Нефертари

POV Никлаус.       Доехали мы до моего дома в тишине, я уже полностью успокоился, и больше не думал о всякой ерунде, которая могла испортить мой вечер. А Нефертари, всё также выглядела задумчивой, и настолько погрузилась в размышления, что не заметила, как машина остановилась. Меня всё больше начинала интересовать тема её размышлений, потому как это явно как-то связано с приездом её отца в город.       — Нефертари, мы приехали, — выключив мотор, сказал я, забирая ключи. Она же, не услышав моих слов с первого раза, отреагировала только когда, я дотронулся до её плеча. Вздрогнув от моего прикосновения, она перевела на меня взгляд, и только потом осмотрелась по сторонам.       — Мы уже приехали? — отозвалась она, и после моего утвердительного кивка, открыла дверь машины и вышла наружу. Выходя следом за ней, я наблюдал за тем, как она обняла себя руками, поёжившись от холодного ветра.       — Блин, я уже сто раз успела пожалеть, что ничего не надела, — буркнула она, недовольно хмурясь. Я же от её высказывания только посмеялся.       — Что вообще тебе в голову ударило, что ты решила выйти на улицу голышом в начале зимы? — спросил я, ставя машину на сигнализацию, и направляясь в дом, слышал, как за мной шла Нефертари.       — А нечего было игнорировать мои звонки, — недовольно пробурчала она, входя за мной в дом. Кто бы сомневался, что в доме помимо нас, ещё и остальная часть моей семьи. Такое чувство, что они нарочно ждут моего возвращения, чтобы поиздеваться.       — Хочешь сказать, что это моя вина? Девочка моя, я не причастен к твоей безрассудной храбрости, — с усмешкой отозвался я, снимая куртку, и отдавая её горничной, что уже стояла рядом.       — Конечно, это не твоя вина. Но мне польстил твой взгляд в баре, — с усмешкой сказала она, заставляя меня усмехнуться. И когда я уже хотел, ей ответить, как заговорила горничная.       — Простите, можно ваше пальто? — сначала я никак не отреагировал, ведь это её работа, но через пару секунд до меня стало доходить чем это сулит, и ответ последовал сразу же.       — Не стоит шокировать мою семью, Нефертари, — я и сам не понимаю, почему сказал это. Просто стоило только подумать о том, что Кол заинтересуется ею, а это произойдёт, ведь его всегда привлекали такие безрассудные девушки, как слова сами вырвались из моих уст.       — Конечно, дорогая, — отозвалась Нефертари, заставляя меня, повернуть к ней голову, и нахмуренно наблюдать за тем, как она стала развязывать пояс на плаще. Мне бы следовало остановить её, пока не поздно, но также мне хотелось, чтобы мои братья поняли причину моего к ней интереса, и перестали действовать мне на нервы. Пускай это и противоречит моим прошлым мыслям.       — Мисс, Вы… — в изумлении пролепетала горничная, принимая плащ из рук моей девочки, которая, стоя обнажённой на глазах у всей моей семьи, насмешливо поглядела на девушку. А после сделала шаг ко мне.       — Надеюсь, на этот раз, ты не станешь отказывать мне. Иначе я обижусь, — томно, с игривыми нотами, отозвалась она, проведя рукой по моей щеке, а после чуть привстав на носочки, насколько это возможно, коснулась своими губами моих губ, оставляя лёгкий, почти невесомый поцелуй. Развернувшись ко мне спиной, она полностью игнорировала мою семью, что находилась в состоянии шока, и направилась к ступенькам.       — Чокнутая, — удовлетворённо отозвался я, пробегая глазами по её сногсшибательным изгибам тела. Всё, что сейчас на ней было это туфли на высоком каблуке, которыми она громко цокала, подходя к лестнице. И конечно же, я не смог оторвать своего взгляда от её попы и бёдер, что так сильно меня возбуждают. Боже, Нефертари, не искушай моё терпение, иначе я сорвусь, и ты будет стонать подо мной до самого утра.       Усмехнувшись собственным мыслям, я направился вслед за ней, пока она доходила до моей комнаты. Эта чокнутая даже не представляет, что она сделала, и какие последствия это за собой понесло. Ведь я не мог пропустить мимо глаз и ушей, комментарий Кола о том, какая у Нефертари фигура, и его заинтересованный взгляд. Кажется, в скором времени, у меня прибавится забот. Но подумаю об этом позже, а сейчас у меня куда более важное дело. Войдя в свою комнату, я заметил внимательный взгляд моей девочки, которым она пробегала по моей комнате. В первый раз у неё не было достаточно времени, чтобы осмотреть её как следует. Хотя, у меня нет ничего особенного, всего лишь одна большая кровать, шкаф, стол и пергаментами, красками и карандашами, и кресло у большого окна. Ничего лишнего, полупустая комната, холодная и не очень-то уютная.       — Давай примем ванную вместе? — вдруг сказала она, разворачиваясь ко мне лицом. Я же, немного удивился от такого предложения, думал, она пришла сюда ради другого.       — И ты расскажешь, что тебя беспокоит? — это прозвучало скорее как условие, чем предложение. Она же, отведя взгляд в сторону, ничего не ответила, а после направилась в ванную.       Я не спешил идти за ней, наоборот, я решит подготовиться ведь в этом доме полно тех, что не постесняется подслушать чужие разговоры. Достав из ящика стола две веточки зачарованной полыни, я оставил одну рядом с кроватью на тумбе, а вторую взял с собой, чтобы поджечь в ванной. После я закрыл дверь на замок, хотя это мало чем поможет остановить жителей этого дома, но, по крайней мере, это даст мне небольшую фору. И только потом, я вошёл в ванную, смотря на то, как Нефертари уже сидела на бортике ванной, и смотрела на то, как ванная наполняется горячей водой. Она снова была такой задумчивой, что дало мне возможность подпалить веточку полыни, и оставить её тлеть в какой-то баночке, не пойми от чего. Честно, я даже без понятия, откуда она здесь, но какая разница. Теперь никто ничего не услышит, и я могу расслабиться, говоря с Нефертари.       Убедившись, что полынь тлеет в баночке, я переключил своё внимание на Нефертари, что всё также о чём-то размышляла, проводя рукой по горячей воде в ванной. Хоть она сейчас и соблазняла меня своими формами, и бесспорной доступностью, но я не настолько жалок, чтобы не иметь возможности сопротивляться женскому очарованию.       — Так ты расскажешь, что же тебя беспокоит, Нефертари? — обращаясь к девушке, которая на этот раз не вздрагивала от моего внезапного вопроса, а просто повернула ко мне голову, и молча осматривала меня с ног до головы, останавливая свой взгляд на моих глазах. Она не отвечала мне, даже спустя минуту нашего немого переглядывания.       