Рождение в пламени

- Посмотрите, Таир, вот тут Вы пропустили харакаты, - терпение мударэс было бесконечным. - И вязь должна быть изящнее. Ваша мысль достойна красивого выражения, не так ли? Дверь с шумом распахнулась, и на пороге виновато застыли Рашид и Хасан. - Извините, мударэс, - коснулись они кончиками пальцев пола в покаянном жесте. - Мы думали, Таир закончил обучение. - Вы не виноваты. Я так каждый раз увлечен вашим братом, что забываю о времени. Мы закончили, - и он, собрав свои вещи, неторопливо удалился из комнаты. Как только за мударэс закрылась дверь, Рашид подскочил к Таиру и, смеясь, повалил на разбросанные вокруг подушки. Барахтаясь среди них они хохотали. Хасан, схватив одну из думок, стал шутливо поколачивать Рашида, приговаривая: - Рашид, хаби би, никакого почтения к старшему. Слезь немедленно с него и умоляй о пощаде… *** Прошло три месяца. Три мучительных месяца моего пребывания здесь. Но смирения в душе так и не наступило. Я с удовольствием учил язык, проводя часы с мударэс, постигая глубину культуры. Рашид и Хасан приняли меня сразу и скрашивали часы моего одиночества, стремясь прогнать мою тоску по дому. Вот и сейчас они уговаривали поехать меня в аквапарк. - Таир-джан, поехали! Ну что ты все время с книгой или с мударэс? Хуже старца из Дивана! – теребил меня Рашид. - Он боится за свою белую кожу, сахарный наш. - фыркал Хасан. Доля правды была в словах одного и другого. Чувствуя свою ненужность и избегая конфликтов с Амиром и его матерью, я чаще проводил время в комнате или библиотеке. А под палящее солнце старался не попадать вовсе, потому что минут через 10 получал весьма ощутимый ожог. - Поедем, поедем. – сдаваясь, я поднял руки. - Только после обеда. За обедом я сидел по правую сторону от отца, а он неспешно беседовал с учителем и подкладывал мне кусочки мяса. А я с трудом мог их проглотить, они вставали мне поперек горла от жгучих, темных от сконцентрированной ненависти, взглядов Амира. Я покосился на Наджиху, она, встретив мой взгляд, спросила: -Ты до сих пор обжигаешь свои нежные пальцы о горячее мясо, Таир? Казалось бы безобидный вопрос, но сколько подводных рифов и сарказма скрывает эта фраза. - Наш род всегда гордился закаленными воинами, а теперь мы будем дуть на нежные пальцы. - смеясь ответил ей Амир. - Что ценится выше силы, Амир? – обратился к нему мударэс. - Отвага? - Насколько ценна безголовая отвага? Выше силы ценится мудрость, Амир, и Всевышний знает, что делает, если дарит отцу мудрого сына. Амир потупил взгляд, выражая покорность, но сжатые добела в упрямую полоску губы не обманули никого. Я еще раз посмотрел на Наджиху, и она пробормотала, обращаясь в никуда: - Кто знает замыслы Всевышнего, учитель? Что для него наши судьбы? Оружие? Пример? Я всей кожей чувствовал волны опасности идущие от этой женщины. Ядовитая кобра. **** После аквапарка, нахлебавшись воды и накатавшись до тошноты с горок, я, едва добравшись до комнаты, моментально уснул. Мне снилась Александра. Она, стоя на нашей кухоньке, писала что-то на запотевшем стекле тонкими пальцами, а я старался рассмотреть, что же она пишет мне. Но гибкая тонкая вязь таяла в сухом воздухе еще до того, как я мог разобрать ее. Я с досадой просил ее сказать мне вслух, но она, печально пожимая плечами, выводила снова и снова призрачные слова. Проснулся я с тяжелой головой и глухим чувством тоски. Влажная южная ночь уже окутала город, насыщая воздух тяжелыми ароматами роз, благовоний и треском цикад. Пойти подышать? Узкой горной тропинкой я карабкался выше, чтобы, застыв в позе Будды, наслаждаться прохладой и любоваться на острый полумесяц, отражающийся