Глава 3.
7 июля 2020 г., 14:08
Эдди видит сны.
Иногда Эдди чувствует, как он все выше и выше поднимается к сознанию. Иногда он даже чувствует, что задерживается в верхней части своего тела, так близко к тому, чтобы полностью прорваться, прежде чем просто... медленно погрузиться обратно в темноту своего сознания.
И он видит сны.
Не все из них имеют смысл. Иногда он есть, по-сонному, когда логика подчиняется законам сна, а не законам физики.
Иногда он слышит себя говорящим в этих снах. Иногда он слышит, как другие люди разговаривают с ним. Безликие миражи. Он знает их по ощущениям. Он не может вспомнить их имена или кто они, но он может чувствовать их. Близко к нему. Он чувствует тепло их тел. Иногда он чувствует отчетливые или сильные запахи — кофе и что-то вроде антисептика.
В центре всего этого он чувствует тяжесть. Все, чем он является, кажется тяжелым. Он не знает, что это — вес его тела или просто вес того, что гремит внутри него. Его дух? Его сознание? Он не знает. Это просто что-то, и это давит на него. Не дает ему открыть глаза.
Иногда он осознает, что видит сны. В этих снах он видит лица. В этих снах он разговаривает с людьми. Иногда они даже разговаривают в ответ.
Его глаза открыты, и он видит сны, но даже тот, кем он является во снах, хочет закрыть глаза. Его веки изо всех сил стараются оставаться открытыми — как будто он попал в ловушку под бурный водопад, пригвоздивший его к земле, и как бы сильно он ни пытался встать, вода крепко держала его в ловушке. У него есть образ маленького мальчика в горящем доме. Тащит его в пустую ванну, чтобы прикрыть своим телом. А затем давит вода, падающая на них сверху. Он помнит, что бросился спасать этого маленького мальчика, потому что тот кого-то ему напомнил.
Это первое ясное лицо, которое Эдди видит во сне. Веснушчатый нос и раскосые зеленые глаза, прикрытые красными очками. Вьющиеся каштановые волосы и красные ангельские щечки. Это Кристофер. И с этого момента маленький мальчик в его снах — Кристофер — повсюду следует за ним. Иногда Эдди оказывается в окружении песка, холмов, похожих на горы. Он один, и солнце светит на него. Жара стоит невыносимая, она сгущается под тяжестью его униформы. Он совершенно один в пустыне, за исключением Кристофера, который появляется на верхушке песчаной дюны и скользит вниз по песку, пока Эдди не может броситься вперед и подхватить его.
Что Кристофер здесь делает? Почему он оказался в этой пустыне? Почему Эдди оказался здесь, в этой пустыне?
Что-то в глубине его сознания подсказывает ему, что он не может бросить Кристофера. Его костылей нигде не видно, но, как бы то ни было, будь они у него, они все равно утонули бы в песке. Эдди оглядывается. Бежать некуда. Вертолета нет — он не знает, почему он его ждал, — зданий нет. Нет машины. Нет ничего, кроме песка и палящего солнца, Эдди и его сына.
И вода. Издали Эдди видит, как она поднимается над холмами. Стена воды поднималась и поднималась, пока не закрыла солнце. Она не разрушается, но Эдди знает, что это может произойти в любой момент. Вот он и бежит. Он поворачивается и бежит с Кристофером на руках, но песок тянет его вниз. У него нет опоры, он все время теряет равновесие, проваливается в песок, вес Кристофера в его руках тянет его вниз. Волна все еще надвигается, он видит ее позади себя, даже не оборачиваясь.
Он бежит в замедленном действии. Песок превращается в руки, тянет его за сапоги, ставит ему подножки и тащит все дальше и дальше, пока он не ползет на коленях.
Он поворачивается лицом к солнцу, как раз когда волна обрушивается на него и Кристофера.
Какое-то время он дрейфует. Он под водой, но дышит. В глубине его сознания возникает детский вопрос. Что, если у него вдруг вырастут жабры, как у рыбы, и он сможет дышать под водой? Но только потому, что он мог дышать, не значит, что Кристофер тоже может.
Эдди пытается открыть глаза под водой, но не может, и все же видит, что Кристофера рядом нет. Он нигде не может его найти. Он в открытом море, и вокруг него больше ничего нет. Ни рыбы, ни мусора. Ничего.
