Хозяйка чайной лавки на берегу моря

Дилан ощутил злость и смятение одновременно. Он думал, что Дита одинокая и живет одна. Пусть он видел, как она ужинает с тем итальянишкой, но был уверен: между ними ничего нет. — Мужик, ты кто? — перед ним возник высокий, как колона, мужчина с темными небрежно уложенными волосами, одетый в простые джинсы и футболку. — А ты кто? — спросил Дилан. Он только сейчас понял, что не собирается отступать. Только не в этот день. — Я ее муж, — последовал ответ. — Бывший, — уточнила Дита. — Он уже уходит. Давай, иди уже отсюда. Дита попыталась вытолкнуть из дома Гефеста, но он не собирался просто так уходить. Дита не хотела применять грубую силу или же просить помощи у Дилана, но, видно, иного способа не было. Она посмотрела на Дилана, и тот понял все без лишних фраз. — Слушай, мужик, проваливай отсюда. Тебе же сказали, что тебе тут не рады, — Дилан толкнул Гефеста. — Ты, кажется, не совсем понял, с кем именно на самом деле связался. Эта дамочка тебе не простой орешек, — Гефест посмотрел на простого смертного, а потом богиню. Он плюнул на асфальт, ощущая раздражение и злость. Ну, ничего он еще докажет своей благоверной, что она не права. — Ну, я не собираюсь жениться завтра, — нашелся Дилан. Гефест ушел, и Дита испытала настоящее облегчение, когда его силуэт полностью растворился в сумерках Брайтона. Она жестом показала Дилану, чтобы тот проходил в дом, надеясь, что он еще предложит выйти на прогулку по Променаду. — Прости, — вдруг сказала она. — Ничего страшного. И давно в разводе? — на самом деле, ему совсем не хотелось знать таких подробностей, но как-то сорвалось с языка. Дилан понял несколько дней назад — он лишился покоя. Он больше не мог спать спокойно, чтобы не думать об Дите. Она сводила его с ума, словно заставляя каждое утро заходить в ее лавку, покупать ненужный чай, который стоял у него дома в нераспакованных бумажных пакетах с цветными наклейками и нанесенным описанием. Он не любил чай, предпочитая кофе или просто воду с лимоном, но все равно забредал в магазин Диты, словно на что-то надеясь. Еще некоторое время назад он вместе со своими друзьями гадал, когда прогорит Дита, надеясь, что все же у нее ничего не получится. Но каждый раз в обеденный перерыв, когда случался наплыв посетителей в «Рыбе в голубом море», Дилан выходил на улицы, отмечая оживление в чайной лавке. Дети с радостью покупали крем-мед и конфеты, молодые пары — кофе, а ценители пятичасового чаепития забредали за новой заваркой. В «Симфонии» всегда хватало народу, и, казалось, дела у Диты будут идти всегда гладко. Дилан сходил с ума по этой загадочной блондинке, которая, когда уходила, оставляла после себя шлейф сладких конфет и цветов. Никто ничего толком не знал о Дите: она была соткана из загадок и вопросов. Дита Аньес была уравнением со всеми неизвестными. — Уже очень давно, — Дита пожала плечами. — Наш брак не был обычным. Что-то вроде свободных отношений. — Зачем тогда вообще жениться? — Дилна посмотрел ей в глаза. — Ну, откуда я родом, это считается нормой, — Дита прошла на кухню. — А предложение выйти погулять еще в силе? — Нет, — Дилан посмотрел на часы. — Тогда я заварю себе чай, чтобы одеться, и пойдем, — Дита улыбнулась. — Ты всегда завариваешь чай? — Всегда, — на ее губах снова появилась улыбка. — У меня есть мечта: однажды съездить в Киото и освоить искусство чайной церемонии. — А что тебе раньше это мешало сделать? — Дилан внимательно наблюдать, как она ищет нужную банку с заваркой. — Я никогда не покидала Средиземноморье, вернее пределы бывшей Римской империи. — То есть дальше границ давно стертой с земного шара Римской империи ты никогда не уезжала? — она просто кивнула. — Что за странная избирательность. — Мои предки из Греции, а они редко покидают свой мирок, — Дита нашла нужный чай. — Мне казалось, что ты немка, — напомнил Дилан. — Мой отец немец, а на самом деле мой дед по матери был греком. Я родилась на Кипре, — Дита взяла ложку, чтобы отмерять заварки. — Как Афродита. — Ее принесла пена к Кипру, но самом деле она родилась в море. Афродита родилась около острова Кифера из морской пены, взбитой упавшим в море детородным членом оскоплённого Кроносом Урана. «Белая пена взбилась вокруг от нетленного члена». Отсюда прозвище «пенорождённая». Ветер принес ее на остров Кипр, где ее, вышедшую из морских волн, и встретили Оры [1]. — Всегда казалось, что кое-что было иначе. — Ну, в школе вообще нам рассказывают все не так, — Дита поставила чайник. — Что пьешь? — «Матча Удзи». Традиционный японский порошковый зеленый чай из региона Удзи префектуры Киото. Удивительный настой цвета нефрита раскрывает сладкий вкус с мягкой терпкостью и морскими