Не забирай мое солнце

      Бак проспал.       Прошло много времени с тех пор, как с ним это случалось. К счастью, вчера был его последний день перед парой выходных, особенно после всей этой истории с Бобби. Он был так рад, что у него есть эти выходные. И все же проходящие дни висели над ним, как смог. Каждый проходящий день все больше напоминал Баку о том, что скоро наступит день отлета родителей Эдди... А Эдди все еще не проснулся.       В тот день он проспал до 11 утра. В своих снах он провел предыдущий вечер с Эдди и Кристофером за просмотром Крошки из Беверли-Хиллз*. Весь вечер Бак наслаждался радостным смехом Кристофера и мечтательно смотрел на нежное лицо Эдди, когда тот смотрел на сына.       Когда Бак проснулся, теплые чувства еще не улеглись, но были смыты, когда он вспомнил реальность.       Когда он проверяет свой телефон, приходит сообщение с неизвестного номера.       Абуэла Эдди дала нам твой номер. В среду днем у нас с Рамоном назначена встреча. Если хочешь, можешь забрать Кристофера из школы. Мы вернемся к 7 вечера, чтобы поужинать. Пожалуйста, верни его к тому времени.       Затем еще одно сообщение внизу, как бы напоминая Баку на всякий случай: Наш рейс забронирован на вечер пятницы.       Бак немедленно отвечает восторженным "да". Он должен был признать, что какая-то его часть (на самом деле большая часть) не верила, что Хелена когда-нибудь позволит Баку увидеть Кристофера. Он ожидал, что она проигнорирует его просьбу и оставит Бака в подвешенном состоянии.       И тут его осенило. У него 24-часовая смена в среду, начиная с этого утра.       Блять.       Бак закусывает губу, скатывается с кровати и одевается, прежде чем отправиться на станцию. Он считает, что у него меньше шансов получить отказ, если он появится на работе, прежде чем спросить. Бобби не может припоминать их личные проблемы, если они будут окружены всей пожарной частью.       — Бак? — спрашивает Хен. Она, должно быть, тоже работала в эту смену. Он нигде не видит Чимни.       Бобби, стоящий в нескольких футах от нее и разговаривающий с Джонсом, слышит ее и оборачивается. Его глаза сужаются, но он ничего не говорит. Он просто идет вперед, встает рядом с Хен и скрещивает руки на груди.       Бак стискивает зубы, проглатывает свою гордость и говорит тихим голосом:       — Родители Эдди разрешили мне провести день с Кристофером в среду.       — У тебя смена в среду, — говорит Бобби, глядя на сумку с вещами Бака.       — Я... я знаю, — заикается Бак. Он ненавидит, что всякий раз, когда Бобби становится таким, первой реакцией Бака является сгорбиться, уменьшиться, отвести глаза и пресмыкаться. — Я пришел спросить, могу ли я поработать сегодня в эту смену и взять выходной в среду.       Хен хмурит брови.       — Разве ты изначально не попросил сегодня выходной, потому что вы с Эдди собирались посмотреть бейсбольный матч сегодня вечером?       Бак совершенно забыл об этом. Бак даже не особенно любил бейсбол, он играл в него, когда был моложе, но это было главным образом для того, чтобы успокоить своего отца. Но Эдди любил, и Бак хотел быть рядом и видеть, как его лицо светится, как он вскакивает на ноги и ликует, когда его команда забивает гол. Он всегда хохотал над напряженным лицом Эдди, и Эдди игриво толкал его, иногда по полной программе борясь, в отличие от таких же случаев с Кристофером время от времени. Эдди всегда сдерживался, когда дело доходило до борьбы с Кристофером, и всякий раз, когда он проделывал то же самое с Баком, он всегда с жаром вспоминал тот вечер на кухне. Я мог бы одержать верх над тобой.       Они планировали это так давно, и с тех пор многое изменилось. Бака это больше не волновало.       Он смотрит Бобби прямо в глаза.       — Кристофер гораздо важнее.       Хен смотрит на Бобби, который внимательно изучает Бака. Бак заставляет себя не отступать, не отводить взгляда от Бобби, не показывать, как сильно рассчитывает, что Бобби позволит ему поменять свое расписание. Он не знал, что будет делать, если Бобби откажется, а Бак упустит свой последний шанс увидеть Кристофера, прежде чем...       — Ладно, — вдруг говорит Бобби. — Иди переодевайся.       Стоп, правда?       — Серьезно? — спрашивает Бак, даже не потрудившись скрыть свое удивление — и облегчение — улыбка уже появилась на его лице.       Бобби бросает на него взгляд, как бы спрашивая: "Ты действительно хочешь обсудить это прямо сейчас?". Бак отступает и бежит в раздевалку, но не раньше, чем обернется и скажет спасибо Бобби.       Мужчина просто кивает.       Хен загоняет его в угол в раздевалке, прежде чем он уходит наверх.       На самом деле он не винит Хен. Он знал, что она пытается быть полезной, рассказывая Бобби. Хен, как и всем остальным в этой команде, нравилось видеть то, что они хотели видеть, когда дело касалось отношений Бака и Бобби.       — Бак, я...       — Я не злюсь, — произносит Бак раньше, чем она успевает закончить.       Она качает головой.       — Я должна была предвидеть, что это произойдет. Я знаю, что вы с Бобби ходите по этой тонкой грани между семьей и коллегами, но я просто... — она опускает голову. — Я подумала, что он должен знать, как много ты делаешь для Кристофера. Я думала, что он будет…       На твоей стороне.       Бак кивает.       — Да, я тоже.       И разве это не было ударом? Потому Хен, она всегда видела только поддержку Бобби. Когда она хотела удочерить девочку, он был счастлив за нее, уверенный в ее способностях даже без длинного списка Карен. И когда Хен рисковала жизнью человека, своей работой и репутацией департамента, выполняя операцию выше ее класса, ее поздравляли. Это был удивительный подвиг, Бак знал это, но видеть, как у Бобби не было ни слова о ее опрометчивом решении, просто вывело его из равновесия. Он держал это при себе, потому что был счастлив за Хен. Он не хотел фокусировать все на себе или забирать у нее приятное внимание.       Она это заслужила.       И все, к чему это привело, это к еще большему убеждению Бака в том, что он не заслужил.       Хен сжимает его плечо.       — Я не знаю, что происходит в голове Бобби, но я просто хочу, чтобы ты знал, что я на твоей стороне, хорошо? Я на стороне Эдди и Кристофера. Сколько я тебя знаю, Бак, я смотрела, как рос из "Насколько мне известно, мир начался, когда я родился" до того, кто идет на край света ради людей, которых он любит.       Бак опустил голову, стараясь, чтобы она не заметила, как сильно ее слова подействовали на него. Он пришел сюда не для того, чтобы плакать, он пришел на работу и позволил этому сладкому приливу адреналина помочь ему забыть о дерьмовом шоу, которое было его жизнью.       Он шмыгает носом.       — Спасибо, Хен.       Она кивает и снова похлопывает его по плечу. Хен остается рядом с ним до конца дня, действуя как буфер между ним и Бобби, бросая небольшие слова поддержки во время вызовов. "Отличная работа, Бакару!", когда он сорвал дверцу с машины, и "Работает наш лучший парень" женщине, которую она проверяла на наличие травм, прежде чем Бак вернулся, чтобы спасти ее сына.       Бак улыбнулся, зная, что на его стороне есть еще одна сестра.

***

      Наступает среда. Эдди еще не открыл глаза.       Бак так и не разобрался, чем он хотел заняться с Кристофером сегодня днем. Сначала он подумал, что они могли бы ненадолго навестить Эдди, но чем больше он думал об этом, тем больше понимал, что, возможно, им нужна прогулка подальше от больницы. Может быть, что-то менее тяжелое. Если Бак нуждался в этом, он был уверен, что Кристофер тоже.       Он решил, что сначала спросит Кристофера, чем тот хочет заняться, а если у мальчика нет никаких особенных идей, то Бак отвезет его в музей или зоопарк. Это были два любимых места мальчика, и у них были сезонные абонементы в оба места.       В тот день Бак пришел в школу Кристофера рано, на несколько часов раньше. Он даже заглянул в офис, чтобы проверить, не выписали ли его снова, прежде чем у него появилась возможность забрать его, и испытал облегчение, когда та же секретарша сказала ему, что Крис все еще в 5-м уроке физики.       Он сел в машину и подождал, пока прозвенит звонок, прежде чем выйти на свое обычное место, чтобы дождаться его.       Сидеть в машине, скучать и вместо этого часами изучать брачные циклы белух стоило того, чтобы увидеть широкую улыбку на лице Кристофера, когда увидел стоящего впереди Бака.       — Бак! — Кристофер кричит от радости так громко, что другие ученики и родители вокруг него вздрагивают, глядя, как Бак подбегает к нему и подхватывает маленького мальчика, костыли и все остальное на руки.       — Приятель! — Бак смеется, чтобы не заплакать. — Я так скучал по тебе!       Кристофер сжимает Бака так крепко, как только позволяют его девятилетние мышцы. Он зарывается лицом в кудри Кристофера, вдыхая отчетливый детский запах и мягкий стиральный порошок, которым пользовался Эдди.       — Что ты здесь делаешь? — спрашивает Кристофер. Бак пытается опустить его на землю, но Кристофер не ослабляет хватки на его плечах. Бак только пожимает плечами и несет Кристофера и его рюкзак к джипу.       — Ну... Сегодня я провожу время со своим Кристофером! — Бак ликует, пристегивая Кристофера к креслу, которое он взял для своей машины. На самом деле мальчику оно уже не очень нужно, но Бак все равно его взял.       — Бабушка и дедушка разрешили тебе? — спрашивает Кристофер. Это невинный, полный любопытства вопрос, но все же Бак поражен тем, как много он узнал обо всей этой ситуации. Бак старался, чтобы Кристоферу не показалось, будто это его бабушка с дедушкой мешают им видеться. Очевидно, он все равно это заметил.       — У меня был свободный день, и твои бабушка с дедушкой позвали меня, чтобы я провел его с тобой.       — О да, — кивает Кристофер. — Они сказали, что им нужно побегать по делам, чтобы подготовиться к выходным.       Когда они улетят.       Бак садится на переднее сиденье. Меняя тему разговора, он спрашивает:       — Как ты хочешь сегодня развлечься?       — Ты хочешь сказать, никакой домашки? — Кристофер оживляется.       Бак качает головой.       — На сегодня никакой домашки. Сегодня мы можем сделать все, что ты захочешь. Хочешь сходить в музей? В зоопарк? Аквариум? Купить мороженое? Все, что захочешь.       Кристофер задумывается, делая долгую паузу. Бак смотрит на него в зеркало заднего вида. Что бы это ни было, Кристофер напряженно думал об этом.       — Куда угодно? — в конце концов спрашивает он. В нем нет необычного энтузиазма, на самом деле, Кристофер почти говорит неохотно.       Бак протягивает руку и похлопывает Кристофера по колену.       — Абсолютно куда угодно, приятель.       Кристофер кивает, легко принимая слова заверения Бака, прежде чем спокойно спросить:       — Мы можем пойти на пляж?       Бак был рад, что они остановились на светофоре. Он не уверен, как бы отреагировал, если бы был за рулем. В его груди пульсирует тревога. Он уже давно не был на пляже, с тех пор как произошло цунами. Он знает, что и Кристофер тоже. До этого момента он был ближе всего к пляжу, когда они приехали на вызов в нескольких кварталах от пляжа. Даже тогда Бобби вел машину, чтобы убедиться, что они не будут в поле зрения волн. Бак никогда не говорил ему об этом, но он знал, что Бобби сделал это нарочно.       — Ты... ты хочешь пойти на пляж?       — Да, — тихо подтвердил Кристофер. Бак ненавидит, что Кристофер выглядит обеспокоенным, спрашивая его об этом. Он не хочет, чтобы Кристофер боялся говорить с ним или рассказывать ему о чем-либо.       — Конечно, — наконец, говорит Бак. — Мы можем пойти туда. Ты не против поделиться, почему ты туда хочешь?       Кристофер пожимает плечами.       — Я давно там не был.       Бак оглядывается на дорогу. Свет стал зеленым. Он выезжает на шоссе и направляется к пляжу.       — Да, — соглашается Бак. — Значит, на пляж.       Во время поездки Бак включает плейлист Кристофера.       — Что бы ты хотел послушать сегодня? — спрашивает Бак. — У нас есть саундтрек Моаны, саундтрек Гамильтона, саундтрек Спирита...       — Спирита! — Кристофер ликует.       Бак смеется.       — Отличный выбор, как всегда, — Кристофер практически сияет. — Поехали.       Они слушают его по дороге на пляж. Кристофер подпевает и качает ногами. Бак наблюдает за ним с улыбкой на лице. Этот маленький мальчик действительно был самым милым. Его беспокоило то, что Кристофер все еще не хотел говорить ему правду о том, почему он хочет пойти на пляж. Насколько ему было известно, он никогда не звал Эдди на пляж. А если и звал, то ему об этом не рассказывали.       