Эдди! Он слышит, как его зовут. Нет, отчаянно кричат. Он плывет, если это можно назвать плаванием. Он тянется к голосу. Эхо доносилось откуда-то — отовсюду. Вода на поверхности спокойна, он это видит. Она кристально чистая, без всякой ряби или волн. И он видит чье-то лицо. Он знает это лицо. Его голубые глаза почти сливаются с водой, но розовое родимое пятно над ними выступает как маяк надежды. Эдди его знает. И он больше не боится утонуть. Он просто должен продолжать плыть к человеку над водой.
Мужчина высовывает руку из воды, вытянув пальцы, умоляя его зацепиться, чтобы он мог вытащить его. Эдди видит, как лицо Кристофера появляется прямо рядом с лицом красивого мужчины. Он спас его. Его сердце парит, снова чувствуя легкость.
Бак. Это был Бак. Бак спас Кристофера, и он собирался спасти и Эдди. Он собирался вытащить его из воды.
Эдди был так близко. Теперь он был всего в нескольких футах от пальцев Бака, в нескольких дюймах. Он достаточно близко, чтобы различить мерцание светлых волос и теплую улыбку.
Эдди хватает Бака за руку. Что-то хватает Эдди за ногу.
И вот Эдди снова затягивает под воду, но на этот раз он тащит Бака за собой.
***
Сегодня прилетят родители Эдди. Бак договорился с абуэлой, что она заберет Криса из школы во второй половине дня и возьмет его с собой, чтобы забрать родителей Эдди из аэропорта. Вечером он должен был встретиться со всеми в доме Абуэлы за ужином. А пока он был на станции. Он должен был закончить свою 24-часовую смену около шести часов вечера, так что оставалось еще несколько часов дежурства. Хен и Чим смотрели телевизор наверху, и некоторое время Бак сидел с ними, но вскоре он начал чувствовать себя неуютно. Он не знал почему. Он провел на этих диванах почти год только с Хен и Чимом, прежде чем кто-либо из них познакомился с Эдди. Бывали дни, когда их расписание не совпадало, и у Эдди были выходные, когда Бак работал, или наоборот. Он и раньше терпел пребывание в участке без Эдди, так почему же теперь ему казалось, что по всему 118-му участку бродит призрак? Он ненавидел себя за такие мысли. Эдди не умер. Он просто спал. Он проснется, и пребывание здесь больше не будет вызывать у него приступы клаустрофобии. Он поднялся и пошел в спортзал в надежде, что жжение от поднятия тяжестей отвлечет его от беспокойства. Он не хотел сидеть в пожарной части и убивать время. Он хотел либо быть снаружи, спасая людей, либо сидеть с Эдди, либо быть с Кристофером. Он чувствовал, что теряет драгоценное время. Что он бесполезен, пока просто поднимает тяжести. Он переходит к беговой дорожке, включает на полную мощность и бегает, пока в легких не заканчивается кислород, а ноги становятся похожи на желе. Он опускается на пол, кладет руки на колени и тяжело дышит. Все, чего он хочет, — это всего лишь один момент, когда все его тело не будет ощущаться как свинец, а ум — как статика. Срабатывает сирена. Слава богу. Он вместе с командой мчится к пожарной машине и покидает станцию.***
Последний вызов занимает все оставшееся время смены Бака. Он принимает душ, переодевается и собирает вещи, чтобы подготовиться к отъезду. Он замечает Хен на своем пути, как раз когда собирается уходить, и она кладет руку ему на плечо. — С тобой все в порядке, Бак? — спрашивает она. — Да, — отвечает Бак. — Последний вызов отнял у меня слишком много сил. Она кивает. — Я понимаю. Но у тебя весь день такое осунувшееся лицо. Что-то случилось? С Крисом или Эдди? Она волнуется, он это знает. И он знает, что ей не все равно. Он не сказал никому из команды, что родители Эдди приедут в город. Он подумал, что они наверняка предполагали, что в какой-то момент это произойдет. В отличие от родителей Бака, которые никогда не мчались к своим детям, будь то смерть или рождение, родители Эдди обычно вылетали, когда случалось что-то серьезное, и до этого им долгое время не приходилось. Бак вздыхает. — Родители Эдди здесь. Я собираюсь поужинать