглядом непонимания, я всё-таки потянулся и съел десерт, который и впрямь оказался очень вкусным. Как же я хотел посмотреть на лицо Линдси, которая видела нас в этот момент, готов поспорить, там была смесь удивления и умилительной улыбки. Наверное, мы действительно странно выглядели. Я не мог понять, что хотел сказать этим подросток. Мне казалось, так делают только мамы со своими детьми и… Парочки? Или же он вообще ничего не подразумевал под этим? Я медленно прожевал и запил всё своим кофе, а мальчик сделал вид, что ничего не произошло и продолжил дальше есть десерт.  — Ты давно не рассказывал о себе, Фрэнки. Может, у тебя были какие-то увлечения в детстве? — попыталась разрядить обстановку подруга, но, как мне показалось, сделала только хуже. Какие могут быть увлечения у человека, который прожил всю свою жизнь сначала у родителей алкоголиков, а потом… У приёмных родителей алкоголиков, которые ещё и избивали его?! Но, на моё удивление, Фрэнка не смутил вопрос, и, немного задумавшись, он всё же начал рассказывать, местами загораясь от образов из детства.  — Родителей не всегда можно было застать дома, в основном из-за того, что они пропадали в компаниях собутыльников. У меня же не было друзей, поэтому я безвылазно сидел дома. Как-то раз, лет в десять, меня взяло любопытство и я поднялся на чердак нашего старого дома, именно туда мне запрещал заходить отец. Я тогда мало чего понимал из бредовых рассказов вечно полупьяных родителей и узнал о бывшем увлечение своего отца — игре на ударных — только когда нашёл их на том самом чердаке. — Айеро горько усмехнулся, вспоминая, как это было. Я не сомневался в том, что этот разговор был ему не очень-то приятным, но раз он сам решился этим поделиться, а не отмахнуться и увести тему, значит всё было нормально. — Я был любопытным ребёнком, поэтому сразу, как только нашёл валяющиеся на полу барабанные палочки, начал пробовать играть. Конечно, это были лишь наборы непонятных звуков, меня никто не учил как правильно стучать, но они завораживали, это я хорошо помню. С тех пор, как только родители уходили, я бежал в ту небольшую комнату и выплёскивал свои эмоции. Это не продолжалось долго, установку быстро продали, ведь с деньгами было туго, а без спиртного родители не представляли свою жизнь. — я заворожённо слушал, не смея произносить ни слова и даже прикасаться к еде, но когда Фрэнк закончил и заметно помрачнел, Линдси быстро опомнилась, наконец заметив, что подняла не самую лучшую тему для разговора.  — Оу, я как-то не подумала о том, что твоё детство было не из лучших… Мне правда жаль, я не хотела. Прости… Не в силах больше сдерживаться, я встал с места и, обойдя небольшой круглый стол, обнял мальчика. Это было далеко не самой удобной позой, но мне было всё равно. Я не хотел видеть грусть на его лице, она ему не шла, делая из Фрэнка побитого жизнью подростка, кем он, по сути, и являлся, но я такого не хотел. Поначалу он был слегка удивлён моему желанию обнять его, но через какое-то время руки юноши уже сами сцепились на моей спине, а я уткнулся носом в его отросшее каре из чёрных волос. Я бы соврал, если бы сказал, что это было неприятно. Подруга тоже не смогла спокойно смотреть на эту картинку и присоединилась, обняв подростка со спины. *** За окнами аэропорта то взлетали ввысь, то приземлялись белые и большие «железные птицы». Каждый раз я смотрел на них, уже не пытаясь отвести взгляд или закрыть глаза. Люди сновали туда-сюда, создавая много лишнего шума, который порой перекрывал звук приближающихся самолётов. Мы находились в зале ожидания, пока Линдси вышла в уборную «на пять минут». До рейса в Лос-Анджелес оставалось каких-то полчаса, поэтому я боялся как бы мы не опоздали.  — Джерард? Я просто хотел спросить… Как ты переборол свой страх самолётов? —спросил Фрэнк негромко, но так, чтобы можно было хорошо расслышать. Он сидел рядом со мной и теребил лямку своей сумки, в которой были все его немногочисленные вещи. Мне уже не было так страшно лететь после того, как я сделал это в первый раз. Я переборол страх и продолжал делать это сейчас, но теперь мысли о возможных авариях не занимали всю голову, а на глазах не было слёз. Баллато даже не пришлось меня успокаивать перед выходом, с этим я прекрасно справлялся сам. Конечно, мне по-прежнему было плохо от вида летающих машин, но я сумел настроить себя, что то, что случилось с моими родителями — никогда не произойдёт с нами. Для этого пришлось перечитать все статьи о том, что самолёт — это самый безопасный вид транспорта, а также те, в которых были чёткие указания, что делать в случае возможных аварий. Я читал их и в тот раз, когда летел в первый раз в жизни, но успокаивающие слова подруги помогали гораздо лучше.  — Со мной была Линдси. Знаешь, с ней никогда не бывает страшно. Она прекрасный человек, таких редко встретишь. — я поборол желание добавить «И ты один из них», хоть в этом и не было ничего компрометирующего. Я просто… Застеснялся? Да, наверное. Говорить это человеку, к которому ты испытываешь неоднозначные чувства довольно трудно. — Мне спокойно рядом с ней, я думаю, она была бы отличной матерью. Она обещала пожить с нами какое-то время, так что, думаю, всё будет хорошо. Фрэнк снова натянул капюшон своей чёрной толстовки, но я всё ещё мог разглядеть мягкую улыбку на его лице. Не поворачиваясь, юноша задал ещё один вопрос.  — Но как так получилось, что ты стал их бояться? Это ведь началось с чего-то. Мне правда интересно. — я усмехнулся любознательности подростка. Он уже не стеснялся спрашивать что-либо, как это было раньше. Несмотря на то, что я давно отпустил ситуацию с родителями и мог поделиться ею не только с подругой, сейчас было не то время и не то место для откровений.  — Я расскажу тебе как-нибудь, обещаю. У нас будет ещё много времени для этого. К этому моменту уже вернулась Баллато, а на её лице был свежий макияж. Губы яркого алого цвета и глаза, подведённые чёрным карандашом. Она никогда не изменяла этим двум вещам, лишь изредка меняя оттенок помады.  — О чём разговариваете, мальчики? — девушка села справа, и теперь я был между ней и подростком. Мне нравилось думать, что это моя настоящая семья, а не только по бумажкам. Линдси не продержится в моей квартире надолго, ведь за её домом тоже надо ухаживать и, как она говорила, уже скорее делать ремонт. А Фрэнку скоро исполнится восемнадцать, и я просто не смогу удерживать его у себя насильно. В конце концов, у него появится девушка… или парень, и тогда он переедет к любимому человеку. Мне не хотелось думать о том, что будет со мной после этого. Одиночество — вот чего действительно стоило бояться.  — Тебя обсуждаем. — съязвил я, соврав лишь отчасти, на что подруга состроила неодобрительную гримасу, чем рассмешила меня и Фрэнка. Посмотрев на время и решив, что скоро уже должна начаться посадка на самолёт, мы поспешили покинуть зал ожидания. При выходе Фрэнк незаметно взял меня за руку, на что я моментально попытался вырваться, но тот лишь укрепил хватку, давая понять, что не отпустит ладонь. Я улыбнулся, про себя решив, что подросток захотел так поддержать меня. Мы оба смотрели перед собой, не желая взглянуть друг на друга, потому что чувствовали смущение. Но это, как ни странно, сработало, и, заходя в салон самолёта, было уже практически не страшно. Паника отзывалась где-то вдалеке, не выходя на первый план, а мысли были только о тёплой руке Фрэнка в моей и о том, насколько же это всё неправильно.