Когда они выехали на улицу, ведущую к пляжу, пот начал стекать по лбу Бака даже при включенном на полную мощность кондиционере. Его большие пальцы быстро и неровно постукивали по рулю. Когда показалась вода, Бак заставил себя смотреть на дорогу, а не на водную линию. Он украдкой взглянул на Кристофера. Он прижал руку к лицу и задумчиво смотрел в окно.       — Как прошло родительское собрание? — спрашивает Бак, развалившись на диване, пока Эдди жует попкорн с маслом. Они смотрели какую-то комедию, в которой не было ничего смешного. Расслабление после долгого дня.       — Нормально, — пожимает плечами Эдди. — У учителей были худшие банальные шутки.       — Например, почему шестеро боялись семерых?**       — Нет, — Эдди легонько пихает его в голень. Прикосновение Эдди вызывает у Бака такое ощущение, будто он весь день ходил в носках по пушистому ковру. — Это слишком банально даже для них.       Бак хихикает.       — Я уверен, что некоторые из них были хороши.       — Нет, я ненавижу каламбуры.       Бак морщит нос.       — Да, у меня они тоже не самые любимые. Я предпочитаю шутки Кристофера с "тук-тук".       Эдди стонет.       — Если я должен услышать "апельсин, ты рад, что я не сказал банан"*** еще раз...       Бак откидывает голову назад и смеется. Это огромное нежное чувство заполняет его грудь. У него на глазах даже выступают слезы. Он винит в этом свое искаженное зрение, когда вспоминает ошеломленное выражение лица Эдди, которое успел мельком увидеть, прежде чем оно исчезло.       Бак наконец успокаивается и кладет ладонь на голень Эдди.       — Это моя любимая.       Эдди качает головой, его тщательно заученное выражение лица возвращается.       — Ага. Была одна учительница, которая не делала школьных каламбуров. А потом я сглупил и спросил ее, почему она не придумала каламбур.       — Ох, Эдди, да ладно. Это твоя собственная вина.       Уголок рта Эдди приподнимается.       — Да. На самом деле, эта учительница сказала еще кое-что.       — Что?       — Она сказала мне, что Кристофер постоянно говорит другим ребятам в классе, что цунами — это не такая уж большая проблема.       Бак замирает. Он смотрит на Эдди и видит, что тот задумался.       — Эдди, прости...       Эдди вздергивает подбородок и хмурится.       — Почему ты извиняешься?       Бак заикается.       — Эм... Я... Я не знаю?       — Это не мешало занятиям. Я спросил учительницу, у них был раздел о землетрясениях и цунами из-за недавних событий, и, очевидно, Кристофер был счастлив рассказать все, что он знал о них.       Бак был одержим стихийными бедствиями вскоре после того, как они с Кристофером попали в него. Чтение о науке, стоящей за этим, редкости явлений и рассказы других людей, которые пережили это, помогли Баку осмыслить это, разложить все по полочкам. Бак знал, что у Эдди и Кристофера были трудные времена из-за этого, потому что Кристоферу снилось, что Шеннон была там с ними.       — Наверное, мне не следовало читать ему все эти статьи в Википедии, — говорит Бак, смущенно потирая затылок.       Эдди качает головой.       — Это просто застало меня врасплох. Я знал, что ему стало лучше. Нам не приходится посещать его детского психолога каждую неделю, мы сократили визиты до одного раза в два месяца. Он перестал видеть кошмары об этом... и о Шеннон.       Зуд вины снова царапнул его грудную клетку, крошечный, но начинающий нарастать. Бак много работал, чтобы подавить это чувство, но оно все еще поднимало голову время от времени — особенно когда Эдди или Кристофер говорили о том времени.       — Его психотерапевт сказал, что Крис только и говорит о том, как весело ему было на пирсе. И настоящая травма проявилась в рисунках. Вот как он общался. Так я узнал, что он видел Шеннон во сне.       Бак терпеливо слушал. Он все еще ненавидел себя за то, что так отвлекся судебным процессом, что даже не понимал, как сильно он нужен Эдди и Кристоферу.       — Поэтому, когда его учительница сказала, что Кристофер сказал, что это не такая уж большая проблема... Как он говорил об этом так легко, как будто это был просто еще один день, который у него прошел...       — Я не хотел, чтобы это выглядело несерьезно, — вмешивается Бак, чувствуя, что ему нужно что-то сказать, хотя на самом деле он даже не знал, что сказать.       — Но в этом-то все и дело, верно? — спрашивает Эдди, полностью поворачиваясь к нему. — Каким-то образом тебе удалось пережить то, что должно было стать самым травмирующим переживанием в его жизни, после потери мамы, и ты сделал так, что, когда он вспоминает об этом, он вспоминает об этом как о пустяке.       Бак поджимает нижнюю губу и отворачивается от Эдди.       — Мне вообще не следовало приводить его туда.       Эдди хватает Бака за руку и крепко сжимает ее.       — Не обращая внимания на глупый и ложный комментарий, который ты только что отпустил... Ты не просто спас ему жизнь, ты дал ему чувство безопасности.       Бак с трудом смотрит ему в глаза, но Эдди поворачивает голову так, что куда бы Бак ни повернулся, он смотрит ему прямо в глаза.       Теперь он сжимает обе руки Бака. Его голос нехарактерно мягок.       — Я знаю, что тебе было страшно. Если бы это был я, я бы наделал в штаны.       — А кто сказал, что мне все еще не страшно? — устало спрашивает Бак.       Эдди издает сухой смешок.       — Понимаешь, что я имею в виду? И все же Кристофер думает, что ты его большой страшный Бак, который ничего не боится и может победить цунами. Он думает, что ты сильнее стихийного бедствия.       — Неправда.       — Хочешь поспорить? — Эдди выпрямляется. — Сотня долларов. Я пойду разбужу его и спрошу прямо сейчас, и ты заплатишь за мои новые колпаки ступицы. — Эдди встает, но Бак хватает его за руку и тянет вниз.       На лице Бака снова появляется легкая улыбка.       — Ладно, я понял. Но, Эдди... То, что я и сделал... Я не пытался быть героем. Правда.       — Я знаю, — пальцы Эдди нависают над рукой Бака. Призрачное прикосновение кончиков, искрящееся и щекочущее. — Ты просто был собой. И я думаю, что это чертовски героично.       — Баки?       Бак качает головой, понимая, что они уже довольно долго сидят на парковке, глядя в окна.       — Извини, Крис, — говорит Бак.       Крис наклоняется вперед, похлопывая бака по руке.       — Мы можем уехать, если ты хочешь.       Бак никогда не знал более доброй души, чем Кристофер.       — Нет, приятель, это необязательно, — Бак наклоняется, отстегивая ремень безопасности. — Я просто... Я вспомнил кое-что, что мне сказал твой отец.       Кристофер кивает, как будто это происходит с ним постоянно. Он надеется, что так и есть.       Он помогает Кристоферу выбраться из машины на землю и сразу же вытаскивает костыли.       — Что тебе сказал папа? — спрашивает Кристофер.       Бак улыбается.       — Только то, что ты говорил своим одноклассникам, что цунами — это не такая уж большая проблема.       — Так и есть! — Кристофер хихикает. — Так и есть, если ты рядом.       Бак улыбается, его сердце до краев наполнено любовью к этому маленькому мальчику. Вместе они идут бок о бок к краю, где парковка встречается с песком. Ни один из них не делает последнего шага вперед.       Бак облизывает губы, чувствуя на языке соль морского воздуха. Он смотрит на Криса, пристально вглядывающегося в океан. Они издали наблюдают за волнами, бьющимися вперед и несущимися назад. Кристофер больше не выглядит воодушевленным из-за присутствия здесь.       — Крис?       — Да?       — Ты возьмешь меня за руку?       Кристофер смотрит на него пронзительным взглядом, который Бак видел у него не так уж часто. Между ними возникает понимание.       Кристофер передает Баку свой левый костыль, а Бак перекладывает его в другую руку. Затем Кристофер протягивает руку.       Бак берет ее, и вместе они могут ступить на песок.       У них все происходит постепенно. Они не спешат. Они не подходят слишком близко к воде. Было немного ветрено, и морские брызги ударили Бака в лицо. Он знает, что его волосы будут пахнуть так же позже.       Бак любил держать свои полотенца в рюкзаке в машине на случай, когда принимал душ на станции. Сегодня он взял их с собой и разложил на песке. Крис и Бак сидели рядом, наслаждаясь солнцем и легким ветерком.       — Хей, Бак? — через минуту спрашивает Кристофер.       — Да?       — Ты умеешь строить замки из песка?       