с ними и Крисом в доме абуэлы Эдди. — Оу. — Ага, — Бак чешет шею. — Я уже предвижу, что в лучшем случае это будет неловко, а в худшем — напряженно. — Что-то я не припомню, чтобы с родителями Эдди было трудно в прошлый раз, — задумчиво произносит Хен. — Это потому, что Эдди не хотел, чтобы мы это видели. Хен кивает, как будто в этом есть смысл. Пожав плечами, она говорит: — Они его родители. Бак не знает, что еще сказать. Он чувствует себя неловко с остальными членами своей команды, и это разрывает его на части. Он не хотел ходить на цыпочках перед всеми, он просто хотел, чтобы все вернулось на круги своя. Но кого он обманывает? Когда на этой станции все было просто? — Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится, Бак, ладно? — спрашивает Хен. — Или позвони Мэдди. Я знаю, что ты любишь Эдди и этого маленького мальчика, как своего собственного, — Бак вздрагивает, надеясь, что она не станет комментировать это, — но о себе сейчас ты тоже должен заботиться. Единственный способ, которым Бак может позаботиться о себе, — это заботиться о Крисе. Хен вздыхает. — Эдди изо всех сил старался быть единственным снабженцем для Кристофера, и посмотри, куда его это ментально привело. — Он хороший отец, — слабым голосом говорит Бак. — Никто никогда не говорил, что это не так, — продолжает Хен. — Но ты когда-нибудь замечал, что Эдди был счастливее... светлее... когда ты помогал ему? Когда он не был одинок, взваливая на себя всю тяжесть мира? Бак качает головой. — Вот почему я должен сделать это для него, Хен. Я обязан заботиться о Кристофере как можно лучше, пока он не может. — Но ты не обязан делать это в одиночку, вот и все, что я хочу сказать, — говорит Хен. Она поджимает губы. — Может быть, родители Эдди поживут здесь какое-то время? Помогут тебе, Карле и абуэле Эдди позаботиться о нем. — Возможно. Я просто волнуюсь, — говорит Бак. — У Эдди не самые лучшие отношения с ними, но... — Они его родители, — заканчивают они оба одновременно. И если бы они захотели, то могли бы забрать Кристофера и Эдди из жизни Бака так же легко, как они в ней появились.***
Бак простоял на пороге дома абуэлы почти пятнадцать минут, прежде чем дверь распахнулась и на него чуть не налетел мужчина, в котором Бак узнал отца Эдди. — О! — воскликнул он. — Простите, я... я могу вам помочь? Отец Эдди — Рамон, насколько помнил Бак, — смотрел на него так, словно не узнавал. В руке он держал мешок для мусора, очевидно, вынося его для абуэлы. — Здравствуйте, сэр. Меня зовут Бак. Э-э... Эван. Бакли. Я работаю с Эдди, — бесполезно добавляет Бак. Наконец, до Рамона доходит, что он узнал его, и он протягивает руку Баку. — Точно! Я помню тебя с церемонии посвящения Эдди. Бак вежливо улыбается ему. — Да, это я. — Что привело тебя сюда, Бак? Бак уже готов ответить, когда Кристофер несется ему навстречу. — Баки! — Приятель! Кристофер проносится мимо дедушки и бросается в объятия Бака. Бак прижимает его к себе, проводит рукой по волосам. — Я скучал по тебе! — говорит Кристофер. Бак отстраняется, держа Кристофера за плечи. — Это была долгая смена, я знаю. Но теперь я здесь. Как сегодня прошел доклад по книге? — Хорошо. Мисс Флорес сказала, что ей нравится, как я использую метафоры, и ей понравилось, что я выбрал "Цветы для Элджернона". — Милый, кто там у двери? — подходит мать Эдди, а за ней абуэла. — Бак! Входи, входи. Чего ты там стоишь? Ужин вот-вот будет готов, — выходит абуэла, тянется к Баку, целует его в щеку, обнимает за плечи. — Изабель, — начинает говорить мама Эдди, но абуэла и Кристофер втаскивают его внутрь. Не успел Бак опомниться, как он уже сидел за обеденным столом абуэлы, Кристофер — рядом с Хеленой, сидящей напротив Бака, а Рамон — во главе стола. Справа от Бака сидит абуэла. Абуэла кладет еду на тарелку Бака и ворчит, чтобы он ел еще, как только закончит с этой порцией. Она делает то же самое с Кристофером. Хелена сидит молча, наблюдая, как