А после и вовсе подошла ко мне, и также молча стала раздевать. Я-то не сопротивлялся, в любом случае разделся бы, но меня немного напрягала эта тишина, она словно была затишьем перед бурей. Ведь Нефертари ещё ни разу ничего не скрывала от меня, или не уклонялась от ответа. Чтобы я не спросил она отвечала прямо, иногда не особо желая делиться, но тем не менее она не молчала, как сейчас. Я спрашивал уже не один раз, что её беспокоит, но она ни разу так не ответила. Это может говорить только о том, что на этот раз говорить труднее, и это что-то либо очень важное, либо очень странное. Хотя, её рассказ о том, что её отец верит в вампиров, для неё был вполне нормой. Неужто что-то абсурдней этого?       — Пойдём, — тихо сказала она, беря меня за руку, и ведя к ванной. Я всё больше напрягался из-за этой тишины, и её странного поведения, а она всё больше хмурилась из-за собственных размышлений. Но я всё равно шёл за ней, и также ведомый её желаниями, залез в ванную, опускаясь в воду. Она же, села после, облокачиваясь спиной о мою грудь, и подставляя ноги под горячую струю воды, что не переставала наполнять ванную.       Всё ещё тишина, всё ещё напрягает, и я хочу снова спросить, что её беспокоит, но молчу, понимая, что сколько бы я не спрашивал, она не ответит, пока сама не будет готова рассказать. Когда вода уже достигла бортиков ванной, Нефертари выключила кран, возвращаясь обратно, и облокотившись спиной о мою грудь, положила голову мне на плечо, беря мои руки, и обнимая себя за талию. Довольно необычно для неё хотеть простых обнимашек, она ведь считает это слишком личным, чем-то что заставляет приблизиться к стене, которая окружает её сердце неприступной крепостью. Мне то было не сильно важно куда девать руки, мне удобно и так.       — Отец рассказал мне кое-что… — начала она, тихо так, словно боится повысить голос, дабы её никто не услышал кроме меня. Сплетая наши пальцы, Нефертари продолжила, — он рассказал о том, где нашёл меня. Сказал, что я вовсе не его дочь, что моя мать не была его любовницей, что он просто нашёл меня там… Я понимаю, что это бредни сумасшедшего, что это просто невозможно, но не могу выкинуть это из головы. Не могу просто забыть об этом, посчитав ненужным. Подумала, что если приду к тебе, ты заставишь меня забыть об этом бреде, но я продолжаю возвращаться к его словам. Пытаюсь, но не могу, просто не могу…       — Что он тебе рассказал? — выслушав её тревоги, спросил я. Не могу сказать, что чтобы она не сказала, я всему поверю, но хотя бы выслушаю, и тогда уже буду решать, верить ей или тоже посчитать за бредни сумасшедшего.       — Сказал, что нашёл меня в одной из усыпальниц в малом храме Абу-Симбел. Он говорил о каком-то голосе, который взывал к нему, о том, как оказался в какой-то комнате без выходов, о том, что она была словно только что достроенная, и хорошо убранная, стены были обрисованы различными иероглифами, а посередине стояла колыбель, в которой он нашёл ребёнка. Девочку, что крепко спала, не подавая признаков жизни, а стоило ему к ней прикоснуться, как она заплакала. Отец рассказал, что рядом с этой девочкой он нашёл ускх, на котором было написано «Любимая дочь Фараоном Рамзесом II и его женой — Нефертари Меренмут». Он забрал её, тайно вывез из Египта и привёз домой, и вместе со своей женой удочерил её, как дочь его любовницы, дав имя — Нефертари. Ты можешь себе это представить? Он назвал меня дочерью людей, которые известны нам только по старинным надписям, они для нас просто легенда.       А потом ещё этот дурацкий сон. В нём я встретила женщину с таким же голосом, что постоянно предупреждал меня об опасности. Её глаза были точной моей копией, и внешне бы были немного похожи, она сказала, что моя мать. Говорила какой-то бред о том, что ради моего спасения заморозила время, и ждала подходящего человека, которому могла бы меня доверить. Сказала, что я тоже владею её даром повелевать временем, что я единственная из её детей, кто способен на это. Потом она говорила о временном парадоксе, и том, чтобы я не меняла прошлое, когда мои магические силы пробудятся. Сказала, что гордится тем, какой умной и красивой я стала, но жалеет, что не смогла быть для меня матерью… Боже, стоило произнести всё это вслух, и понимаешь, насколько всё это до абсурда смешно. Наверное, я схожу с ума, серьёзно об этом размышляя.       — Я с самого начала знал, что ты чокнутая, поэтому сильно не удивила, — с усмешкой отозвался я, заставляя её рассмеяться. После того, как она успокоилась, её плечи расслабилась, и она ещё ближе прижалась ко мне. Но, каким бы я не казался спокойным, её слова не на шутку меня обеспокоили. С одной стороны это действительно кажется бредом, но с другой, это объясняет её появление в моём прошлом, когда я ещё был человеком. Это объясняет заинтересованность нашей матери в этой девушке.       Больше мы ничего не говорили, она молчала, и лежала на моём плече, крепко сжимая мою руку, и хоть мне было всё равно, но где-то глубоко в сознании, промелькнула мысль, что мне приятно, вот так в спокойствие и уюте проводить с ней время. Но эта мысль померкла на фоне других моих мыслей о том, насколько всё непросто будет, окажись её слова хоть на половину правдой. С одной стороны сколько проблем мне и моей семье принесёт ведьма способная управлять временем, она ведь может любыми способами предотвратить наше существование, будь то убийство нас ещё в младенчестве, или заморозить наше время навеки. Но с другой стороны насколько же полезными окажутся её способности, будь она на моей стороне. Это желание мне кажется куда более сильным, чем здравый смысл, который говорит мне остановится, пока не поздно. Пускай Нефертари и не из тех, кто озлобленно будет вершить правосудие над таким как я, но становление ведьмой всё меняет. Эта сила, что просыпается в них, это чувство могущества, что даёт им власть, их меняет. Кого-то до неузнаваемости, а кого-то менее сильно, но в любом случае это понесёт за собой перемены в ней. И было бы очень хорошо, если бы она не сильно поменяла бы свои взгляды, став ведьмой.       Пока я размышлял над плюсами и минусами полученной информации, Нефертари уже заснула. Она сейчас такая уязвимая, беззащитная, умудрилась заснуть в моих объятиях, пока я размышлял о возможности решения проблемы её убийством. Нельзя же быть такой безрассудной? Она хоть бы на секунду задумалась бы о том, как я поведу себя, услышь от неё такое бредовое признание. Ведь будь я обычным человеком, то отреагировал бы абсолютно по-другому, не так понимающе, со знанием дела. И почему она такая доверчивая? Откуда в ней столько веры в меня? Я ведь могу запросто лишить её жизни, в любой момент сделаю это, и глазом не моргну. Хоть сейчас.       