нотами в аромате, — одухотворенно сказала Дита. — Странный на вкус, но так приятно с ним взбодриться, а иногда отдохнуть. Зеленый порошок с выраженным ароматом зеленого чая и легкой морской нотой. При взбивании дает среднюю пену. Плотный настой зеленого цвета с легкой сладостью и мягкой горчинкой во вкусе. «Матча» — великолепный чай, с высоким содержанием аминокислот. Отличительная черта «Матча» от других сортов чая — чай выпивается вместе с чайным порошком, что волшебным образом превращает одну чашку «нефритового» напитка в равносильную по силе воздействия всех полезных свойств целым десяти стандартным чашкам иного сорта зеленого чая. В общем, выпил — и уже здоровый. Хочешь попробовать? Дилан замешкался, не зная, что сказать. Он не любил чай, а тут вообще совсем специфичный напиток родом из Японии. Но Дита так упоительно рассказывала о «Матче», что ему все же захотелось попробовать. Только сейчас он понял, что у него не кружится голова рядом с Дитой. До этого у него внутри шевелилось какое-то странное чувство, словно бабочка, раскидывающая крылья, готовая вспорхнуть. А сейчас этого не было. Дита уже не казалась такой привлекательной, как раньше, но все равно кровь бурлила в венах и ему хотелось раскусить эту женщину, узнав, какая же на самом деле у нее начинка. — Да, конечно, — согласился он. Дилан взял чашку, а Дита, улыбнувшись, ушла в спальню. Он все гадал, почему она так странно на него действует, кидая из одной крайности в другую. Было в Дите нечто необъяснимое: сначала вроде враждебно к ней настроен, а потом — уже обожаешь ее всей душой, при этом ничего только не знаешь про нее. Дита недолго искала что надеть. Она достала джинсы и обычную белую хлопковую блузку, весьма прозрачную — так, что было видно кружевное белье. Быстро приведя лицо в порядок, она заплела светлые волосы в хвост, взяла кожаные голубые сабо и прошла на кухню к Дилану. Он все так же стоял на одном месте, вежливо разглядывая все вокруг. Он отметил, что в комнате пока мало вещей, судя по всему, Дита только-только начала обживаться. Еще не появились всякие милые сердцу вещи, в комнатах не так много мебели, но кажется, что саму Диту это мало беспокоило. — Ну, что пошли, — Дилан обернулся к ней, ставя чашку с чаем на стол. Он сделал всего лишь пару глотков, почему-то так и не решаясь окончательно распробовать этот японский напиток. Наверное, лишь только из вежливости он согласился выпить чаю. Дилан почему-то ожидал увидеть Диту в платье в пол, с открытой спиной и плечами, ярким макияжем. Он несколько разочаровался. Дилан кивнул. Дита прошла в коридор, беря с тумбочки ключи от дома. — Мы пешком? — спросила она, надевая на крыльце сабо. — Да. — Тогда я выбрала верную обувь, — радостно сказала она. Они вместе пошли в сторону моря. Дилан все гадал, чем именно закончится эта прогулка. Он поцелует ее на пороге ее дома, потому что ему надо забрать свою машину, или все-таки она предложит ему выпить чаю утром. Все же она не казалась той женщиной, которая при первой же встрече кидается в омут с головой. Обычно ему нравились именно такие. Горячие, немного безрассудные и чуть-чуть глупые. Чаще всего именно с такими женщинами он спал, но Дита мало попадала под эти определения. Она казалась сдержанной и серьезной, сосредоточенной на работе и очень умной. — Мы, кажется, хотели в другой день покататься на яхте, — вдруг вспомнила Дита. — Да, хотели, — не охотно согласился Дилан, решая что лучше сделать: отвертеться или все же поехать. — Но ты приехал именно сегодня, — продолжила она. — Да, — обронил он. Дита нахмурилась. Она хотела, чтобы Дилан от нее отстал, и даже злилась из-за своевольной пыли. Но сейчас она думала, как плохо, что нет ее кулона. Очарование рассеивается, и нужно прибегать к совсем иным методом. Магии богини. Дита мысленно попросила у неба, чтобы этот мужчина влюбился в нее, и, дотронувшись до его руки, погладила по пальцам. Вот и дело сделано. Завтра уже будет без ума. Дита сделала это не ради своей прихоти, не для того, чтобы потешить свое самолюбие, она часто так делала раньше. Нет, ей надо было отделаться от Гефеста и Адониса, а значит, в ход пойдут все средства, даже такое наглое обольщение. — Знаешь, что… — они остановились перед простирающимся перед ними Променадом. Дита приблизилась к Дилану, и он быстро обнял ее. Она сама поцеловала его, и тогда кровь зажглась. Пожар теперь мало, что оставит, ведь магия богини куда сильнее, чем волшебная пыль. — Что? — спустя время спросил Дилан, отрываясь от Диты, смотря в ее голубые глаза. — Пойдем обратно, — предложила она. — Я, кажется, забыла телефон. Но он знал, что дело было вовсе не в телефоне, а в чае на завтрак, и почему бы не согласиться.