они по-привычному ведут себя, что происходило уже давно. — Итак, Бак... — начинает Хелена. — Бак, не так ли? — она продолжает, не дожидаясь ответа. — Как давно ты работаешь пожарным? — Уже четвертый год, — отвечает Бак. Это самая долгая работа в его жизни. — Я начал примерно за год до Эдди. Рамон хмыкает, впечатленный. Никто из них больше не задает ему вопросов. За столом тихо. Напряжение начинает нарастать. — Сегодня днем мы навещали папу, — говорит Крис. Рамон вздыхает. — По-прежнему никаких изменений. Почему эти врачи не могут просто сказать, что они не знают, когда ему станет лучше? Это их работа. — Милый... — Рамон... — говорит Абуэла. — Прошло уже почти три недели, а никаких изменений не произошло, — Рамон с силой кладет вилку на стол. — Если бы нам сказали раньше... — бормочет Хелена. — Хелена, ты же знаешь, мы позвонили вам, как только смогли. Мы просто не хотели беспокоить вас обоих, если Эдди проснется, — говорит абуэла. — Ты имеешь в виду, как в тот раз, когда Эдди не позвонил нам, когда случилось цунами? — Спрашивает Хелена. — Или когда он оказался в ловушке под землей? О боже. Бак только начинает говорить. — Он хотел позвонить вам, просто не хотел напрасно волновать, когда все закончилось хорошо. — Мне жаль, если я не понимаю, как мои сын и внук, получившие шрамы на всю жизнь, могут быть в порядке. Тишина охватывает всю комнату. Никто не ест, никто не говорит. Бак ненавидит это. Он не в первый раз хотел бы, чтобы Эдди был здесь, но он знал, что даже если бы он был здесь, вся ситуация была бы еще более напряженной. Родители Эдди могли спровоцировать его, как никто другой. Проходит минута без единого звука, и Бак начинает испытывать благодарность — на этот раз впервые — за то, что Эдди здесь не было. Избавьте Эдди от головной боли. — Вы должны были позвонить нам в первый же вечер, — настаивает в конце концов Рамон. — Могу я отойти? — спрашивает Кристофер. — Да, дорогой, но ты должен пойти вымыть руки, а потом приготовиться принять душ. — Я принимал его сегодня утром, бабушка. — Ладно, тогда просто... ты закончил домашнее задание? — спрашивает Хелена. — У меня все еще есть научный проект, который должен быть готов через две недели, — говорит Крис и поворачивается к Баку. — Ты ведь поможешь мне, Баки? — Конечно, — тут же отвечает Бак. Лицо Криса вспыхивает. Бак оглядывается на Хелену и Рамона, их лица пусты, но и не радостны. — Но, может быть, не сегодня, ладно? Я помогу тебе в ближайшие выходные. Почему бы тебе не поработать над домашним заданием по математике? Ты помнишь про рабочие таблицы, которые Мистер Нгуен поручил вам изучить для пятничного теста по теме? Крис ворчит: — Деление столбиком — это тяжело. — Если у тебя появятся вопросы, я помогу тебе завтра днем, хорошо? Это как раз будет моя очередь забирать тебя. — Ура! — Кристофер выходит вперед, обнимает Бака, потом берет свой рюкзак и направляется в комнату, которой пользуется у абуэлы. С уходом Криса, казалось, исчез единственный буфер в комнате. Теперь, что бы ни сдерживали Хелена и Рамон, ничто не могло их остановить. Абуэла встает. — Я приготовлю нам кофе, — говорит она. — Это был долгий день для всех. Когда абуэла выходит из комнаты, Хелена и Рамон не сводят глаз с Бака. — Врач Эдди сказал, что ему повезло остаться в живых, — тихо начинает Рамон. — Что при падении он сломал череп в нескольких местах и умер бы, если бы его напарник не защитил его от остального крушения, а затем не вынес его. Это был ты. Бак молча кивает. Он ненавидит думать о том дне сейчас. Какой серой была кожа Эдди. Как много крови скопилось на земле, просочилось в униформу Бака. Он не мог вытереть ее, сколько бы раз ни принимал душ. — Ему не следовало соглашаться на эту работу, — бормочет Хелена. — С тех пор как он приехал сюда, происходят несчастья за несчастьями. Сначала с Шеннон, потом с Кристофером, а теперь и с ним. Если бы он только послушался и вернулся в