Нефертари

      POV Никлаус       Рано утром, когда я был погружён в прекрасные недра сна, удобно умостился на кровати, лёжа на мягкой подушке, и нежился в тепле, как эту идиллию прервала громкая музыка, около моего уха. Недовольно поморщившись, я машинально протянул руку, и нащупав телефон на тумбе, взял его в руки, и даже не смотря, ответил на звонок.       — Надо же, ты решила ответить, Тия? А как же твоё: «не звони мне больше, козёл»? — слыша чей-то незнакомый мне голос на том конце звонка, который насмешливо обращался, явно не ко мне, я нахмурился. Только теперь открывая глаза, я отодвинул телефон от уха, и посмотрел на дисплей. Написано «Саймон». Кто?       — Чего молчишь? Так рада меня слышать, что даже дар речи потеряла? — а этот говорливый, бодренький Саймон, всё продолжал насмехаться. Так, стоп. Это ведь даже не мой телефон. Если осмотреться, то становиться ясно, что я сейчас не дома. Это комната Нефертари, узнаю её нежно-постельные персиковые стены.       — Да, угадал, — хриплым от долгого сна голосом, проговорил я, усмехаясь. А после последовала гробовая тишина. Видимо он никак не ожидал услышать кого-то ещё, помимо Нефертари. Я бы не удивился, если бы он намеренно позвонил в такую рань, чтобы она спросонья ответила на его звонок.       — Ты кто такой? — настороженный вопрос этого Саймана, после минутного молчания, я услышал, уже полностью избавившись ото сна. Только сейчас, смотря в потолок, я понял, кто этот недоделанный шутник. Нефертари рассказывала мне о некоем Саймоне, который сильно её ранил в прошлом. Это он, что ли?       — Нефертари сейчас в ванной, поэтому не может подойти к телефону. Но если это что-то важное, мне плевать, — отозвался я, полностью игнорируя его вопрос. Он ещё что-то хотел сказать, но я сбросил, не желая продолжать разговор.       Убирая телефон обратно на тумбочку, я слышал как из ванной перестала литься вода, а через пару минут вышла Нефертари, обёрнутая в полотенце и вытирала свои мокрые волосы.       — Доброе утро, — подойдя ко мне, она поцеловала меня в губы, и улыбнулась. Порой она ведёт себя так, словно мы пара, вот как сейчас, но если честно, меня устраивает. Да и мне уже не кажется такой плохой идеей, быть в отношениях с этой чокнутой маленькой дурочкой.       — Доброе, — дёрнув её за руку, от чего она упала на меня, я обхватил её талию руками, не позволяя пошевелиться. Нефертари, упираясь руками по обе стороны от меня, смотрела на меня, а я смотрел на неё. До чего же она красивая, прям глаз не оторвать.       — Кто звонил? — спросила она, заправляя выпавшую, влажную прядь себе за ухо.       — Саймон, — неохотно отозвался я, наблюдая, как её брови съезжают к переносице, а в глазах появляется раздражение.       — Зачем ты ответил? — недовольно спросила она.       — Я не сразу сообразил, где нахожусь, машинально вышло, — ответил я, выпуская её из кольца моих рук, и она тут же приняла сидячее положение. Было видно, что её что-то беспокоит, и скорее все это связано с Саймоном.       — Он сказал, что ему надо? — с напряжением спросила она. Что же на самом деле, между ними произошло? Она, конечно, рассказала немного, но не думаю, что это всё. Должно было быть ещё что-то, из-за чего она так раздражена его звонком.       — Не успел, я сбросил.       Наблюдая за тем, как Нефертари, перегибается через кровать, и берёт телефон с тумбы, я молчал. А после она разблокировала телефон, и набрала номер, наверняка, того Саймана, и приложив телефон к уху, стала ждать ответа. Первые пару гудков, ничего не происходило, а потом ей ответили.       — Алло? — мужской голос на том конце, звучал довольно самонадеянно, и высокомерно.       — Привет, Саймон, — неохотно проговорила девушка, поправляя полотенце, которое чуть было не спало с её груди. Я же, находя это провокацией, протянул руку, и сдёрнул полотенце вниз.       — Тия, надо же, сама мне позвонила, — насмешливо проговорил он, но по моему Нефертари его даже не услышала, потому как она потянулась за полотенцем, что я убрал на другую сторону кровати. Но её попытки отобрать его у меня были бесплодны, ведь в конечном итоге, я просто бросил его к стене, перехватывая руку Нефертари, и заставляя её лечь на кровать.       — Что ты делаешь? — смотря на меня, и всё так же продолжая говорить по телефону, игриво спросила она. А я нависая над ней, усмехнулся, и стал осматривать её разгорячённое после душа тело.       — Ты звонишь чтобы спросить, чем я занят? Тия, неужто тебя это стало волновать? — насмешливо говорил Саймон. Но моя пошлая девочка его совершенно не слушала, выронив телефон из рук, и пропуская свои пальчики мне в волосы. А вот я уже исследовал её грудь, оставляя свои следы, и спускаясь ниже. Я помню, что обещал ей в тот вечер, и намерен немедленно приступить к выполнению данного обещания.       Скинув её телефон с кровати, я не хотел, чтобы он мешал нам. Мне было всё равно, зачет она ему перезвонила, я хотел только одного. Чтобы она металась по простыням, выкрикивала моё имя, чтобы думала только обо мне. Покрывая её живот поцелуями, я всё спускался вниз, чувствуя, как она несильно сжимает мои волосы пальчиками, выгибает спину, и вся горит от желания. Проведя рукой по внутренней стороне её бедра, я лишь слегка коснулся клитера, но она так бурно отреагировала. Вроде прошло всего три дня, а её тело реагирует так, словно она месяцами воздерживалась. Немного забавно, от чего я усмехнулся. Прикасаясь к её влажному клитеру языком, я не ожидал, что она так громко вскрикнет, и даже её ножки стали вздрагивать лишь от одного моего прикосновения. Это до того, заводит меня, что я уже начинаю подумывать о том, чтобы просто взять её прямо сейчас, и забить на всё это. Но я ведь обещал ей, да?       Неспешно, даже немного лениво я ласкал её языком, наблюдая за реакцией Нефертари, и видя, насколько её смущают мои действия, но в то же время она жадно смотрела на меня, ожидая продолжения. Но стоило мне поднять на неё глаза, как она смущённо отводила их в сторону, заливаясь краской ещё больше. Сейчас она напоминает мне невинную девушку, которая впервые познаёт прелести взрослой жизни. Такая милая… Правда это ощущение резко прошло, когда она сама стала разводить ноги в стороны, и громче выкрикивать стоны наслаждения. Такой открытой, уверенной, и самое главное раскрепощенной она мне тоже нравится. А я не останавливался, даже когда она была на грани оргазма, даже когда её тело вздрагивало крупной дрожью, даже когда она громко, на пике наслаждения выкрикивала моё имя. Мне этого было мало, слишком быстро всё закончилось, даже через чур. Я не успел насладиться процессом, не успел изучить её полностью, потому решил, что второй раунд, без перерывов на отдых, будет отличным решением.       — Ник, тебе лучше уйти, — тихо, возбуждённым голосом, сказала она. Сначала я не понял смысла слов, но когда дошло, остановился, и непонимающе на неё посмотрел. Она оговорилась, или как мне это понимать?       — Не понял, повтори-ка, — непонимающе попросил я, принимая сидячее положение. Она же, приходя в себя, взяла одеяло рукой, и попыталась накрыть себя им.       Смотря на то, как она уже полностью опомнилась от недавнего оргазма, откинула одеяло в сторону, которое не могло в полной мере скрыть её обнажённое тело. А после она встала с кровати, и подойдя к шкафу, открыла его и достав какую-то полупрозрачную рубаху, стала одеваться. Все эти пару тройку минут, она молчала, а я уже был довольно зол. Что за хрень вообще?       — Тебе нужно уйти, — поворачиваясь ко мне лицом, уверенно заявляет она. Надо сказать, я вообще не знал, что сейчас твориться у меня внутри. Я был до того зол, что не удивлюсь, если бы разорвал её на части от такой наглости, но что-то не давало мне даже прикоснуться к ней.       — И это по-твоему нормально? — сдерживая рвущиеся крики, прошипел я. Но она была довольно спокойна.       — Я не хочу этого не меньше твоего, но не сегодня, и не у меня дома. Поэтому, пожалуйста, уходи, — она пыталась казаться более менее сдержанной, но зная эту пошлую чокнутую дурочку, могу сказать, что она бы с большим удовольствием стонала подо мной, чем сейчас говорила мне уйти. Но это не меняет того факта, что я чертовски зол.       А потом, я и заметить не успел, как уже стоял за порогом дома Нефертари. Меня попросту выставили на улицу, и я был настолько озверевшим, что запросто мог снести дверь с петель и вломиться в дом, но не стал этого делать. Сам не знаю почему, но где-то глубоко внутри я понимал, что у Нефертари была веская причина так поступить. Но, чёрт возьми, чувствую себя просто омерзительно после всего этого. Настолько, что ощущение, будто меня использовали, а после выбросили за ненадобностью. Очень припакостное чувство. Нефертари, тебе придётся сильно постараться, чтобы я простил тебе такую невиданную наглость… Конец Никлаус       Заправляя кровать, я всё ещё мучилась чувством вины, за то, что выставила Ника. Но у меня не было выбора. Рамзес с Деном уехали за отцом в аэропорт, и должны были вернуться в любую минуту. А какой бы я не была безрассудной, но я чётко слышала в свой голове голос, говорящий мне, что так будет лучше для всех. Эта женщина впервые предупредила меня не об опасности, а об обычной ссоре. Поэтому я не знала, как на это реагировать, либо проигнорировать вовсе. Но она всё никак не замолкала, и мне пришлось её послушать. Я обязательно после заглажу свою вину перед Ником, но не сейчас. Быстро убирая в ванной мужские вещи, я хоть и знала, что сюда никто не зайдёт, но лучше уж быть готовой ко всему, чем после краснеть от смущения перед отцом. Он, конечно, самый странный из всех, кого я знаю, но всё же мой отец.       Но кто бы мог подумать, что они явятся домой, минут через десять, после того, как я выставила Ника на порог дома. И куда более неожиданным для меня стало то, что практически с их приходом, отец вломился без стука ко мне в комнату, и стал рыскать по шкафам, под кроватью, в ванной комнате, пытаясь кого-то найти. Я сначала, даже дар речи потеряла от такого, потому как не знала, как мне реагировать на такое несвойственное ему поведение.       — Пап, что ты ищешь? — осторожно спросила я, не понимая, что вообще с ним происходит. А после в мою комнату вошёл Рамзес, спокойно наблюдая за поведением отца.       — Он ушёл? — тихо спросил меня брат, и я только кивнула. Рамзес, направился к отцу, что продолжал искать что-то, по второму разу обшаривая мою комнату и ванную.       — Отец, перестать, здесь никого нет. Я ведь говорил, что тебе не о чем переживать, — подходя к папе, спокойно говорил брат, пытаясь увести его из моей комнаты. А я до сих пор не понимала, что вообще здесь происходит.       — Не о чем переживать говоришь? Моя дочь спуталась с монстром, а ты ещё смеешь так говорить? Увижу его, убью! — очень зло прошипел папа, пугая меня тем, насколько убедительно звучали его слова. Я даже внутреннее благодарить стала свою шизофрению за то, что она меня предупредила. Не знаю, чтобы я делала, если бы не послушалась её, потакая своим животным инстинктам.       Выходя из моей спальни, отец даже не посмотрел на меня, чем заставил почувствовать себя ещё более виноватой. Как же я не люблю, когда начинаю чувствовать эти муки совести за своё поведение, но они так часто меня посещают, что я уже начинаю привыкать к этому ощущению. Ещё немного времени я потратила на то, чтобы прибраться в своей комнате, после поисков отца, и я покинула свою комнату, намереваясь позавтракать. Спускаясь вниз, я была немного обеспокоена поведением отца, ведь я до сих пор не могу понять их отношение к Нику. А у отца уж больно нездоровая реакция на этого невинного человека, хотя он в последнее время всё больше пугает меня своей нездоровой заинтересованностью в вампирах. Если бы он ещё на людей стал набрасываться, вот тогда стоит уже волноваться о безопасности окружающих, и себя самой. Спустившись по ступенькам, я видела только нахмуренного отца, молчаливого Рамзеса, и Дэна, что пытался разрядить обстановку, рассказывая о смешных событиях в баре.       — Тия, доброе утро, садись завтракать, — заботливо, с улыбкой сказал Дэн, и я впервые, за всё время, что Дэн был с нами, не ощутила непомерного трепета у себя внутри от одного лишь взгляда на его улыбку. Я не забыла о своих переживаниях, я даже почти и не обратила на это внимания, больше беспокоясь о поведении отца, и безопасности Ника, чем о улыбке человека, которого люблю всем сердцем.       — Да, доброе, — буркнула я, поглядывая на отца, и садясь за стол. Это же ненормально, вот так себя вести, как отец. Он явно ведь не здоров, и с этим, как по мне, нужно что-то делать. — Хватить на меня так смотреть, — недовольно отозвался папа, заставляя меня резко отвести взгляд в сторону. Сейчас он был собой, да, немного раздражён, но всё же я стала узнавать своего отца.       — Пап, и всё же, почему Ник? Что ты, что Рамзес, даже Дэн, вы слишком на него набрасываетесь. Причин ведь на это нет, — аккуратно спросила я, надеясь, что хотя бы папа мне ответит. Он не то, чтобы сильно разозлился за мой вопрос, но его брови только сильнее съехались к переносице.       — Нефертари, думаю, пришло время рассказать тебе о том, кто ты, — начал он, вызывая во мне ещё больше непонимания.       — Отец, ты уверен? Мы ведь хотели ещё немного подождать, — поспешно спросил брат, наталкивая меня на мысль, что он в курсе о чём пойдёт речь.       — Да, Джозеф, я думаю ещё слишком рано, она ведь совсем ребёнок. Не поймёт ведь, да и может повести себя совсем непредсказуемо, — подключился Дэн, и я уже не сомневалась, что в этом доме я единственная, кто не понимает, о чём идёт речь.       — Она всё равно, рано или поздно должна узнать об этом. И раз она связалась с этим отродъем, у нас нет выбора, — зло шипел папа, заставляя у меня всё внутри сжаться. Мне почему-то было обидно за Ника. Ну, блин, разве он заслужил такое к себе отношение? Это несправедливо!       Но никто больше ему не возражал, принимая правоту отца, а я решила не влезать в их разговор, потому как сейчас я не слишком спокойна, для обсуждения этого вопроса. А после последовало молчание, такое гнетущее, что я уже пожалела о том, что вообще спустилась на кухню. Нужно было позже прийти поесть, сейчас мне даже кусок в горло не лезет. Не прошло и несколько минут как отец встал из-за стола, и посмотрев на меня, сказал идти за ним. Мне почему-то стало ещё более некомфортно. Словно, сейчас будет очень трудный для меня разговор.       — Тия, я кое-что скрыл от тебя, о твоём появлении в нашей семье… — начал отец, и я настороженно стала его слушать. Мы уже вошли в его кабинет, и он, попросив меня сесть в кресло, стал что-то доставать из сейфа, набирая код.       — Понимаешь, о таком не расскажешь маленькому ребёнку, поэтому мы с твоей мамой решили, что лучше будет придумать историю о моей любовнице, которая родила тебя. Но это не правда, — слушая его рассказ, я хотела спросить, зачем они вообще мне солгали, если это было выдуманной историей. Если бы они сказали мне, что взяли из детдома, или даже нашли на улице, не думаю, что моя реакция была бы другой. А так выдумать любовницу, и очернить своё имя, это как-то глупо.       — Это было ради твоего блага, ради того, чтобы ты не чувствовала себя другой. Так ты хотя бы знала, что я твой отец, даже если матери у тебя нет. Мы делали это ради тебя, и я надеюсь, когда ты услышишь правду, ты не забудешь об этом, — достав из сейфа какой-то свёрток, сказал отец. А после он положил это на стол и стал распаковывать. Пока я молчала, наблюдая за действиями отца, и не могла уложить в голове его слова. Это для меня было настолько неожиданно, что я просто не знала, что сказать.       Разворачивая какую-то очень старую тряпку, отец делал это крайне аккуратно, а после я увидела какую-то шкатулку. Очень старинная на вид, из какого-то дерева, покрытая лаком и какими-то надписями. Немного приглядевшись, я поняла, что это были египетские надписи, которые покрывали всю шкатулку ровными линиями иероглифов. А после он также очень бережно взял её в руки, и повернулся ко мне лицом. Делая несколько шагов ко мне, он присел рядом, и положил эту шкатулку мне на колени.       — Внутри находится то, что мы скрывали от тебя. Нефертари, открой, — он говорил сдержанно, даже немного боязно, словно пугался того, как я отреагирую. Но я не понимала, ничего из того, что он мне говорил. Просто повиновалась его просьбе, медленно открывая старинную шкатулку.       Внутри оказалось ускх — это воротник-ожерелье, из золотых пластин, драгоценных камней, и жемчуга. Явно не дешёвое, потому как на вид это чистое золото, и много драгоценных камней, название которых я даже не знаю, и жемчуг, что дополнял и так массивное украшение. Оно было очень тяжёлым для ожерелья, и очень старинным. Я даже прикоснуться к нему побоялась, потому как если сломаю что-то век не расплачусь. Но я не понимала ни откуда у отца такая дорогая вещь, ни уж тем более то, как она связана со мной.       — Много лет назад, я был в Египте для исследований малого храма Абу-Симбел, посвящённого Нефертари Меренмут. Это была просто очередная экспедиция, ничего нового мы бы там не нашли. Уже войдя в храм, я услышал чей-то женский голос, который взывал ко мне, он просил помощи, и я решил, что какая-то туристка заблудилась, поэтому пошёл на голос. Но сколько бы я не искал женщину, так и не смог её найти, вместо этого я нашёл потайную комнату. Стена просто исчезла на моих глазах… Я вошёл внутрь, было темно, а фонарик, что у меня было, перестал работать, стена за моей спиной, каким-то волшебным образом, снова возникла. Я ничего не понимал, пытался отыскать выход, думал, может, ошибся, но комната была без каких-либо выходов, она была замурована. А потом вдруг факелы зажглись, и я разглядел комнату. Она была вся исписана иероглифами, которых ранее я никогда не видел, но даже при том, что эту комнату не посещали более трёх тысяч лет, она не была пыльной, не было паутины, она была такой чистой, словно её только закончили стоить… А по середины комнаты, стояла колыбель. Я думал мне чудиться, но подойдя ближе, убедился в том, что там действительно лежал ребёнок, — приостановив свой рассказ, отец смотрел на меня в ожидании какой-то реакции, но я не знала, что ему на это сказать. Он либо уже выпил, либо его крыша совсем поехала.       — Этот ускх был на тебе. Ты так крепко спала, почти не дышала, в тот момент я думал, что сошёл с ума. А когда я к тебе прикоснулся, то ты вдруг заплакала, так громко, ты была такой живой. И я просто забрал тебя оттуда. Я никому не сказал об этом, вынес тебя тайком, и после вывез из страны и привёз домой. Я рассказал всё Кайле, твоей маме, и она согласилась оставить тебя у нас. Потом мы выдумали историю о том, что ты дочь моей любовницы, чтобы тебя удочерить, и никто не задавал вопросов. Имя Нефертари, мы выбрали не просто так, — продолжал говорить отец, и я уже ничего не понимала. Он был в своём уме, он был трезв, но он говорил какие-то небылицы. Разве в подобное вообще возможно поверить. И пока я мысленно впадала в панику, он бережно взял ускх в руки, и перевернув его, показал мне надпись, что красовалась на золотых пластинах.       — Любимая дочь Фараоном Рамзесом II и его женой — Нефертари Меренмут, — проговорил он, наверное, читая надпись, я не знаю точно, я ведь не понимаю, что тут написано. Но для меня это ещё более невероятно, чем его слова до этого. Этого просто не может быть! Как вообще такое реально…       — То есть я их дочь? Ты это хочешь сказать? — спросила я, не зная, как вообще на это реагировать.       — Да, Нефертари, это я и хочу сказать. Ты не обычный ребёнок. Более трёх тысяч лет ты провела там, и ни на секунду не повзрослела, время в той комнате будто замерло, словно его остановили магией, — уверенно говорил он, а мой здравый рассудок всё больше съезжал со своего места.       — Ясно, — вырвалось у меня, и я поспешила покинуть кабинет отца, ненарочно прихватив с собой шкатулку с воротником-ожерельем.       Словно ошпаренная, я вылетела из кабинета отца, и так же быстро стала подниматься по ступенькам, даже не обратив внимания на Рамзеса с Дэном, что всё так же были на кухне. Влетая в свою комнату, я закрыла дверь на замок, и прислонившись к ней спиной, не знала, что и думать. Либо моя семья сошла с ума, либо я. Выбор не особо большой. Да ещё и не пойми зачем, с собой эту шкатулку прихватила. Отталкиваясь от двери, я дошла до кровати, и упав на неё, прижала к груди шкатулку, смотря в потолок. Я очень запуталась, и я не знаю, что мне делать, и как мне вернуть своим мыслям порядок.       Если на секунду, всего лишь на секунду представить, что всё сказанное отцом — правда, то я дочь своих кумиров. Мне хер знает сколько лет, я чёрт знает как выжила в замурованной комнате три с лишним тысячи лет, и плюс ко всему этому беспорядку я слышу у себя в голове женский голос. Боже, да это же полная ересь. В такое даже на минуту поверить нереально! Как вообще это возможно? Начнём с того, почему я родилась в склепе? Или как я вообще там оказалась? Почему не взрослела? Почему комната, в которой меня нашли, ни капли не изменилась? Почему меня нашёл именно отец? Чей вообще это голос у меня в голове? Я абсолютно ничего не могу понять. И это очень раздражает.       Перевернувшись на бок, я положила шкатулку рядом с собой, и поглядывала на неё, думая о том, чтобы открыть и ещё раз посмотреть на ускх. Это мне конечно не даст ни одного ответа, но всё же я открыла шкатулку, и пока не рисковала прикоснуться к столь дорогому ожерелью. Немного помедлив, я всё же взяла его в руки, и ощутив холод металла, моя рука немного вздрогнула. Пробегая пальчиками по камням, я не могла поверить в то, что это принадлежит мне. По крайней мере, так сказал отец. Разве у меня может быть такая старая вещь? Мне ведь всего лишь 17 лет, я никак не могу быть той, о ком говорит отец. Просто не могу…       За всеми этими размышлениями я не заметила, как провалилась в сон. Он был таким реальным, что лишь на мгновение я стала сомневаться, что это сон вовсе. Хоть здесь кроме красивого пейзажа летнего луга, с разноцветными цветами, высокими-высокими деревьями, кроме меня никого не было, но мне казалось, что кто-то на меня смотрит. Резко обернувшись я никого не увидела. Было всё также безлюдно, ветер гулял по лугу, подхватывая лепестки цветов, и унося их за собой. Было очень красиво, и очень умиротворенно. Я в жизни ещё не видела столь прекрасного места.       — Здравствуй, Нефертари, — этот женский голос, я узнаю везде, где бы не слышала. Он не так часто звучал в моей голове, но я запомнила его навсегда. Медленно оборачиваясь, я чувствовала себя, почему-то очень взволнованной, словно эта судьбоносная встреча, которой я ждала тысячи и тысячи лет.       — Узнаёшь меня? — с тёплой улыбкой, спросила женщина. А я молчала, всё также разглядывая её. Она была очень красивой, и такой величественной, такой далёкой. Но было в ней что-то родное, что-то близкое. Может это её глаза? Такие же большие тёмно-серые глаза, как небо в грозу, как у меня. А она продолжала улыбаться своими пухлыми розовыми губам.       — Вы моя шизофрения? — осторожно спросила я, понимая, что сморозила полный бред. Сначала женщина сильно удивилась моим словам, а потом залилась смехом, таким звонким, чистым и искренним, что всё моё напряжение смыло этим звуком.       — Нет, Нефертари, я вовсе не твоя шизофрения. И ты здорова, ну, это я так, к слову, — с широкой улыбкой, добавила она, а я молчала. Я не знала, что мне ей сказать, или что следует спросить. Я не знала, как вообще начать разговор с незнакомым мне человеком.       — Я твоя мама, Нефертари, — вдруг, ни с того, ни с чего, сказала она, заставляя меня в изумлении расширить глаза.       — Что? — вырвалось у меня.       — Я понимаю, тебя это шокирует, но, к моему глубокому сожалению, у меня не так много времени, чтобы тянуть с этим, — делая ко мне медленные шаги, грустно говорила она, а я не могла и слова произнести на это. А что я могу сказать? Назвать её чокнутой? Или посмеяться? Но мне не смешно, ни капли. Я почему-то ей поверила.       — У тебя наверняка, ко мне много вопросов, прости, что я не могу ответить на них. Я так долго пыталась достучаться до тебя, так долго взывала к тебе, что растратила все силы, которые имела. И я рада, что хотя бы перед своим уходом, я смогла встретиться с тобой, — с наворачивающимися слезами говорила она, и моё сердце от её слёз сжалось в жалости к ней. Хотелось её обнять и утешить, но ещё больше хотелось плакать вместе с ней.       — Если ты и правда моя мать, почему я… почему я была там одна? — боже, если бы я знала, что ляпну именно это, то не говорила бы вообще. Это было вообще последним, о чём я думала в этот момент. Но как обычно это бывает у подростков, вроде меня, я стала обвинять её в том, что она меня бросила. Хоть и не хочу причинять ей боль своими словами.       — Так было нужно. Так было необходимо, чтобы защитить тебя. Пойми, время было другое, и обстоятельства так сложились, что другого выбора просто не было, — грустно говорила она, желая прикоснуться ко мне, но я скинула её руку, со своей щеки. Почему все взрослые так говорят, словно я должна без какого-то чёткого ответа поверить им на слово, просто потому что они взрослые.       — Это не ответ! — упрямо проговорила я, смотря на неё с непониманием, и немного злостью. Она же спокойно выдержала мой взгляд, и тяжело вздохнула.       — Нефертари ты пошла полностью в меня. Из всех моих детей, ты единственная, кто унаследовал от меня дар, данный мне богом Хонсу, — её уверенный голос, с примесью печали, был таким громким в этой резко возникшей тишине. Я знала кто такой этот бог Хонсу. Хонсу, сын Амона и багини Мут, его считали богом луны и времени, а уже позже стали почитать как бога путешествий. Почему они все говорят об одном и том же?       — Допустим, ты говоришь правду. И я действительно твоя дочь, но твои слова всё равно не объясняют ничего. Почему вы с отцом оставили меня там? Почему меня нашли спустя столько времени? Как я вообще там могла выжить? И почему я до этого момента, даже не подозревала о том, что способна влиять на время? Слишком много неясностей, — упрямо продолжала донимать её я, но почему-то эта женщина не смутилась от стольких вопросов, она даже не разозлилась, она просто улыбнулась, и положив руку мне на щеку, сказала:       — Ты стала такой умной, и такой упрямой, это у тебя от отца, — её добрый голос меня заставил виновато отвести взгляд. Словно это моя вина, что я ничего не понимаю, а вовсе не её, кто отказывается мне что-либо объяснять.       — Я хочу знать, — буркнула я, ожидая от неё хоть бы каких-то пояснений. Если она и правда из прошлого, то ей не повезло, потому что в моё время, дети перестали беспрекословно слушаться своих родителей.       — Это не просто объяснить, — начала было она, но я перебила её решительным взглядом, от чего она замолчала, а после тяжело вздохнула, и добавила, — ну, хорошо. Нефертари, в своё время я была очень слаба здоровьем, и это не потому, что родилась слабой, нет. Всё как раз наоборот. Я родилась слишком сильной, меня слишком многим одарил бог Хонсу. Моё тело не было к этому готово, потому я постоянно болела. С самого рождения я была на волоске от смерти, но со временем, я научилась контролировать божий дар, и моя болезнь отступила. Мне потребовалось много времени, и усилий, чтобы научиться контролю. Несколько раз я чуть было не умерла. Но, какой бы силой я не обладала, я не могла противиться судьбе. А моя судьба была уже предрешена богами. Я должна была умереть, родив в последний раз девочку, которая унаследует мои силы. Мы с твоим отцом были очень счастливы, что ты у нас появишься, но в предсказании было сказано, что твоя жизнь будет полна трудностей, полна страданий, и предрешена ранняя смерть. Я не хотела этого для тебя, и пыталась найти способ помочь тебе в твоём нелёгком пути. Столько всего мы перепробовали, я столько раз заглядывала в будущее, чтобы понять, как мне помочь тебе. И мы поняли, что не сможем тебе помочь. Поэтому решили отдать тебя тем, кто сможет. Я использовала свои силы, чтобы остановить время в той комнате, и стала ожидать, когда появиться человек, способный помочь тебе. Долгие годы я ожидала, но столько всего происходило, что я уже стала терять надежду, но потом появился человек в котором я почувствовала частичку той же силы, что и у меня, и решила, что он подойдёт. А дальше ты знаешь.       Я переваривала услышанное, и пыталась уложить всё это в голове. Исходя из её слов, меня в том будущем, которое было мне уготовано, ждало много трудностей и скорая смерть. Поэтому они решили эту проблему, остановив время, и тем самым отправив меня в будущее, если так можно сказать. Да, кто…       — Да, кто вообще в это поверит? — отозвалась я, смотря на неё уже как на сумасшедшую. Боже это самое бредовое, что вообще можно было придумать.       — Я понимаю твоё недоверие, но это правда. Скоро ты это поймёшь. А сейчас, Нефертари, послушай меня внимательно. Ты должна запомнить, что ни в коем случае не должна пользоваться своими способностями, чтобы изменить прошлое. Это очень опасно, пожалуйста, запомни это, — уверенно говорила она, словно вовсе не её тут считают сумасшедшей тёткой. Я же, смотря на её руки, что крепко схватили мои руки, и сжали, ответила:       — Да, я знаю, что такое временный парадокс.       — Я понимаю, что ты мне не веришь, пока что. Но у меня совсем не осталось времени, чтобы переубедить тебя. Нефертари, главное, знай, что мы с твоим отцом очень тебя любим, и всегда будет гордиться тобой. И мне очень жаль, что мы не были рядом, когда ты росла, когда не знала, как поступить, когда тебе нужна была потдержка. Мне правда очень жаль, что я так и не смогла дать тебе того, что должна дать мать. Но не смотря на всё это, помни, что мы очень любим тебя, Нефертари, — с грустной улыбкой, говорила она, и по её щекам текли слёзы. Хоть я и не верю в весь этот бред про путешествие во времени, но могу же я хоть бы в этот момент представить, что эта женщина и правда моя мать, да? Хотя бы раз, могу я назвать кого-то «мамой»? Ведь могу же?       — Мама, — сболтнула я, не удержав в себе это желание. Я никогда не думала, что могу так сильно желать назвать кого-то «мамой». Я никогда не думала об этом, о том, что у меня нет мамы, мне всегда казалось, что это нормально. Я не помню свою мать, она умерла, когда я была совсем ещё ребёнком.       — Не думала, что столь обычное слово, может сделать меня такой счастливой, — сказала она, прежде чем исчезнуть. Я так и осталась одна, посреди этого луга, и он мне уже не кажется таким красивым как в первый раз. Мне грустно.       Открыв глаза я так и лежала, смотря в потолок, и держа в одной руке ускх. Какой странный сон… Такой реальный, что плакать хочется. Положив воротник-ожерелье обратно в шкатулку, я убрала её в нижний ящик тумбочки, и направилась в ванную, чтобы отвлечься. Но сколько бы я не нежилась в горячей воде, всё никак не могла отделаться от ощущения, что что-то не так. Столько дурацких мыслей в голове, одна смешнее другой. Вот я и не могу успокоиться, чтобы не думать об услышанном от отца, и об этом глупом сне. Поэтому выбравшись из ванной, я закуталась в полотенце и вышла в свою комнату. Дойдя до тумбы, я взяла свой телефон, и набрала номер того, что поможет мне отвлечься. Но Ник почему-то не поднимал трубку. Поначалу я подумала, что он не слышит, но когда я позвонила во второй раз, он сбросил, в третий сбросил ещё быстрее. И теперь я была уверена, что он обиделся на меня. Ну ладно.       Набрав номер Ребекки, я приложила телефон к уху, и стала ждать, пока она мне ответит. И надо сказать, ждать мне пришлось не долго, потому как ответила она практически сразу.       — Алло, — её довольный голос, прозвучал на том конце звонка, и я тут же подумала о том, что она в хорошем настроении.       — Здравствуй, Ребекка. Слушай, могу я спросить, а где сейчас Ник? — переходя сразу к делу, спросила я.       — Привет, Тия, — с полусмешком отозвалась она, а после добавила, — твоими стараниями, утром он пришёл злой как чёрт, и не захотел ничего рассказывать. Мы с Колом пытались разузнать, но он наотрез отказался, что-либо нам рассказывать, а потом и вовсе ушёл в бар. С тех пор не возвращался. Думаю, он до сих пор там.       — Спасибо, Ребекка, — отозвалась я, и собиралась повесить трубку, как она тут же добавила.       — Тия, постой. Так что произошло? Почему он был таким злым? — поспешно спросила она, и я нахмурилась. Как бы всё это ни было смешно, но я знаю чувство, когда тебя выставляют за дверь, так ничего и не дав взамен. Проходила недавно, паршивое чувство.       — Он просто в обиде на меня, вот и всё, — ответила я, и сбросила звонок. Не хочу я ничего никому объяснять, тем более такое. Это же так ударит по его самомнению, что он потом в жизни меня не простит.       Дойдя до шкафчика, я стала думать о том, как бы мне одеться. На улице ещё более прохладно, всё же первые числа декабря, скоро рождество, а потом новый год, а потом каникулы. Вот, пожалуй, последнее самое желанное для меня. Наверняка будет какая-то вечеринка, нужно бы уже интересоваться о тематике, хотя я всё равно вряд ли оденусь подходяще. Осматривая содержимое моего шкафа, я всё думала о том, как бы мне загладить свою вину перед Ником, нужно что-то подходящее. Что-то что не даст ему и шанса сбежать от меня, и я смогу на какое-то время забыть обо всей этой белиберде с магией и тому подобным. И вот наконец, я решила, чем его впечатлю, и стала готовиться. POV Никлаус.       Целый день какой-то раздражающий. То Нефертари со своими заскоками, то Кол с Ребеккой не унимались, то Кэролайн со своими обвинениями. Как же меня всё это достало. Хочу просто спокойствия, хочу обратно в кроватку Нефертари, там меня хоть никто не достаёт. Но не сейчас, я слишком зол на неё, за её поступок. Хотя я и понял, что причина тому её вернувшийся отец, увидел его утром, когда хотел высказать этой несносной девчонке, что думаю о ней. Могла и предупредить, а не молча выставлять за дверь. Блин, бесит же.       Находясь в баре Мистик гриль, я уже какое-то время просто пил, иногда оглядывая присутствующих. Меня здесь никто не интересовал, ну, кроме одной девушки, что весь вечер не сводит с меня взгляда. Я её не знал, она была просто обычной девушкой, которая считает себя неотразимой. Да, симпатичная, но до Нефертари ей явно далеко. А после она таки решилась подойти, и заговорить со мной.       — Привет, — присев рядом со мной, немного застенчиво проговорила она. А будь на её месте Нефертари, та бы уже завалила меня на барную стойку. От таких мыслей, я усмехнулся. Да, с этой девушкой мне никогда не было скучно.       — Здравствуй, — без особого интереса ответил я, на этот раз куда более пристально оглядев её внешность. Русые волосы, чуть ниже плеч, голубые глаза, смазливая, хорошая фигура, неплохой вкус, но на этом всё. Таких как она уйма, ничего примечательного.       — У тебя вечер свободен? — спросила она. Я же, отпивая очередной глоток виски, немного призадумался. Не будь поступок Нефертари такой наглый, и раздражающий, я бы сейчас был с ней, но нет.       — Сегодня я свободен, дорогуша, — усмехаясь, ответил я, переводя на неё взгляд. Мы ведь с моей пошлой девочкой не в таких отношениях, чтобы я держал ей верность, так ведь? Почему бы и не развлечься, для разнообразия, с кем-то ещё.       — Это хорошо, у меня тоже нет никаких планов, — с немного смущённой улыбкой, проговорила она, а после добавила, — меня Тиа зовут.       — Повтори? — нахмурившись, попросил я. Уж больно дурацкое совпадение.       — Тиана, — сказала она, и я снова сделал глоток виски.       — Ты не местная, да? — отозвался я, понимая, что она вряд ли бы стала называть себя «Тиа», если бы знала, славу одной похотливой девочки, в этом городе.       — Да, я здесь проездом, а это важно? — непонимающе спросила она, и я снова усмехнулся.       — Не особо, — пожимая плечами, я как-то потерял к ней весь интерес, которого и так было не много. И почему-то мне захотелось позвонить Нефертари, и позвать её сюда. Не знаю, закон подлости это, или нечто такое, но именно в этот момент она мне позвонила.       — Долго не продержалась, — отозвался я, усмехаясь, и смотрел на её имя, что высвечивалось на экране моего телефона.       — Ты ответишь? — спросила девушка рядом, и я полностью её проигнорировал. Потому как я был увлечён собственными мыслями, думал о том, ответить или нет. И всё сошлось к тому, что я всё ещё на неё зол, поэтому второй её звонок я сбросил, и третий тоже. И больше она не звонила.       — Так говоришь, ты здесь проездом. И куда путь держишь, Тиана? — притворно заинтересованно спросил я, поворачиваясь к девушке. Она же улыбнувшись моему вопросу, стала рассказывать какую-то историю о том, как, почему и зачем.       Я её не слушал, всё ещё поглядывая на телефон, и думая, о том, позвонит ли ещё раз Нефертари. Зная эту девушку, она не настолько заинтересована мной, чтобы названивать. Скорее всего она просто забила, и сейчас беседует со своей семьёй. Может даже больше не вспоминает обо мне. Вспомнит, когда захочет секса. И почему-то меня это злит. Стоит, наверное, признать, что не так уж она мне и безразлична, раз её поступки меня беспокоят.       — Что, Клаус, Тия тебя уже не удовлетворяет? — услышал я голос Керолайн, которая заказывала что-то у бармена.       — Тия? О ком это она? — непонимающе спросила Тиана, но я её лишь проигнорировал.       — Кэролайн, а тебе не всё ли равно, чем и как меня удовлетворяет Нефертари? — чуть насмешливо отозвался я, видя как в её глазах вспыхнуло пламя ненависти. Совсем недавно я понял причину её ненависти к Нефертари. Самая обычна и банальная зависть, подозреваю, что парень, который нравился Кэролайн, был соблазнён Нефертари, вот и вся причина ненависти. Это до того смешно, что даже пугает насколько далеко она готова зайти из-за такого пустяка.       — Конечно, всё равно. Меня не волнует чем эта шлюха занимается, — ненавистно отозвалась она, чем по непонятной мне причине задела во мне что-то.       — Не перегибай палку, Кэролайн, — терпеливо проговорил я, сам не понимая, зачем вообще заступаюсь за эту чокнутую дурочку. Но мне и, правда, неприятно, слышать оскорбления о ней. Только я могу как-то обижать её, и никто больше.       — Неужели задела тебя? Ты что влюбился в неё, пока спал с ней? Ты ведь знаешь, как она поступает с теми, кто её любит? — высокомерно, с призрением говорила Кэролайн, вызывая во мне желание схватить её за горло и заставить заткнуться. А ты хоть знаешь, почему она так поступает? Хоть у Нефертари и глупая причина, но она искренне верит, что так делает лучше для тех, кому она становится небезразлична.       — Конечно, знаю, именно поэтому я до сих пор имею удовольствие трахать её, — высокомерно заявил я, и надо признать мне понравилась растерянность на лице Кэролайн.       — Хотела бы я посмотреть на эту Тию, — с отвращением буркнула Тиана, но я услышал. Я не собирался что-то ей отвечать, но хотелось сказать, что она разочаруется в собственном представлении о моей девочке.       — Обо мне говорите? — чувствуя, как чьи-то руки обнимают меня за шею со спины, я услышал голос той, о ком мы собственно и говорили. Но, как она здесь оказалась?       — Тия, легка на помине, — с ненавистью и призрением проговорила Кэролайн, и взяв заказ, ушла к другому столику.       — Что ты здесь делаешь? — проигнорировав Кэролайн, спросил я, полностью поглощённый этими большими тёмно-серыми глазами.       — Я к тебе, — довольно отозвалась она, и только сейчас я заметил, что её руки довольно холодные.       — Ты не на машине? — прикасаясь к её рукам, спросил я. Она же, ещё ближе прижавшись к моей спине, ответила:       — Нет, решила пройтись, недалеко ведь, но через пару минут тут же пожалела об этом, — недовольно говорила она, а я только посмеивался с её глупости. Конечно, ей будет холодно, наверняка надела какое-то платье, ноги то голые, а на улице вообще-то декабрь.       — Глупышка, точно ведь только из ванной вылезла, и сразу на улицу, при такой-то погоде, — усмехаясь говорил я, хотя странно, что я вообще упомянул о погоде.       — Беспокоишся за меня? — довольно говорила она, заставляя меня нахмуриться. Чёрт возьми, она права.       — Скорее о себе, это ведь я лишусь удовольствия, если ты заболеешь, — ответил я, хотя был не полностью честен. Но я умею скрывать истину своих мыслей, потому то, она ничего не поняла, а только весело рассмеялась.       — Кстати, Ник, а кто эта девушка? — с любопытством поглядывая на Тиану, проговорила она. Я же, переведя взгляд на блондинку, пару секунд молчал, наблюдая, как эта девушка с неким превосходством смотрела на Нефертари.       — Очередная дурочка пытавшаяся меня соблазнить, — с ухмылкой сказал я, смотря, как Тиана от возмущения аж дар речи потеряла. А вот Нефертари залилась смехом, от которого у меня пробежались мурашки по спине. Люблю когда она такая весёлая, тогда и моё настроение повышается.       — Нынче, полно таких дурочек, как мы с ней, — ответила Нефертари, и я улыбнулся её словам.       — Полностью с тобой согласен, но не много тех, кому это удавалось.       — И ещё меньше тех, кого ты запомнил, — добавила она, и мы почти одновременно рассмеялась. Знаю же ведь, что просто шутит, но с какими же честными глазами она это говорит.       — Но тебя я помню, — совсем уж тихо проговорил я, что она не услышала, а разглядывала Тиану. Я отлично тебя помню, Нефертари, даже спустя тысячу лет, я помню каждый миллиметр твоего тела, и ни на секунду не забывал твоих ошеломительных тёмно-серых больших глаз.       — Ник, может, пойдём уже отсюда? — вдруг сказала она, и я откинул любые мысли в сторону. На её предложение я только усмехнулся.       — Я всё ещё зол на тебя, за сегодня, — ответил я, и она тут же закусив губу, состроила виноватую мордашку.       — Ну, прости, Ник. Мне пришлось, мои плохо на тебя реагируют, и ты бы видел, с каким озверевшим лицом папа искал тебя в моей комнате, сегодня утром. Это было ради твоего же блага… прости, что пришлось вот так поступить. Мне правда жаль, как я могу загладить свою вину? Сделаю, всё что захочешь, — по её голосу, и шаловливым пальчикам было больше похоже, что она совращала меня, а не просила прощения. И я бы сдался, вот точно вам говорю, ещё немного и я сдамся, потому состроив каменное выражение лица, ответил:       — Удиви меня, — честно говоря, у меня нет ни одной мысли, как ей загладить вину. К тому же она и так уже сделала всё, что могла, и я сделал с ней столько, что уже фантазии не хватает, придумать что-то новое.       — И тогда ты меня простишь? — игриво отозвалась она, и я понял, что она уже что-то задумала.       — Посмотрим, — сказал я, и она разжала свои объятия, и стала забираться на барную стойку. Сначала я не понимал, что она собирается делать. Стриптиз, что ли устроит? Но она для этого слишком трезва, смелости не хватит. А я уверен, что она и капли в рот не брала.       Сидя на барной стойке, прямо напротив меня, она расставила ножки с стороны, не только потому, что так мы не мешали друг другу, но и ещё по непонятной мне причине. А после, закусив свою соблазнительную нижнюю губу, игриво наблюдала за тем, как я внимательно следил за каждым её действием. Что она, что я, полностью игнорировали слова бармена о том, чтобы Нефертари слезла с барной стойки. А тем временем, моя девочка, медленно, даже немного томительно, стала развязывать узел ремня от плаща, в котором была. И я не сводил с её рук взгляда. И что же она там подготовила? Небось какой-то соблазнительный комплект нижнего белья, или короткое платье, хотя, зная вкусы Нефертари, сомневаюсь, что она стала бы одевать такую безвкусицу, как короткое платье. Значит первое… Что же, это тоже довольно впечатляет, а учитывая, что мы сейчас в баре, в вечернее время, и наверняка хотя бы треть, но увидит это, я могу засчитать это за извинение.       Я был слишком высокомерен, по отношению к этой… боже у меня даже слов не нашлось, чтобы описать безрассудство этой девушки. Я думал, там нижнее бельё, ну или в худшем случае, короткое платье, но ни как не ожидал ничего не увидеть. Абсолютно ничего. На ней не было абсолютно ничего, кроме чёрного плаща. Под ним, было обнажённое тело Нефертари.       — Полагаю, твоё молчание означает, что я прощена, — довольно проговорила она, пряча он моего взора своё тело, и завязывая ремень плаща. После она спрыгнула на пол, и тихо добавила мне на ухо, — жду тебя на улицу.       Слыша за своей спиной звук её каблуков, я не сразу пришёл в себя. Да, что вообще твориться в голове этой чокнутой? Она хоть понимает, что её действия могут понести за собой неприятные последствия? И обсуждение её поступка, это лишь малая часть того, что может случиться. Нет, я конечно, был очень впечатлён, и возбудился не на шутку, но всё же она моя чокнутая пошлая девочка. Слыша обсуждения тех, кто застал показательную демонстрацию Нефертари, я понимал, что их возмущение по этому поводу было лишь напускным. Но мне плевать, потому как я сейчас же пойду на улицу, где она меня ждёт. Не могу остановить себя, да и вообще я буду последним идиотом, если проигнорирую прямое предложение трахнуть мою девочку. Поэтому вставая с места, я направился к выходу, попутно мазнув взглядом Кэролайн, что оказалась в поле моего зрения. Она смотрела на меня, а я больше уделял внимание выходу, чем ей. Мне было абсолютно не до неё сейчас, всё о чём я могу думать, это моя девочка, обнажённая, смелая и безрассудная. Не могу выкинуть её образ, сидящей на барной стойке, и призывающей меня взять её прямо там. И видит Бог, если бы она не ушла, я бы так и поступил. Всего пара секунд разделяли её от моего срыва, и завтрашнего обсуждения того, как я отымел Нефертари на барной стойке всеми известного Мистик гриль.       