Бак задумывается. Он, вероятно, мог бы, не то чтобы он знал много способов, как сделать эти массивные архитектурные замки из песка, как люди из книг мировых рекордов       — Да, а что?       Кристофер пожимает плечами.       — Однажды мама с папой отвели меня на пляж, и мы построили замки из песка.       У Бака замирает сердце.       — В Техасе?       — Нет. Здесь.       Так это было после того, как Шеннон вернулась? Бак вспоминает фотографию Шеннон и Кристофера, которую Эдди обычно держал у двери. Неудивительно, что Кристоферу так часто снилось, как она тонет.       — Это был последний раз, когда мы были все вместе, прежде чем она снова ушла, — говорит Кристофер, теребя подол рубашки маленькими пальчиками. На этот раз это лимонно-зеленая рубашка в полоску. Не желтая, но достаточно похожа.       Бак смотрит на Кристофера и снова на горизонт.       Он притягивает мальчика к себе и обнимает его одной рукой. Какое-то время они сидят так, просто прижимая Кристофера к груди.       — Хочешь построить замок из песка? — в конце концов спрашивает Бак.       Кристофер с энтузиазмом кивает, слегка размахивая руками, что заставляет Бака весело рассмеяться.       Они осматриваются, находя место достаточно близко к воде, чтобы песок стал липким, но достаточно далеко, чтобы жидкость не достала их.       Сначала они строят дом, а Кристофер роет вокруг него ров. Затем он начинает строить какой-то шар, который Бак не может понять, и когда он спрашивает, Кристофер визжит.       — Это же динозавр! Чтобы защитить ров!       Бак задыхается.       — Это потрясающая идея! Как же я об этом не подумал?       Кристофер смеется, и они вместе начинают строить свою песчаную деревню, в которой есть еще несколько домов, ресторан, пожарная часть и пожарная машина.       Через некоторое время Бак просто садится обратно на песок и позволяет Кристоферу продолжать строить все, что ему нравится.       Бак смотрит поверх воды. Волны бьют в уши фоновым шумом к бормотанию Кристофера, когда он строит свои здания.       Он помнит вес воды, но не тогда, когда она впервые врезалась в них. Тяжелее всего было, когда Бак спрыгнул с пожарной машины в поисках Кристофера. Бак никогда в жизни не боялся воды. Летом, которое он проводил в Южной Америке, он постоянно плавал, занимался серфингом и вейкбордингом. Ему никогда особенно не нравился вкус соли во рту или то, как хрустят его волосы, но он наслаждался прохладными волнами на коже. После цунами он не боялся воды как таковой, не то что Эдди сказал ему, что Кристофер отказывался принимать душ в течение недели после цунами, и ему пришлось давать ему мочалку, прежде чем он в конечном итоге разрешил душ и ванну, пока Эдди был там все время. Бак не был против воды. Он мог принять душ, вымыть руки. Он мог справиться с дождем, и если его работа требовала, чтобы он прыгнул в бассейн... он мог это сделать.       Но пляж... Это было просто воспоминание о том, как он стоял на дальнем конце пирса, глядя, как исчезают волны, отступая и собираясь в этот... монолит воды. В то мгновение, когда в мозгу Бака что-то щелкнуло-за секунду до того, как он перекинул Кристофера через плечо и побежал, он понял, что от волны никуда не деться. Это была та самая бездна понимания, которая засела в мозгу Бака. Бежать было некуда, прятаться негде. Он ничего не мог поделать. Все его тренировки, все его мышцы — все это было бесполезно.       Он никогда никому не говорил, но, несмотря на весь свой адреналин, несмотря на все, что он сделал, чтобы спасти Кристофера и других людей на пирсе, когда он увидел эту волну, мчащуюся к ним на горизонте, он знал, что они умрут. Он знал, как редко люди выживают во время цунами, он знал это, даже не проводя никаких исследований. Если бы они не утонули мгновенно, то их могли бы убить обломки. Поэтому, когда вода обрушилась на него, он признал, что его время пришло. Взрыв пожарной машины не вывел его из строя, так же как и легочная эмболия, и это потому, что ему суждено было быть сметенным с лица земли этим проклятым цунами. Он умрет не от огня, как всегда думал, а от воды.       Единственное, что заставляло его бороться, — это Кристофер. Если был хотя бы 0.0001% шанс, что Кристофер пережил первый удар, тогда Бак должен был сделать все, что мог, чтобы убедиться, что он вернет Кристофера домой к отцу.       