Проведя пальцами по её шее, я думал о том, как легко и просто мне будет свернуть ей шею, лишь немного приложив силы, сдавливая настолько, чтобы сломать гортань, дабы она не поднимала шум. Спуская руку к её грудной клетке, я думал о том, как мне было бы легко пробить дыру в её груди, и её сердце окажется в моей руке. Немного наклонившись я почти невесомо коснулся своими губами её артерии на шее, думая о том, как просто мне было бы сейчас выпустить клыки и впиться ими ей в шею, разрывая плоть и вгрызаясь до самого позвоночника. Всего пара минут и её жизнь покинет это бренное тело, а она даже ничего сделать не сможет. Я могу убить её в любой момент, лишь приложив немного силы, могу отнять её жизнь, мне это сделать проще простого, но почему-то у меня нет ни малейшего желания. Поэтому я лишь провёл рукой немного ниже, обхватывая её талию, и оставлял лёгкие поцелуи на её шее. Знаю, что так было бы проще, знаю, что её смерть лишила бы меня многих проблем в будущем, но ещё немного, ещё совсем чуть-чуть я хочу насладиться этим чувством спокойствия рядом с ней.       Тяжело вздохнув, я не хотел осознавать, что не могу её убить. Не сейчас по крайней мере. Я хочу смотреть как она живёт, как борется со своими неразделёнными чувствами, как мучается от своих же действий. Хочу видеть как она проклянёт свою глупость, и хочу быть тем, к кому она приползёт за помощью. В таком удовольствии, я просто не могу себе отказать.       Но сейчас уже поздно об этом думать, вода почти остыла, и становится холодно, поэтому я придерживая Нефертари, вылез из ванной, и только после взял её на руки, и вынес в спальню. Как и ожидалось, в моей комнате было довольно прохладно, учитывая мою нелюбовь к духоте, потому я быстро переместился к кровати, и уложив на неё девушку, укрыл её одеялом. А сам же стал одеваться, чтобы спуститься вниз и поесть. Только вот моя семья явно не упустит такой возможности поиздеваться надо мной. Потому я и морально подготовился к этому. Посмотрев на девушку, что спала в моей кровати, я подумал, что это впервые, когда она в моей кровати, а не наоборот. Сколько мы уже в этих странных отношениях? Месяц, или может чуть больше, но она ни разу не оставалась у меня. Думаю, так даже лучше, ей не нужно быть на виду у моей семьи, это лишь приведёт к ненужным проблемам.       Покидая комнату, я слышал голоса Коула и Элайджи, что обсуждали какую-то тему, но стоило мне появиться у них на виду, как они оба замолчали, и перевели на меня свой взгляд. Ребекка же листала какой-то журнал с рождественской обложкой, и только мазнула меня взглядом, продолжая своё дело.       — Блудный сын вернулся, — с усмешкой отозвался Коул, обращая моё внимание на него, я смолчал, хоть и бесит. Не припомню, чтобы вёл праведную жизнь, да собственно как и он сам.       — Никлаус, и как долго ты собираешься это продолжать? — в своей обычной поучительной манере, спросил Элайджа. Сначала я не хотел отвечать, просто потому, что мой ответ даст им ещё один повод поиздеваться. Дойдя до холодильника с кровью, я взял один пакет и, открыв его, сделал пару глотков, посмотрел на старшего брата, который всё также продолжал ждать от меня ответа.       — Столько сколько захочу, — всё же ответил я, видя откровенное недовольства Элайджи в виде сведённых к переносице бровей. Но мне как-то всё равно, я делаю, что хочу, а хочу я её.       — Это, по-твоему, приемлемо? Когда наша мать начнёт действовать, разве ты сможешь быть рациональным? Никлаус, опомнись пока не поздно, — терпеливо говорил брат, продолжая всматриваться в моё лицо. Я же, не мог спокойно слушать его слова, и это не потому, что он прав. Нет, я уверен, что не испытываю к Нефертари романтических чувств, по крайней мере, не таких сильных, чтобы они мешали мне действовать. Меня злит вовсе не это, а то, что он думает, будто Нефертари взговори с Эстер.       — Мой разум ничем не замутнён, и эта девушка никак на меня не влияет. Да, она очень соблазнительна, и её женскому очарованию нет равных, я это осознаю. И в какой-то степени, это повлияло на моё решение, пока оставить всё как есть. Однако, брат, это не значит, что я не смогу убить её, если понадобится. Или может, ты сомневаешься во мне?       — холодно спросил я, стеклянным взглядом смотря на брата. Я уверен в честности своих слов, и пускай мне не хочется это признавать, просто потому, что она способна доставить мне уникальное удовольствие, и будет жалко убивать такую особенную девушку. Но если иначе никак не обойтись, то я сделаю это, даже если потом сильно пожалую об этом. Я готов сделать такой шаг ради спасения моей семьи.       — Нет, я уверен в том, что ты сможешь это сделать, даже если полюбишь её. В этом ты убеждал меня на протяжении всей жизни, — уверенно говорил он, вставая со своего места и направляясь в свой кабинет. Это значило, что тема закрыта, и он довериться мне. Что же одной проблемой меньше.       — Ей, Ник, одолжишь мне эту барышню? Уж больно она мне интересной показалась, — после ухода Элайджи, сказал Кол, заставляя меня перевести на него взгляд. Я всеми силами делал вид, что не замечаю недовольного взгляда Ребекки. Она сдружилась с Нефертари, это даже немного напрягает. Но сейчас нужно решить вопрос с младшим братишкой, который не постесняется принудить Нефертари, если та ему сама откажет.       — Даже не думай, Кол, — отозвался я, сжимая челюсти в раздражении. И почему меня злит одна лишь мысль о том, что он может к ней прикоснуться? Может я, правда стал странно себя вести? Хотя, для меня в порядке вещей, относиться так эгоистично к тому, что принадлежит мне.       — Да, ладно тебе, не жадничай, — немного насмешливо говорил он, ещё больше разозлив меня этим. Но когда я решил, что не стану ему ничего отвечать, и собирался вернуться в свою комнату, предварительно выкинув уже осушенный пакет с кровью, как он добавил, — а если она сама не будет против, что тогда будешь делать? — его уверенные в себе слова, заставили меня рассмеяться. И на его немой вопрос, что меня рассмешило, я сказал:       — Ну, попробуй. Хотя я уверен, что она в любом случае откажет, — я ничуть не сомневался в правдивости моих слов. Просто потому, что я знаю о её глупых, но в тоже время для меня полезных правилах. Она не станет спать с кем-то ещё, пока наши эдакие отношения продолжаются. Для неё важен не сам факт отношений, а то, что ей нужен кто-то кто заставляет её забыть о неразделённой любви к жениху своего брата. Кто удовлетворяет её потребности, в физическом плане.       