Я плохо слышал слова Кэролайн о том, что если я сейчас не остановлюсь, то потеряю лицо, или свою гордость, или ещё что-то что, по сути, не имеет никакого отношения к моему желание трахать одну соблазнительную пошлую девочку. Самое забавное в этой ситуации было то, что я даже хотел перейти на бег, но сдержал этот порыв, и неспешно дошёл до выхода. На улице, как и ожидалось погода была не самой тёплой, даже для меня, а уж что говорить об обнажённой девушке, что сейчас стоит около выхода, прислонившись спиной к стене бара, и ждущей меня. Остановившись всего на пару секунд в проходе, я подумал, что сейчас Нефертари ведёт себя не так как обычно.       Обычно Нефертари прыгает с головой в омут страсти и похоти, откидывая всё в сторону, и жаждет забыться, жаждет удовольствия. А сейчас её в этот омут что-то сталкивает, что-то заставляет её сейчас желать этого. Трудно немного объяснить это самому себе, да и кажется что одно похоже на другое, но нет. Всё же сейчас у неё другая причина, она пришла сюда, ко мне по другой причине. Не из-за неразделённой любви к, без пяти минут мужу своего брата, не из-за примитивного желания получить удовольствие. Здесь что-то другое, что-то куда более важное, куда более стоящее моего внимания, нежели типичная неразделённая любовь.       Подойдя к девушке, которая не сразу заметила моего прихода, я думал о том, как бы поступить в этой ситуации. С одной стороны мы оба жаждем одного и того же, хотя причины у нас разные, с другой стороны после я буду чувствовать себя ублюдком, что воспользовался ситуацией. И как же мне поступить?       — Ник? Прости я задумалась… — немного вздрогнув, сказала она, а после её выражение стало таким же игривым, с томными нотами в голосе, — пока ждала тебя, вся продрогла. Надеюсь, ты возьмёшь на себя ответственность и согреешь меня.       — Полагаю, сегодня у меня, — смотря на то, как эта девушка заставляет себя не думать о чём-то важном, притворяясь пошлячкой, коей она обычно и бывает в этой ситуации, сказал я.       — Ты так возбуждаешь, когда такой понятливый, — вроде она всё такая же, пошлая дурочка, но сейчас всё не так. Она не такая как обычно, и не будь у меня тысяча лет опыта общения с людьми, я бы не заметил этого, и принял бы её поведение за чистую монету. Беря её за руку, я ничего не сказал и направился к своей машине.       Я знаю, как сейчас стоит поступить, и пускай я упущу такую возможность, но давайте посмотрим правде в глаза, это не единственная моя возможность трахнуть мою девочку. Просто сейчас я выбираю немного иное время провождения, нежели необузданный секс. Посадив её на переднее сидение, я обошёл машину спереди, и сев на водительское сидение, завёл мотор, выруливая на дорогу.       — Ник, мне холодно, — отозвалась моя девочка, заставляя меня насмешливо усмехнуться. Она это серьёзно, что ли?       — А чего ты ожидала, разгуливая в начале зимы, в чём мать родила? — саркастично заметил я, поглядывая на неё. Её же даже не задел мой тон, по-моему наоборот, она вполне горделиво улыбнулась.       — Ну, уж явно не обычной поездки в машине, — с небольшим укором, сказала она, заставляя меня вскинуть бровь в удивлении. Эта ненормальная особа вообще, что ли рассудка лишилась? Нет, я порой совершенно её не понимаю, даже со своим многовековым стажем.       — С чего вообще такие выводы? — отозвался я, даже не ожидая от неё ответа. Она абсолютно повёрнутая барышня, хоть и очень соблазнительная. Нет, ну обычно я и правда просто позволял ей манипулировать моими желаниями, и поддавался на её провокации, но сейчас ведь другая ситуация. Я же не бесчувственный монстр.       — Ник, тебе ведь плевать на меня, и на моё состояние. Пока я даю тебе то, чего ты хочешь, ты рядом, когда перестану, ты забудешь обо мне. Разве я не права? — вполне серьёзно говорила она, заставляя меня, по непонятным мне причинам, сжать руль до скрипа кожи. Сам не знаю, почему меня задели её слова, но это так.       — А если я скажу, что это не так? Что если, мне не всё равно? — сдерживая своё раздражение, терпеливо говорил я, ожидая от неё ответа. Она же, сначала внимательно смотрела на меня, обдумывая мои слова, а после тяжело вздохнула, и развернув голову, смотрела на дорогу через лобовое стекло.       — Тогда я ответила бы, что это начинает быть проблематичным, и повод задуматься о смене партнёра, — спокойно ответила она, а после снова на меня посмотрела. Я молчал, не зная, что и ответить на это. С одной стороны меня переполняла злость на неё, за столь высокомерные слова, а с другой стороны я понимал, что изначально это и было нашим условием таких отношений.       Я так ничего и не ответил, молча включив обогреватель в машине, но продолжал думать о её словах, и о том, почему всё-таки я так зол на неё за её слова. Меня бесит то, что она вот так высокомерно относится ко мне, словно это для неё совершенно ничего не значит. Но правда в том, что это чушь собачья! Она так отчаянно бежит от собственных чувств, от чувств других людей, что даже не замечает насколько жалкой выглядит со стороны. Не то, чтобы меня так уж сильно волновало её психическое состояние, но всё же меня злит это. Злит, что она так трусливо сбегает, когда кто-то делает шаг ей навстречу. Злит, что Нефертари закрывает глаза на всё, что потревожит её гнетущий, полный страданий от неразделённой любви мирок. Она спряталась в этом коконе, и не хочет выходить оттуда, боясь того, что её будет ждать снаружи. Один раз она уже пыталась покинуть его, но её жестоко забросили обратно, и теперь она никому не доверяет. Она всех боится, и от всего бежит. Разве это не смешно? Разве это не делает её жалкой, и слабой? Как же я не люблю такое сочетание.       Любовь, в общем-то, всех делает слабыми и жалкими, потому я всегда избегал этого, всегда считал это мерзостью, и ненавидел, когда во мне просыпались такие чувства. Я душил их в зародыше, до того, как они стали развиваться, а сейчас, когда не сделал этого, надеясь на лучшее, жалею. Поэтому мы с Нефертари не так уж и отличаемся друг от друга. На обоих смешно смотреть, и оба ищем утешения в постели безразличных нам людей. Да, уж не очень-то радужная перспектива. Хотя, в последнее время я мало думал о Кэролайн, и что меня радует больше, так это то, что я больше не зацикливаю своё внимание на одной блондинке. Пожалуй за это, мне стоит отблагодарить мою пошлую маленькую девочку. И наверное, стоит хотя бы подумать о том, как бы спасти её от будущего отчаянья, в качестве благодарности. Конец Никлаус.