Вот почему его сердце бешено колотилось, когда он сидел на берегу, глядя на знакомый горизонт. На этот раз гигантской волны не было. Только облака, несколько чаек и солнце. И все же Бак видел волну ясно, как день. И осознанное чувство "мы умрем" никогда не отступало. Даже если бы он знал, что вероятность еще одного цунами была крайне маловероятной в этот момент. Бак довольно часто проверял сейсмические записи западного побережья.       Но Бак вынужден был признать... он скучал по воде. Чувство пены вокруг ног, прохладного песка, скользящего между пальцами. Он скучал по брызгам и погружению в воду. Он скучал по беспечному плаванию.       — Ты хочешь зайти в воду? — спрашивает Бак, поворачиваясь к Кристоферу, который, казалось, был доволен всем, что он создал для своего песочного города.       — У нас нет плавок, — говорит Кристофер с натянутым смехом.       Бак пожимает плечами.       — Мы можем просто немного намочить ноги. Как тебе это?       Кристофер, похоже, колеблется.       — Только если ты захочешь, — мгновенно говорит Бак. — Это необязательно, если не хочешь.       Кристофер медленно поднимается на ноги, шатаясь и теряя равновесие. Он тянется к руке Бака. Бак делает вид, что Кристофер тянет ее вверх, охая и трепеща от того, насколько сильным становится Кристофер и как он может полностью победить его в драке.       Они медленно подошли к кромке воды, и Бак наклонился, чтобы подвернуть штаны Кристофера, прежде чем подвернуть свои. Они начинают медленно, только подходя к краю потемневшего песка, и ждут, когда волны придут к ним.       Вода тянется вперед и несколько раз устремляется назад, прежде чем, наконец, достигает их пальцев ног. Кристофер слегка взвизгивает и сжимает руку Бака. Они подступают чуть ближе, и на этот раз, когда волны набегают на их ноги, они полностью покрывают их.       Сердце Бака бешено колотится. Он выдыхает маленькими вздохами, сосредоточившись на том, чтобы держать себя спокойно ради Кристофера. Маленький мальчик, кажется, воспринимает это лучше, чем он. На самом деле, он выглядит так, как будто хорошо проводит время, и за это Бак бесконечно благодарен.       — Все не так уж плохо, а? — спрашивает Бак.       Кристофер снова хихикает, на его лице появляется озорное выражение, а затем он наклоняется к воде и плещет ею прямо в Бака.       Бак задыхается от притворного возмущения.       — Кристофер Диаз!       Крис громко смеется, запрокидывает голову и снова наклоняется, чтобы плеснуть в Бака еще воды.       — О, ты хочешь устроить бой? — Бак бросает вызов. Ответный смех Кристофера определенно вызывает восторг. — Да будет бой!       Бак слегка брызгает водой на Кристофера. Он немного намочил концы его штанов, но парень не выглядел обеспокоенным. Бак передает ему один из костылей, и Кристофер использует его для равновесия, чтобы нагнуться и плеснуть еще воды на Бака, который смеется так же громко. Вскоре он промокает насквозь, и Бак подхватывает Кристофера на руки, продвигаясь дальше в воду. Кристофер крепко обнимает его, похлопывая Бака по спине.       Бак уже по колено в воде, и его рука нежно баюкает затылок Кристофера. Он нежно обнимает его в течение долгого времени, прежде чем переместить Кристофера на его бок и позволить ему смотреть на воду. Они не так глубоко, но могут видеть волны, немного большие волны, которые собираются и разбиваются вдалеке. Там плавают несколько человек. Некоторые на весельных лодках, некоторые надувных. Кристофер толкает Бака локтем, чтобы тот отпустил его.       — Ты уверен? — серьезно спрашивает Бак, и Кристофер кивает. Бак осторожно опускает его. Вода доходит Кристоферу до бедер, и он крепко обхватывает Бака за талию. Бак держит руку на рубашке Кристофера, совсем как тогда, когда они сидели на скамейке у пирса.       Сегодня спокойный день. Вода не становится слишком бурной, и Бак шепчет тихую благодарность. Они стоят, позволяя воде пропитывать их ноги. Впервые с тех пор, как Бак в тот день мельком взглянул на воду, чувство "я сейчас умру" исчезло. Вместо этого, когда Кристофер прижимается к нему, а у их ног прохладная вода, Бак смотрит на лицо Кристофера и думает: "Я буду жить ради тебя".