Я сделал вид, что не слышал тихо брошенное Колом: «посмотрим», и направился к себе в комнату, где меня ожидала спящая Нефертари. Честно говоря, мне даже любопытно стало, что же всё-таки она сделает, чтобы отшить моего брата. Уже хочу на это посмотреть, даже вмешиваться не стану, если конечно Кол не переступит черту, и не станет прибегать к подлым методам. Входя в комнату, мой взгляд тут же направился на девушку, что свернулась в клубочек на кровати, и пытается согреть себя лёгкой, почти прозрачной простынёй. Точно ведь, она же обычный человек, наверняка ей холодно. Это я не чувствую холода являясь гибридом, а для неё это чревато простудой. К тому же она недавно безрассудно вышла на улицу в одном плаще, да и после горячей ванны вполне могла и простудиться. Потому я снова вышел из своей комнаты, направляясь на поиски горничной. У меня в комнате вроде нет тёплых одеял, а где они находятся в доме, я без понятия, и если ли они у нас вообще.       — Ей ты, — углядев девушку, что выходила из комнаты для гостей, позвал её я. Честно говоря, я не помню как её зовут, она новенькая, и работает так себе, но Элайджа проявляет к ней терпение, именно потому, что она новичок, хотя я бы её уже уволил. От моего обращения она даже вздрогнула.       — Да, господин Майклсон, Вы что-то хотели, — неуверенно говорила она, стараясь не смотреть в мою сторону. Неудивительно, она знает, на что я способен, если вывести меня из себя, но ей слишком хорошо платят, а насколько я помню, деньги ей нужны, потому она продолжает здесь работать.       — Мне нужно тёплое одеяло, — потребовал я, видя, как от моего тона она снова вздрогнула.       — Я сейчас же его принесу, — промямлила она, срываясь с места, и убегая куда-то на первый этаж. Смотря на её действия, я тяжело вздохнул. Раньше горничные были преисполнены манерами и элегантностью, а сейчас всё это увидишь разве что в кино. Как жаль.       Возвращаясь в свою комнату, я подошёл к кровати, и просто остановился рядом с ней, смотря на спящее лицо Нефертари, что хмурилась от холода, её прекрасные пухлые розовые губы, сейчас даже немного посинели. Как и её тело, меня привлекает и её характер. С первого взгляда не скажешь, но она очень добрая, это мне в ней нравится. Помимо этого в ней есть и другие качества, тоже не менее привлекательные, и одно из них — это ненасытность. Под фон моих мыслей, горничная уже принесла одеяла, стараясь как можно беззвучней выйти. Ну, хоть исчезать она умеет, что радует. Беря в руки одеяло, я накрыл им Нефертари, тут же видя на её губах лёгкую улыбку, и то, как её тело медленно расслабляется. Она и правда очень милая, особенно когда такая беззащитная передо мной, не могу устоять. Проведя рукой по её щеке, я продолжал наблюдать за слегка потрагивающими ресницами, за тем как она иногда морщила носик, и вдруг ощутил необходимость, сказать то, что вертится на языке уже какое-то время.       — Нефертари, даже не думай предать меня, для тебя же лучше, — тихо проговорил я, наклонившись и прикоснувшись к её лбу губами, немного отстранился, смотря на то, как её губы снова растянулись в улыбке. Ну, прям как ребёнок.       Отходя от кровати, я решил немного порисовать, чтобы как-то скоротать время, потому взял блокнот со стола, карандаш с толстым грифелем, и снова вернулся к кровати, садясь с левой стороны от спящей Нефертари, и прислонившись спиной к изголовью кровати, открыл чистый лист бумаги и стал делать наброски. Сам не знаю, почему мне захотелось нарисовать спящую Нефертари, однако не стоит отрицать, что её красота достойна того, чтобы быть нарисованной мной. Потому я быстро откинул ненужные мысли в сторону и продолжил рисовать, поглядывая на Нефертари, чтобы, в полной мере, передать всю её привлекательность на листе бумаги.       Я и сам не заметил, как время перевалило за 8 вечера, я так увлёкся изображением моей девочки, что даже не следил за временем, и не сразу заметил, что она уже не спала, а с интересом наблюдала за моими действиями. Я понял, что она уже не спит только тогда, когда её шаловливые пальчики пробежались по моему торсу, и обнимая меня, она придвинулась ближе. Переведя на неё взгляд, я смотрел в её сногсшибательные большие серые глаза, что впервые секунды поразили меня до глубины души. А затем, она перевела немного сонные глаза на мой рисунок, и внимательно его рассматривала. А я наблюдал за ней, желая понять её реакцию на мои старания. И надо сказать, ей очень понравилось, что вызвало во мне приятные чувства.       — Ей, Ник, а нарисуешь меня обнажённой? — переводя на меня игривые глазки, спросила она, находясь в предвкушении. Я же от её слов усмехнулся.       — Это займёт много времени, не замёрзнешь? — немного насмешливо смотря на неё, отозвался я, видя, как всё её желание медленно скатывается к разочарованию.       — Тогда в другой раз, — неохотно буркнула она, по самый нос укутываясь в одеяло, и подползая ещё ближе ко мне, прислонившись головой к моему боку. От её действий мне захотелось рассмеяться, но я обошёлся только улыбкой.       — Раз ты передумала, тогда давай сходим куда-нибудь? Не волнуйся одежду я тебе дам, — вставая с кровати, от чего Нефертари пришлось положить голову на подушку, говорил я, намеренно игнорируя её недовольное бормотание. Лично меня это только забавляло.       — Надеюсь не то убожество, что мне принесли в прошлый раз, — бормотала она в подушку, но я всё равно услышал, отчего не смог сдержать смешка. На самом деле, то платье выбирал не я. Тогда я сказал горничной взять из одежды Ребекки что-то на свой вкус, и как оказалось вкус у неё отвратный.       — Выберу что-нибудь на свой вкус, потом не жалуйся, — сказал я, покидая спальню и направляясь в комнату моей сестры. Вообще у меня есть одежда тех девушек, что иногда оставались в моём доме, а потом «случайно» пропадали без вести, но их одежду лучше всего выбросить или сжечь, всё равно никому не нужное барахло.       Выйдя из своей комнаты, я направился в комнату Ребекки, прекрасно зная, что она сейчас там. Надеюсь, не откажет, или придётся моей девочке идти в том же, в чём она пришла ко мне в дом, то есть в одном плаще. Предварительно постучавшись в дверь, я, не дожидаясь ответа, вошёл в комнату моей сестры, получая недовольные ворчания о том, что она не разрешала входить.       — Я возьму у тебя что-нибудь из одежды, — игнорируя её слова, сказал я, подходя к шкафу.       — Если для Тии, то у меня ничего подходящего нет. У неё размер меньше моего, — отозвалась она, заставляя меня перевести на неё взгляд, и придирчиво осмотреть её с ног до головы. И правда, Ребекка выше Нефертари, оттого размер одежды больше.       — Ну, в целом да, но вот в груди как бы маловато не было, — издевательски проговорил я, тут же получая подушкой в лицо, которую я успешно поймал. Знал, что это её обидит, но всё равно сказал.       — Тогда свою давай, может тогда твоей обожаемой Нефертари в груди давить не будет, — обиженно говорила она, выталкивая меня за дверь.       — Обидчивая какая, — недовольный тем, что меня выставили за дверь, так ничего и не дав, проговорил я, снова получая подушкой в лицо, которую я тут же поймал. А после Ребекка показательно захлопнула дверь прямо перед моим носом.       Смотря на закрытую дверь, я только сейчас пожалел, что намеренно издевался над сестрёнкой. Не знаю, с чего я вообще начал эту детскую перепалку, ну в любом случае уже поздно что-либо говорить, потому я просто пожал плечами, и направился обратно в свою комнату. Возвращаясь обратно, с подушкой в руках, я не ожидал застать картину, где Нефертари внимательно осматривала мою одежду, придирчиво выбирая что-то среди неё. Прислонившись плечом к косяку входной двери, я наблюдал как она, укутавшись в простынь, осматривала мою одежду, что-то бормоча себе под нос, отодвигала тремпеля, а некоторые оглядывала пристальней, и кивая одной ей известным мыслям, доставала его из шкафа, кидая на кровать.       — Нефертари, а что ты делаешь? — отталкиваясь от косяка, я таки решил полноценно войти в свою комнату, закрывая за собой дверь. Я примерно понимаю, для чего она выбирает одежду, но всё равно хотелось бы услышать это от неё самой. И пока я ждал от неё ответа, то кинул подушку на кровать, что прихватил из комнаты сестрёнки.       — Выбираю в чём мне пойти. Голой идти холодно, это я уже знаю, — преспокойно говорила она, уже закончив с выбором одежды, и отходя от шкафа, она удовлетворённо кивнула выбранному, и снимая с себя простынь, направилась в ванную комнату.       — Нашла что-нибудь? — оглядывая её тело, и то, как она, не стесняясь меня, шла полностью обнажённой к двери ванной, я ощутил нарастающее возбуждение. Вообще-то за всё время, что она отказывала мне, я успел изголодаться по её ласкам, даже слишком.       — У тебя прекрасный вкус, так что выбор был велик, — она ведь видит, как я на неё смотрю, тогда почему делает вид, что ничего не происходит? Намеренно, игнорирует? Это на неё не похоже, обычно ей только повод дай, она уже наброситься на меня, хотя и без повода может. Или всё ещё злиться за недавнее?       — Вот как, — внимательно следя за ней, я знал, что она намеренно не закрыла дверь в ванную. Знал, что она специально делает вид, что не замечает моего к ней интереса. И также я знал почему. Она проверяет, насколько хватить моего терпения, хочет понять, как далеко она может зайти в своих играх, чтобы я не сорвался, испытывает мою стойкость. Но я больше не сорвусь, как тогда.       Тогда мне было настолько паршиво от собственного чувства вины, что я вряд ли когда-нибудь захочу это повторить. Но куда сильнее меня ранило осознание того, что я вообще способен на такое. Это чувство омерзения к самому себе я не испытывал наверное ни разу за всю свою жизнь. Потому я больше не переступлю грань, я пообещал себе и ей, что больше никогда так не поступлю. С одной стороны мне хочется думать, что я ничего такого, из-за чего я могу себя возненавидеть, не сделал, что это её вина. Мне хочется так думать, потому что тогда чувство вины исчезнет. Но всё не так… Это сугубо моя вина, и ничья больше. И честно говоря, я до сих пор не могу понять, почему она меня простила. Почему позволила остаться рядом. Я до сих пор не могу этого понять. Но и капаться в этом тоже не собираюсь.       Потому я ничего не стал делать. Но и оставлять дверь в ванную открытой тоже не стал, всё же моё терпение не безгранично, а зная пошлость этой девочки, она непременно что-то учудит. Я просто ждал сидя в кресле, и слушая как льётся вода, и дорисовывал спящую Нефертари. Никогда не задумывался над этим, но в последнее время я стал думать, что мне нравятся такие вот дни. Проводить с Нефертари время, не так уж и важно как именно, стало для меня не просто способом отогнать скуку, но и просто для удовольствия. Мне приятно проводит с ней время, она не предсказуема, порой ведёт себя так безрассудно, что хочется спросить, всё ли у неё в порядке с головой. А порой она такая милая, такая уютная, что вечность бы проводил рядом с ней. Но когда она уходит, эти мысли исчезают у меня из головы, словно их никогда и не было. Мне не хочется ни видеть её рядом, ни слышать о ней, мне просто всё равно, что с ней, и где она. Это очень странно. Впервые испытываю подобные одноразовые чувства. Потому я уверен, что смогу избавиться от неё. Да, я вполне могу и пожалеть об этом, но жить с этим я уж точно смогу. Наверное, потому мне так просто рядом с ней. Я понимаю, что происходит, понимаю свою реакцию, понимаю причину своих мыслей и желаний, для меня всё просто.       Легко осознавать, что ты не привязан к кому-то крепкими и сильными чувствами. От этого даже дышится проще. С Кэролайн у меня такого нет. Порой мне кажется, что я задыхаюсь рядом с ней. Я не могу понять равным счётом ничего из того, что происходит со мной. Потому меня это злит, мне трудно с такими чувствами. Они обременяют, и заставляют жалеть о своём появлении. Хотелось бы, чтобы было также просто как с Нефертари, есть вопрос, и есть такой же прозрачный ответ. Без трудностей, без непониманий, и без злости. Потому я держу эту простую для моего понимая девушку рядом с собой. Даже её эмоции для меня как открытая книга, у неё всё на лице написано, и оттого просто понять, о чём она думает. Она не из тех людей, кто будет что-то замышлять и скрывать. Да, есть вещи о которых она бы не рассказала мне так просто, а у кого их нет. Но это не значит, что это как-то связано со мной. Почему-то мне куда проще довериться Нефертари, чем надеяться, что в этот раз Кэролайн не придаст меня. Может всё дело в том, что Нефертари ещё ни разу не предавала меня, и у неё даже причин нет, чтобы так поступить. Не знаю… Рано говорить о таком, потому что она ещё не знает, кто я на самом деле.       Интересно, а что произойдёт, когда Нефертари узнает, кто я, поймёт моё прошлое, и мою сущность. Сможет ли она также самоотверженно защищать меня перед своей семьёй и другими? Я сильно в этом сомневаюсь…       Какие-то странные мысли лезут мне в голову. Вставая со своего места, я положил блокнот и карандаш на стол, покидая комнату. Пока Нефертари будет собираться, выпью немного, чтобы отогнать ненужные мысли из головы. Бред какой-то лезет, к чему вообще я размышлял об этом, сам не понимаю. Спускаясь по ступенькам, я застал в гостиной Ребекку, что разглядывала журнал с рождественской обложкой, наверное, выбирала наряд для будущей вечеринки в честь Рождества. Кол же сидел рядом с Ребеккой и играл в какую-то игру на ноутбуке. Он довольно эмоционально это делал, но я сделал вид, что ничего не вижу, направляясь к мини-бару.       — Ник, Тия уже проснулась? — переводя на меня взгляд, спросила сестра, заставляя меня отвлечься от наполнения стакана первосортным виски.       — Да, она сейчас в ванной, — прислушавшись к льющейся воде, ответил я. Меня не удивило любопытство Бекки, но она разве не была зла на меня? Впрочем, она всегда быстро отходила.       — И ты такую барышню оставил одну в ванной? Не думаешь, что это её оскорбит? — насмешливо сказал Кол, влезая в наш с Ребеккой разговор. Поверь, Кол если бы я тогда не сорвался на неё, то ты бы сейчас возмущался, почему так шумно в доме.       — Да, я тоже подумала об этом. Обычно ведь, когда вы вместе, то не отлипаете друг от друга. Подозрительно, — поддержала его Ребекка, вызывая во мне непреодолимое желание нахмуриться. Я не стал как-то это комментировать, просто потому, что у меня нет ни малейшего желания рассказывать им о моём промахе. Пускай думают, что хотят.       — А может барышня тебя просто не пустила? Наверное, ты ей надоел, Ник, — насмехаясь, говорил брат, отчего я не сдержался и злобно зыркнул на него. Держал бы язык за зубами, иначе вырву его. Но его это лишь раззадорило.       — Думаешь? Я слышала, что она ненасытна со своими партнёрами, потому о ней очень не лестные слухи ходят, — немного задумчиво говорила сестра, но судя по голосу, её вообще не волновали все эти слухи. Ей было всё равно, что там говорят о Нефертари, собственно как и мне. Я знаю, что она за человек, знаю её прошлое, и причины её поступков. Но не уверен, что Ребекке она рассказала всё так же откровенно, как и мне.       — Становится всё интересней, — в предвкушении проговорил Кол. Но я опять же смолчал, делая глоток виски. На самом деле, мне и самому любопытно стало, как Нефертари отреагирует на заинтересованность Кола.       — Слушай, не лезь к ней. Она хорошая девушка, ей и так не повезло, что Ник и наша мать ею заинтересовались, ещё тебя не хватало. Хочешь превратить её жизнь в полнейший хаос?       — протестующе говорила Ребекка, откладывая журнал в сторону. Мне показалось, или она только что сказала, что я худшее в жизни Нефертари? Думаю, не стоит мне даже задумываться об этом.       — Да, ладно тебе, сестрёнка. С каких это пор тебя стали волновать люди, и их жалкие жизни? Она должна быть благодарна, что такие как мы обратили на неё внимание, — высокомерно говорил Кол, заставляя меня поджать от недовольства губы. Благодарна? С чего бы? От меня она ничего не получила, а если бы я что-то предложил, она бы отказалась, потому, выгоды ей от моего внимания никакой. Ни деньги, ни статус, ни связи, её ничего из этого попросту не интересует.       — Кол, не трогай её, иначе я тебя не прощу, — угрожающе сказала Бекка, а после встала с дивана, и направилась к лестнице.       Почти одновременно с её уходом, из моей комнаты вышла Нефертари, и только молчаливо поприветствовала Бекку, спускаясь на первый этаж. На ней была надета какая-то вязанная кофта молочного цвета, с воротником, которая была ей очень велика, но сидела очень даже неплохо, и ботфорты, в которых она сюда и пришла (А: конец главы). Мне вдруг стало любопытно, это всё, что на ней надето?       — А вот и барышня пожаловала. Где одежду взяла? — насмешливо говорил Кол, отставляя ноутбук на столик рядом. Нефертари же, переведя на него взгляд, внимательно его осмотрела, но я не заметил в ней какую-то заинтересованность.       — Ты об этой кофте? В шкафу у Ника, — спокойно говорила она, неспешно спускаясь по ступенькам.       — А что у моего братца в шкафу делает женское нижнее бельё? — его насмешки уже начинают выводить из себя. Может треснуть его, пока окончательно не вывел из себя?       — Нижнее бельё? А его там и не было, — пожимая плечами, преспокойно говорила она, уже подходя ближе ко мне. Её ответ дал мне полностью убедиться, что под кофтой у неё ничего нет. Ну, это не удивительно, женскую одежду я у себя не храню, даже про эту кофту я не помню. Обычно я редко выбираю себе одежду в магазинах, предпочитаю доверять это своему стилисту.       — Под ним…       — А не замерзнешь? — перебивая Кола, который наверняка собирался сказать очевидную вещь, спросил я, видя, как губы Нефертари растягиваются в игривой усмешке.       — Ты ведь, согреешь меня? — оказавшись ко мне почти в плотную, она даже на каблуках не могла сравниться со мной в росте, потому немного запрокинула голову, чтобы смотреть мне в глаза. Я же, от её вопроса, усмехнулся.       — Снаружи, или изнутри, — вырвалось у меня, под натиском её игривости. Но её мой ответ не смутил, наоборот, она только была рада такому ответу.       — Мне, что правда придётся выбирать? — наигранно жалостливо проговорила она, отчего у меня вырвался смешок. Боже, и откуда она столько понахваталась? Я хотел ответить ей, что-то в том же духе, но Кол явно не в восторге оттого, что его игнорируют.       — Если, что я тоже могу согреть тебя, барышня, — оказавшись за спиной Нефертари, Кол нарочно наклонился ближе к ней. Потому, стоило ей повернуть голову на звук, как они чуть было не столкнулись лбами.       — Ты слишком близко, — недовольно отозвалась она, отходя на шаг подальше от Кола, и настолько близко ко мне, что я чисто машинально приобнял её за талию. Но именно её реакция была той, которая вызвала у Кола раздражение, а вот у меня даже сердцебиение ускорилось.       — Ещё никто не жаловался на это, — раздражённо говорил он. А вот меня вся это ситуация только забавляла, главное остановится до того, как Кол начнёт распускать руки.       — Лучше подумай дважды, прежде чем, рот открывать, — добавил Кол, хватая за руку Нефертари, и дёрнув её на себя достаточно сильно, чтобы вырвать её из моей слабой хватки.       — Что ты делаешь? — упираясь руками в грудь Кола, возмущалась моя девочка, пока Кол крепко сжимал её талию обеими руками, не позволяя ей отстраниться. Я пока просто наблюдал, но стоило моему взгляду зацепиться за его хватку, как внутри что-то кольнуло. Мне не понравилось это зрелище.       — А что не так? Насколько я слышал, тебя с моим братом ничего не связывает. Да и ты достаточно распущена, должна была уже привыкнуть к подобному, — словно насмехаясь над моей девочкой, с ядом в голове говорил Кол, проводя одной рукой по ноге Нефертари, тем самым задирая кофту выше, к талии.       