Эль-Пасо. — Миссис Диаз, — начинает Бак. — Послушайте, я знаю, что эта работа опасна. Я знаю лучше многих, поверьте... — Тебя придавило пожарной машиной, верно? — спрашивает Рамон. — Там была бомба. — Верно. Я много страдал на работе, но Эдди всегда был рядом со мной. Он всегда прикрывал меня, и именно поэтому я до сих пор в целости и сохранности. И это то, что я делаю для Эдди. Или, по крайней мере, я тоже старался изо всех сил. Мы дали такие обещания. Всегда прикрывать друг друга. Хелена смотрит на него, изучая его лицо. Бак гадает, что именно она хочет в нем найти. — Как ты думаешь, он проснется? — наконец, спрашивает она. — Ты же видел, как все было плохо. Ты был там, когда это случилось. Бак сглатывает. Именно этот вопрос он задавал себе последние несколько недель. Как бы он ни старался не думать об этом, он все равно думает. Думает о том дне. Пол под ними рухнул, Эдди упал и так сильно ударился головой о бетон, что Бак услышал это сквозь пламя. Он помнит, как легко ему было спрыгнуть вниз, приземлившись на больную ногу, но не чувствуя боли, и навалившись всем телом на Эдди, когда пол над ними полностью обрушился. Каким-то образом острые осколки не пронзили их, и они не оказались погребены заживо. Баку удалось оттолкнуть балки от своей спины, и он смог сообщить Бобби по радио, что второй этаж обрушился и он выходит с раненым Эдди. Он помнит, как отчаянно пытался не паниковать. Он вспомнил, как в последний раз потерял рассудок на вызове, когда Эдди был в опасности, и как он был бесполезен. На этот раз он не будет бесполезен. Он спасет Эдди. Но этого было недостаточно. Даже когда Эдди лежал в реанимации, даже когда он успешно прошел через операции, он не проснулся. Вполне возможно, что он никогда не проснется. Была возможность, что он мог скончаться во сне, если бы его органы решили отключиться, или если бы в его мозге произошло кровоизлияние. Правда заключалась в том, что Эдди мог умереть в любой момент, и никто из них ничего не мог с этим поделать. И Бак остался в подвешенном состоянии. И что ему теперь делать? Оплакивать Эдди или надеяться, что он проснется? Он хотел сделать последнее, но до сих пор ему казалось, что он только и делает, что оплакивает его. Как будто он каким-то образом готовился к худшему. Потому что именно так все и происходило для Бака. Его родителям было слишком все равно, что просить Бака остаться. Никто из тех, кто когда-либо считал Бака привлекательным или спал с ним, никогда не хотел узнать его лучше. Первая женщина, в которую он был по-настоящему влюблен, ушла от него. Женщина, в которую он мог бы влюбиться, в которую надеялся влюбиться, не смогла принять его работу, не смогла принять его самого. А Мэдди, которая дважды уходила от него, а потом возвращалась, должна была думать о своей семье. А кто был у Бака? Какое-то время он позволял себе верить, что у него есть Эдди и Кристофер. Он позволил себе поверить, что они были его семьей в ином смысле, отличном от остальных членов 118-ой. Это было совсем не похоже на ситуацию с Мэдди. Потому что, хотя он мог прийти на ужин к Бобби и Афине с их детьми, и хотя он мог нянчиться со своей племянницей в течение дня, в конце дня он все равно должен был пойти домой. А они возвращались к своим семьям. Долгое время Бак не знал, с кем его место. И будет ли у него вообще место рядом с кем-нибудь. Но будучи с Эдди и Крисом на протяжении многих лет... он начал чувствовать, будто они его. Бак ни с кем не встречался после Эли. Прошло уже больше двух лет. Эдди не был ни с кем после Шеннон, за исключением одного свидания с учительницей Кристофера, после которого он сказал Баку, что не думает, что у них что-то срастется. С тех пор всегда были Бак, Эдди и Крис. Они были семьей. Когда бы их ни приглашали на барбекю, или на детские праздники, или вечеринки, всегда были Бак, Эдди и Крис. На какое-то время Баку показалось, что их больше ничто не разлучит. Они