***

      Меньше всего Бак ожидал, что уходить с пляжа будет труднее, чем идти на пляж.       Настроение Кристофера совершенно портится, когда Бак проверяет время, когда они вышли из воды и обсохли, и видит, что Кристоферу почти пора возвращаться к бабушке и дедушке. Как только Бак начинает укладывать вещи в машину, Кристофер садится на землю и сопротивляется, когда Бак пытается посадить его в машину.       — Я не хочу уезжать, — хнычет Кристофер, и на глазах у него выступают слезы.       Бак наклоняется, чтобы посмотреть Кристоферу в лицо.       — Все в порядке, приятель. Мы всегда можем вернуться позже.       — Это будет уже не то!       — Вот что я тебе скажу, — Бак втягивает нижнюю губу, гадая, стоит ли вообще это говорить. — Когда твой папа проснется, мы вернемся все вместе. Мы построим песочные замки, и на этот раз возьмем с собой плавки и все вместе войдем в воду. Мы возьмем напрокат доску для серфинга, и ты сможешь продемонстрировать свои навыки.       Кристофер все еще не выглядит счастливым.       — А что, если папа никогда не проснется?       — Эй, — Бак сжимает Кристофера за плечи. — А что случилось с этой бесконечной позитивностью Кристофера Диаза?       Кристофер пожимает плечами. Бак спокойно смотрит на него. Честно говоря, было бы несправедливо ожидать, что Кристофер все время будет настроен позитивно. Поскольку он был от природы склонен к оптимизму, любой в этой ситуации почувствовал бы беспокойство, особенно после того, как прошли недели, а Эдди все еще не подал признаков полного пробуждения.       — Кристофер, — начинает Бак. — Я хочу, чтобы ты знал, что это нормально — не чувствовать себя счастливым или полным надежд все время. Иногда грусть бывает очень тяжелой. Ты помнишь? Как в Головоломке?       Кристофер кивает, по-видимому, понимая это.       — Это нормально — чувствовать то, что чувствуешь ты. Тебе никогда не нужно скрывать это от меня или беспокоиться о том, как я отреагирую, хорошо? — снова говорит ему Бак .       Кристофер переводит взгляд на него и снова отводит глаза.       — Я не хочу возвращаться домой.       Бак так и думал.       — Почему нет, приятель? Твоя бабушка готовит ужин, и я уверен, что они скучали по тебе.       — Я не хочу идти домой, потому что моя комната пуста, — говорит Кристофер. Лицо Бака вытягивается.       — Что?       — Бабушка и дедушка собрали мою комнату и отправили ее по почте, — объясняет Кристофер, его голос дрожит с каждым словом, которое он произносит. — Мы едем в Техас, но я не хочу туда ехать.       Бак тянет его вперед.       — Это всего лишь на некоторое время. Они просто хотят, чтобы ты был с остальными членами своей семьи, пока ждешь, когда проснется твой папа.       Это слабое оправдание. Кристофер, похоже, тоже на это не купится.       —Но у нас здесь есть тиа Пепа и абуэла, — возражает Кристофер. Это тот же самый аргумент, который они все слышали, который Эдди снова и снова использовал против своих родителей. — И-и папа здесь, — Кристофер смотрит на него самыми душераздирающими глазами. — Ты здесь.       Бак прикусил язык так сильно, что у него потекла кровь. Он знает, что гнев, поднимающийся внутри него, в этот момент не будет продуктивным.       — Это не навсегда, — единственное, что Бак может сказать ему, но даже он не знает, правда ли это.       Кристоферу не становится лучше, даже когда Баку удается усадить его в машину, и они проигрывают еще один диснеевский саундтрек, пока едут обратно, он не улыбается и не подпевает. Саундтрек Кристофера играет в случайном порядке, и это роковая ошибка, потому что как только "Не забывай" из Тайны Коко начинает играть, Кристофер начинает рыдать на заднем сиденье.       Они уже почти добрались до дома Эдди, но Баку ничего не оставалось, как свернуть на одну из жилых улиц. Он садится на заднее сиденье рядом с Кристофером и держит плачущего мальчика на руках.       Лицо Кристофера уткнулось в грудь Бака, но он все еще слышит его, когда влажный голос Кристофера говорит:       — Не уходи, как мама с папой.       Бак проигрывает битву со своими собственными слезами и делает все возможное, чтобы скрыть их от Кристофера, хотя он уверен, что мальчик чувствует, как его слезы капают на его кожу.       В конце концов Баку приходится вернуться на свое сиденье и ехать дальше. Уже поздно, прошло уже 20 минут с того момента, как Бак должен был вернуться Кристофера домой.       К тому времени, когда он подъезжает к дому Эдди, он видит, что оба родителя Эдди быстро выходят. Хелена прижимает телефон к уху, и Бак слышит, как она говорит:       — Забудьте, они только что приехали. Извините, что беспокою вас, — прежде чем она кладет телефон в карман.       Прежде чем Бак успевает добраться до другой стороны машины, родители Эдди вытаскивают Кристофера из машины и возвращаются в дом.       Они захлопывают дверь как раз в тот момент, когда Бак собирается последовать за ними. Он смотрит на закрытую дверь Эдди.       Он даже не успел попрощаться.

***

      Отсчет дней продолжается. До отлета родителей Эдди с Кристофером осталось всего двое суток. Он обещает себе, что постарается зайти к ним и попрощаться до того, как их самолет улетит в пятницу вечером.       Бак проводит оба дня на работе и обе ночи, сидя у постели Эдди и умоляя его проснуться.       Он не просыпается.