Я не знаю, почему я это сделал, но стоило Колу сказать это, как внутри меня что-то взорвалось, было так неприятно это слышать. Потому я просто вмазал ему, достаточно сильно, чтобы тот упал на пол. И только потому, что я вовремя успел ухватить Нефертари за локоть, она не упала вместе с Колом. Я понял, что сделал что-то странное, только после того, как увидел удивлённое лицо брата, который приложив руку к щеке, смотрел на меня.       — Ты прав, — прерывая мой собственный шок, и нарастающую злость Кола, спокойно сказала Нефертари. Её словно и не задело всё произошедшее, она была так спокойна, как будто с ней такое происходит так часто, что она уже привыкла к этому.       — Я уже привыкла, что другие не во что меня не ставят. Привыкла к осуждению, к издевательствам со стороны другим, даже насилие для меня уже перестало быть чем-то из ряда вон. Люди уже столько раз делали неправильные выводы на мой счёт, что я уже сбилась со счёта, сколько раз это было. Кем меня только не считают — сбившимся с пути подростком, шлюхой, наркоманкой, преступницей, убийцей собственных детей, и просто жалким человеком с кучей венерических заболеваний. Так что если ты настолько жаждешь моего тела, просто принуди меня, получи удовольствие, и сделай вид, будто я сама виновата в этом, как и другие до тебя, — её голос был ледяным от холода, она смотрела на шокированного Кола, так пристально, казалось, будто она вот-вот заплачет. А я попросту не знал куда деть себя, чтобы не чувствовать этот укор вины. Потому что я один из тех, кто поступил с ней так ужасно. Я хоть и знал, что её вины в этом абсолютно нет, но сделал вид, что ничего не произошло, проще говоря, избавился от ответственности. Я принял её прощение, как нечто не значительное, даже не задумавшись над тем, как она себя чувствует после того, как сказала, что больше не злиться на меня. Я просто не захотел думать об этом, потому что тогда моё «просто и понятно», перестанет быть таковым.       — Такие как ты, думают только о себе. Может, я удивлю тебя этим, но я тоже человек, представляешь… Мне тоже бывает больно, и обидно. Я вовсе не бесчувственное чудовище, которое портит всем жизнь вокруг. Но откуда тебе это знать, так ведь? Ты где-то услышал, что я трахаюсь со всеми подряд, и решил попытать удачу, решил, будто у тебя есть на это право. Решил, что раз я сплю с твоим братом, то и перед тобой ноги раздвинуть буду не против. Но я против, если тебя вообще волновало моё мнение, — она не поменялась в лице, и голос её был всё таким же холодным, но это лишь с виду. Казалось, будто ей было всё равно, будто она и не о себе говорит вовсе, и лишь одиноко скатившаяся слеза, говорила о том, как ей на самом деле, больно и обидно. А затем, она просто переступила через протянувшуюся ногу Кола, пройдя мимо меня, и попыталась незаметно стереть слезу, хоть это и бессмысленно.       — Нефертари… — я сам остановил себя на этом, и сам не позволил своей протянутой руке, коснуться её. Без понятия, что вообще нужно говорить в такой момент, и нужно ли мне вообще говорить о чём-либо.       — Ник, извини, у меня что-то настроение пропало, лучше я пойду домой, — беззаботно проговорила она, натягивая улыбку, чтобы показать, что всё в порядке. Но разве это действительно так? Я сильно в этом сомневаюсь.       — Мне провести тебя? — я умею делать вид, будто ничего не произошло, потому сейчас я говорил абсолютно спокойно. Но я уверен, что если она сейчас откажет, значит, еле сдерживает себя, чтобы не расплакаться.       — Нет, я сама дойду, всё нормально, — всё также беззаботно говорила она, ускоряя шаг, и больше не оборачиваясь в мою сторону. Но я слышу как бешено бьётся её сердце, слышу как вздрагивает её грудная клетка от всхлипов, но ничего не делаю. Я не иду за ней, не пытаюсь выяснить, так ли с ней всё в порядке, как она говорит, просто потому, что я не имею на это права. Я ей по сути — никто. Я уж точно не тот человек, перед которым она позволила бы себе быть слабой. Потому я просто отпустил её, хотя, на самом деле, я до дрожи во всём теле, хотел её обнять, и утешить. Пускай это вышло бы крайне неумело, но мне хотелось что-то для неё сделать, не отпускать её одну плакать по дороге домой.       — Какая-то она чокнутая! Ник, у тебя явно проблемы со вкусом, она же больная на всю голову. Точно говорю, ненормальная, — вставая с пола, недовольно говорит Кол, даже не заботясь о том, что своими действиями довёл Нефертари до слёз. Она уж точно не из тех девушек, которых легко довести до слёз. Потому поведение брата меня взбесило ещё больше, оттого, я просто свернул ему шею, позволяя инерции сделать своё дело.       — Ты идиот, Кол, — переступая через мёртвое тело брата, раздражённо проговорил я, идя в сторону парадной двери.       Мне нужно как-то избавиться от этого мерзкого чувства вины. Вроде я и ничего не сделал, но почему мне так мерзко? Сам не понимаю, отчего в груди колет, как только представлю, как Нефертари плачет. Почему мне так горько, как только подумаю, что не имею права утешить её, когда ей так больно? И почему я жажду наблюдать, как умирают в муках все те, кто причинил Нефертари хоть бы малейшую боль? Я-то ничуть не лучше, но всё равно хотя бы так, успокоить своё чувство вины я был бы только рад.       Выходя на улицу, я глубоко вдыхал прохладный воздух, и думал о том, как бы развеяться. Мог бы поохотиться, заодно напряжение сниму, но после такого расслабления мне проблем не избежать. Потому я и не люблю чувствовать что-то. Это ограничивает во многом, не можешь делать того чего хочешь, без мысли о последствиях, и без мыслей о том, что кому-то это не понравится. Потому я просто направился на прогулку, надеясь, что это тоже поможет мне остудить голову, и утихомирить мои разбушевавшиеся эмоции. А ведь если подумать, то почему меня вообще начало волновать прошлое Нефертари? Почему я разозлился на Кола за его поведение? Почему мне паршиво от вида слёз Нефертари? Я ведь не из тех людей, кто будет испытывать сочувствие к кому-то, я уже не в том возрасте для подобных сентиментальностей. Тогда откуда во мне всё это взялось?       У меня нет особенных чувств, к Нефертари, всё что угодно, но это не любовь. Я уж точно понимаю это, потому что когда любишь ощущения другие, желания другие. А всё чего я хочу, это трахать её, в любом месте, во всевозможных позах, чувствовать её полное поглощение мною, знать, что я единственный кому она смогла довериться. Это чувство собственности никак нельзя назвать любовью. Да, она мне нравится, иначе бы я не стал с ней спать, и желать её так сильно. Но это чистая физиология, не более. Тогда почему меня так задело всё случившееся? Что не так со мной? Откуда это сильное чувства вины? Я в своей жизни делал вещи и похуже, тем кто был мне безразличен, тем кого я ненавидел, и кого любил. И чувство вины было, но не было так мерзко, будто мою душу и сердце вывернули наизнанку и расцарапали кошки играючи.       