уже слишком глубоко увязли. Они были для Бака теми самыми. Это были его мальчики. И он чувствовал себя непобедимым. Он должен был знать, что рано или поздно все его бросят. Даже если это было недобровольно. — Не знаю, — наконец-то отвечает Бак срывающимся голосом. — Я на это надеюсь. Но я не знаю. Ни один из них не выглядит довольным таким ответом. Бак тоже был недоволен. Он хотел почувствовать это. Он хотел почувствовать надежду. Он хотел быть таким же уверенным, как Крис, что его отец вернется. — Но я знаю, что Эдди всегда борется за то, чтобы вернуться к своей семье, — наконец-то говорит Бак. — Я знаю, что он сейчас адски сражается за это. Он не хотел бы, чтобы кто-то из нас сдался, как бы безнадежно это ни выглядело. Он слишком любит Кристофера, чтобы так легко сдаться. Хелена улыбается, если это можно назвать улыбкой. Скорее, натянутой полуулыбкой — Будем надеяться, что этого достаточно, — говорит она. Абуэла возвращается с кофе. Она ставит кружки перед парой и протягивает одну Баку. — Я в порядке, абуэла, правда, — пытается успокоить ее Бак. — Чепуха, — она гладит его по щеке, сунув кружку ему в руки. — Я знаю тебя. Ты прямо как Эдди. Ты никогда не признаешься, когда устаешь до костей, ты просто работаешь и работаешь. Но не в мою смену. Выпей, милый. Бак делает глоток. Кофе сладкий и сливочный, как любит Бак. Его глаза горят, и ему вдруг очень сильно хочется плакать. За эти годы Бак и Эдди научились узнавать предпочтения друг друга в еде и напитках только из-за того, что они слишком много общались, но абуэла? Как она могла знать его так хорошо? — Итак, Рамон, Хелена, как долго вы собираетесь здесь пробыть? — спрашивает абуэла. Бак молча благодарит ее. Он тоже хотел знать, но не мог придумать вежливого способа решиться и спросить. — Мы не знаем, — отвечает Рамон. — Все зависит от того, что будет с Эдди, — начинает Хелена. — Если он скоро проснется, это одно. Мы бы хотели остаться здесь с Кристофером, пока это не произойдет. — Но... — медленно начинает Рамон. — Если Эдди не очнется... Бак замирает. Он не продолжает. Это даже хуже, чем если бы он закончил фразу. — Давай не будем сейчас об этом думать, — говорит абуэла. — Сейчас мы просто обязаны быть здесь ради Эддито и Кристофера. Родители Эдди соглашаются, но недосказанное повисает в воздухе. Если Эдди не проснется, они заберут Кристофера с собой в Техас.***
Бак заходит пожелать Кристоферу спокойной ночи перед уходом. — Но... разве ты не поедешь с нами домой? — Кристофер спрашивает, у него на глазах начинают наворачиваться слезы. — Хей, — Бак садится на пол перед ним. — Это только на сегодня, ладно? Твои бабушка и дедушка отвезут тебя домой, чтобы ты мог спать в своей постели, а они займут комнату для гостей. — Но я хочу, чтобы ты тоже остался. Бак тоже этого хочет. В этот момент он ничего не хочет больше этого. — Сегодня вечером мне нужно пойти домой. Карла отвезет тебя в школу завтра утром, а я заберу тебя завтра днем, хорошо? Мы все вместе навестим Эдди. Кристофер прыгает вперед и обнимает Бака за шею. Бак долго и крепко обнимает его, прежде чем они оба слышат стук в дверь открытой комнаты. Это Хелена. — Ладно, Кристофер, пора идти. Если уж на то пошло, руки Кристофера еще крепче сжимают шею Бака. Он слышит быстрое сопение у своего уха. — Крис… Бак поднимает Кристофера. — Да ладно тебе, приятель. Разве ты не хочешь спать в своей постели? Поспать с Дори? Кристофер качает головой. — Я хочу, чтобы ты поехал с нами. Бак оглядывается через плечо на Хелену, ее лицо неприятно искажается. Кристофер плачет все время, пока Бак выносит его из дома абуэлы. Печальным, болезненным плачем, который сокрушает каждую частичку души Бака. Он пристегивает Кристофера к сиденью. Кристофер убирает руки только тогда, когда Бак вынужден их отцепить. Он берет лицо Криса в свои ладони. — Эй, послушай меня, приятель, ладно? Я никуда не денусь. Увидимся завтра, и все будет хорошо? Ты