в темных водах моря. Заброшенный кусочек дикой природы. Мне нравилось бывать здесь, куда ни кинь взгляд бескрайнее море пело под ногами свою песнь свободы. И я заворожено слушал его и любовался на кипящие барашки волн, омывающие острые пики подводных камней. Именно тут мне чудилось единение этого мира, когда прекрасное величие вдруг, обнажая свои глубины, демонстрировало смертельную опасность для оступившегося. Я подошел к самому краю скалы и, раскинув руки с удовольствием, подставлял свое тело порывам свежего ветра. Наслаждаясь его мягкой лаской, позволял ему выдувать из своей души весь груз тяжелой тоски, страх и обиды. -Какая прекрасная ночь, Таир-джан. Я отступил от края, узнавая голос Наджихи. - Почему Вам не спится, саида? - Мне давно не спится, мальчик. С тех пор как мой сын потерял все, для чего его воспитывали с рождения. -Я не виноват. – Вздохнул я. Впервые Наджиха говорила прямо. -Я знаю, мальчик, на все воля Всевышнего. А пути его неисповедимы. Неведомо мне, простой женщине, зачем он так щедро одарил чужака, оттолкнув верных сынов своих от руки своей. - Саида, - я вдруг поверил в чудо. - Мне не нужно этой жизни. Не нужно наследства, я бы хотел вернуться назад. Если бы мне помогли… - Мой муж никогда не откажется от наследника. - Но я могу отказаться, саида, отказаться от наследства. И все вернется на свои места. - Можешь. Но только после смерти своего отца. А мой муж, дай Всевышний ему долголетия, крепкий мужчина. И Амир будет жить в твоей тщедушной тени еще много-много лет. И кто знает, может через это время ты полюбишь все то, от чего теперь так бездумно отказываешься. -Саида. - я в искреннем порыве шагнул к ней. - Поверьте мне. - Чужак, не смей приступать дозволенное тебе расстояние! И я отшатнулся с извинениями, боясь оскорбить эту надменную женщину. - Я не верю что ты, белый сахар, способен на такие жертвы. - посмотрев на меня, она шагнула вперед. - Прошу Вас, саида. - умоляюще скрестил я руки на груди. - Поверьте. - отошел я назад, стараясь сохранить почтительное расстояние. – Это не такая большая жертва для меня. - Жертва. – Наджиха сделала еще один шаг ко мне. - Вот и я после слов мударэс, которые он произнес во время обеда, задумалась. Чего же хочет Всевышний? Какую роль приготовил он нам в этом мире? Не должна ли мать пойти на любые жертвы ради своего ребенка? Я нервно сглотнув сделал еще один шаг назад, понимая что не откровенничать пришла сюда сегодня эта женщина. - Говорят, твоя мать погибла, Таир? - Да. - глухо ответил я. - Жаль. Скучаешь? - Очень. - Хорошее имя дала тебе мать, Таир - летящий, может быть это предназначение? И она, кинувшись ко мне, с силой толкнула в грудь. Я раскинув руки, стараясь уцепиться за ее просторные одежды, упал на самый край обрыва. Мелкие камешки сорвавшись полетели в пропасть. - Лети, пари, мальчик! - крикнула Наджиха и пинком сбила меня в бездну. Стараясь поймать рукой воздух, я с широко раскрытыми глазами смотрел на быстро удаляющуюся фигурку, застывшую на краю обрыва. И не верил происходящему, пока холодные волны не хлестнули меня по телу острой болью, принимая меня в свои темные объятия. Я, захлебываясь, барахтаясь, старался выплыть, животный страх заставлял меня, сдирая мясо с ладоней до кости, цепляться за подводные камни стремясь на верх. Море, перестав быть ласковым, словно озлобившееся животное, срывало с меня одежду и швыряло на острые пики камней. Захлестывая мои крики соленой водой. Я терял силы и веру, цепляясь слабеющими руками, пытался удержаться на поверхности. Но очередная волна, подхватывая меня, швырнула на камни и я, чувствуя острую боль, погрузился в темноту.