Идя по ночным улицам, я всё никак не мог понять себя, и своих чувств, только и делал, что тяжело вздыхал, и раздражённо хмурился. Сам не заметил, как оказался в парке, где людей было довольно мало, и в основном только парочки, прогуливающиеся по тёмным дорогам, которые освещали только фонари. Садясь на пустую лавочку, я запрокинул голову к ночному небу, усыпанному звёздами, и снова тяжело вздохнул. Быть человеком так не просто, столько ненужных эмоций, и переживаний. А ведь по большому счёту, я не имею с недавней ситуацией в моём доме ничего общего. То, что я сделал тогда, и что пытался сделать мой брат, разные вещи. Да и стоит ли мне переживать о том, за что меня уже простили? Нефертари сама сказала, что прощает, а я продолжаю винить себя в случившемся. Это уже случилось, мы прошли через это, я её вылечил, и больше не причинял ей боль, чего ещё надо? Надоело мне об этом думать! Достало! Если у неё есть какие-то обиды на меня, пускай прямо скажет, вот тогда и подумаю, что с этим делать.       — Мы снова встретились. Может это судьба? — знакомый голос около меня заставил меня перевести взгляд с неба на подошедшую девушку. Эта та из бара сегодня… Тиана, вроде как.       — Сомневаюсь, — отозвался я, не особо заинтересованный в беседе.       — А где та девушка? Ну, которая в баре выкинула такой трюк. Знаешь, когда вы ушли её ещё долго обсуждали. Я много чего о ней узнала. И как вообще ей хватает наглости выходить на улицу с таким послужным списком? Я бы уже от стыда покончила с собой. Вообще не понимаю, как на такую как она ведутся? Это же немыслимо, она ведь… — садясь рядом со мной, эта дурочка стала болтать о моей девочке так, словно знала её лично. Бесят такие не затыкающиеся особы, которым только дай повод кого-то грязью полить.       — Если ты и дальше будешь говорить об этом, то лучше заткнись. Начинаешь раздражать, — прерывая её трёп, с лёгким раздражением сказал я. И почему людям так нравится обсуждать других? Они, что получают удовольствие, говоря о тех, кто, на их взгляд, хуже них самих?       — Я тебя прекрасно понимаю. Такая недостойная девушка, как она, не стоит того, чтобы говорить о ней. Ты правильно сделал, что отшил её. Видел бы ты, с каким захлёбом она плакала. Это было так смешно… — говорила она, стараясь не залиться смехом. А вот меня её слова ничуть не развеселили, наоборот, я ощутил горечь внутри. Так и знал, что она расплачется, но всё равно от этого легче не стало.       — Я не отшивал её, — прерывая злорадство этой раздражающей особы, сказал я, вставая с лавочки, и намереваясь уйти подальше. Она меня сильно бесит, что убить мало.       — Что? — переспросила она, немного успокаиваясь и собираясь идти за мной. Глубоко вдохнув, я развернулся к ней лицом, и полминуты просто молча рассматривал её, и то, как она от моего пристального взгляда стала немного краснеть.       — Я. Её. Не отшивал, — медленно и чётко говорил я, чтобы до её тупого мозга дошло. Но судя по её непонимающему лицу, мне всё же придётся объяснить, где её ошибка, а потом убить. Да, идеальный план.       — Мы должны были хорошо провести время, но кое-кто вмешался, и всё испортил. Своей выходкой он довёл её до слёз, и она ушла, оставив меня позади. Я сильно зол, что не могу быть рядом с ней сейчас, она просто не позволит этого. Так что нет, я её не отшивал, скорее наоборот, — я пытался сдержаться, не обращать внимания на то, что Нефертари просто ушла, оставив меня позади. Я пытался не думать о том, что она не доверяет мне настолько, чтобы плакать передо мной, чтобы поделиться болью. Не то, чтобы я этого хотел, просто я бы мог ей помочь, мог бы хоть немного отплатить за ту доброту, что она проявляет ко мне. Но она и этого мне не позволяет.       — Прости, я не хотела… Мне жаль, лучше я пойду, — торопливо говорила она, пытаясь отойти от меня как можно дальше. Но разве от меня вообще может кто-то убежать? Только если я сам это позволю.       — Думаешь, я отпущу тебя после того, что ты услышала? — возникнув за её спиной, негромко спросил я, видя, как она, вздрогнув, вскрикнула, и резко обернулась.       — Как ты…? — пытаясь пятиться назад, она с ужасом смотрела на то, как моё лицо медленно стало преображаться. Такое чувство, будто я давно не выпускал своего зверя из клетки. Приятное чувство.       — А ведь ты уже дважды избежала смерти, но в третий раз удача не на твоей стороне, Тиана, — наступая на неё, лениво говорил я, видя отпечатавшийся ужас на лице девушки, и как из её глаз медленно стали стекать слёзы. Она и правда немного везучая, если бы сегодня Нефертари не пришла в бар за мной, я бы развлёкся с этой дурочкой, а потом убил бы её, за ненадобностью. Да и только что, я ведь хотел просто уйти, она сама виновата. А я не так добр, потому сразу перейду ко второй части моих на неё планов.       — Нет… умоляю. Я просто… — глупые и, в конечном счёте, бесполезные попытки избежать смерти. Люди так бессмысленно цепляются за свои жизни, именно в тот момент, когда осознают, что пришёл их конец жалкой жизни.       — У меня и так плохое настроение, а ты своим нытьём портишь его ещё больше, — всего один рывок, и я уже вплотную стою рядом с ней. Приложив немного силы, дабы запрокинуть её голову вверх и в сторону, чтобы дать себе больше места для действий, я впился клыками ей в шею, резким и сильным укусом ломая ей гортань, чтобы не кричала.       Её хрип, и попытки вырваться только раззадоривали меня, но были такими же бесполезными, как и всегда. Вкус свежей крови прямо из артерии согревал, и одновременно успокаивал моё бушующее сердце. Мысли отступали на задний план, и разум прояснялся. Потому я не торопился закончить ужин, даже было плевать, что мы сейчас на улице, в общедоступном месте, и каким-то чудом пока что никем не замеченные. Наверное, эта дурочка была права, наша встреча была предназначена судьбой.       Когда её слабеющие попытки вырваться вовсе прекратились, она обмякла в моих руках, давая понять, что конец её уже близок. Потому ещё пара глотков крови, и я разжал объятия, выпуская её мёртвое тело, которое с характерным звуком рухнуло на землю. Всего пару секунд, мне потребовалось, чтобы стереть остатки её крови с губ, и развернуться в другую сторону от мёртвого тела, и направится прочь из парка. Думаю, теперь можно и домой. Я успокоился, снял напряжение, и хорошо поужинал. Не прошло и пары минут после того, как я направился домой, а за моей спиной послышался пронзительный женский крик. Усмехнувшись от разворачивающейся суматохи, я неспешно продолжил свой путь.