слышишь меня? Кристофер кивает, но все еще плачет. Бак хочет просто сказать "к черту все это" и сам отвезти Кристофера домой, но не может, когда Хелена и Рамон подозрительно наблюдают за ним с передних сидений. — Я люблю тебя, Баки, — шмыгает носом Кристофер. Черт, вот и все. Слезы наворачиваются на глаза Бака, и он быстро пытается сморгнуть их. — Я тоже люблю тебя, Крис, — он целует Кристофера в голову, а затем отстраняется, закрывая дверь машины, прежде чем он сможет дать то, что мальчик хочет. Хелена и Рамон выезжают с подъездной дорожки к дому абуэлы, и Бак идет до конца тротуара, чтобы посмотреть им вслед. Машина поворачивает налево, и они исчезают.***
В доме Эдди, Кристофер плачет, пока не засыпает, прижимая к груди плюшевую Дори, которую Бак подарил ему на день рождения в прошлом году. Хелена и Рамон сидят на диване Эдди и разговаривают между собой. Воздух тих. Их глаза блуждают по дому. Хелена цокает при взгляде на игровые приставки, выстроившиеся в нижней части развлекательной системы, удерживающей телевизор. Ряды и ряды видеоигр и фильмов, которые не подходили для детей. Хелена заходит на кухню, оглядывается, открывает холодильник и замечает, что там почти нет овощей и фруктов. В гостиной Рамон смотрит на фотографию, стоящую у двери. Это одна из фотографий Эдди, Криса и Бака в зоопарке. В последний раз, когда они приезжали, у двери стояла фотография Кристофера и Шеннон на пляже. В ванной Хелена помогла Кристоферу приготовиться ко сну и увидела в стаканчике три зубные щетки. Когда Хелена протянула Кристоферу зубную пасту, он остановил ее, сказав, что зубная паста с пищевой содой принадлежит Баку, а Крис и Эдди используют мятную, потому что она вкуснее. Хелена и Рамон входят в гостевую спальню, складывая свои вещи в ящики, которые выглядят недавно опустошенными. — Тебе это не кажется странным? — в конце концов спрашивает Хелена. — Что тут странного? — Что этот мужчина... Бак... вдруг оказался повсюду в их жизни. В жизни Кристофера? Рамон скрещивает руки на груди. — Эдди почти не упоминал Бака. Я думаю, что слышал о нем только раз или два за все время, пока Эдди жил здесь, и один из них был как раз тогда, когда нас познакомили на его церемонии. — Мне это просто не нравится, — говорит Хелена. — Он не член семьи... и все же Кристофер и даже твоя мать относятся к нему так, будто он семья. Это меня беспокоит. — О чем ты говоришь? Она вздыхает. — Ты не думаешь, что Эдди и этот мужчина...? Она взмахивает рукой, ожидая, что Рамон поймет то, что она пытается донести. — Конечно, нет, — фыркает Рамон. — Сейчас он переживает только из-за Шеннон, своей жены. И он мужчина. Эдди никогда бы так не поступил. — Его вещи повсюду, Рамон. Кристофер практически умолял меня позвонить ему по телефону, прежде чем лечь спать. Это заставляет Рамона притормозить. — Правда? Хелена вздыхает, присаживаясь на край кровати. — Я просто думаю, что сейчас Кристоферу лучше быть с семьей. Ни с домашней сиделкой, ни с коллегами Эдди. Он должен быть с нами. Рамон садится на кровать. — Эдди все время говорит, что у него здесь семья, мама и Пепа, но они стареют. Ни у кого из них нет ни времени, ни средств заботиться о маленьком мальчике самостоятельно. — Я все еще не могу поверить, что Эдди назначил твою маму единственным опекуном. Он сделал это просто назло нам. — Я знаю, — говорит Рамон. — Но ты же говорила с адвокатом. Она сказала, что у нас хороший случай, чтобы подать на полную опеку. Хелена кивает. — Да, но до этого вообще не должно было дойти. Мы не должны были позволять ему забирать Кристофера из Техаса. Теперь его нет, и он поставил Кристофера в такую ситуацию, что он потерял маму и папу. Я не могу поверить, что мы позволили ему быть таким безответственным. Рамон кивает, похлопывая Хелену по рукам. — Значит, мы договорились? Мы останемся еще на пару недель и если Эдди не проснется… — Мы заберем Кристофера домой, где ему и место.
