Мальчики не любят

А время — оно не лечит. Оно не заштопывает раны, оно просто закрывает их сверху марлевой повязкой новых впечатлений, новых ощущений, жизненного опыта. И иногда, зацепившись за что-то, эта повязка слетает, и свежий воздух попадает в рану, даря ей новую боль… и новую жизнь… Время — плохой доктор. Заставляет забыть о боли старых ран, нанося все новые и новые… Так и ползем по жизни, как её израненные солдаты… И с каждым годом на душе всё растёт и растёт количество плохо наложенных повязок… <right>Эрих Мария Ремарк

</right>        Я проснулся от громких криков матери. Это давно перестало пугать меня, в этом доме постоянно кто-то повышает голос. Видимо, она что-то не поделила со своим ухажёром, но, пожалуй, это её проблемы.       Провалявшись ещё несколько минут в постели, я встал и направился в ванную, чтобы хоть как-то привести своё тело в порядок. Шевелиться было очень трудно, вчерашние ссадины, полученные, как и от Лёши, так и от мамы, сильно ныли, напоминая о моём жалком существовании. В такие моменты хотелось бросить всё. Убежать, уехать куда угодно, лишь бы подальше от этих мерзких людей. Раньше я как-то справлялся, верил в лучшее, у меня были друзья, а сейчас у меня больше нет сил бороться. Когда весь мир против тебя, ты сам начинаешь опускать руки.        Когда пришло время выходить в школу, я с опаской заглянул на кухню, где всё ещё велись разборки. Мать пыталась выгнать нашего «гостя», но тот наотрез отказывался покидать дом. Я уже практически прошёл мимо них, открывая дверь на улицу, но этот придурок вдруг стал избивать мою мать. Лишь секунда, и я бросаюсь к ней. Сколько бы боли она не принесла в мою жизнь, я любил её, и не первый раз бросался так защищать. В конце концов, я единственный, кто у неё есть, а она у меня.        Закрывая плачущую женщину своим телом, я получил сильный удар по рёбрам. — Уйди отсюда, недоносок! — прохрипел мужик. — А то плохо будет… — он взял со стола железную открывалку, угрожая мне.        Я отрицательно помотал головой. Я не боялся. Мне ли не привыкать? Если даже и умру, то с чистым сердцем…        Мужчина замахнулся, от чего, я съежиться, пытаясь увернуться. Острый конец кухонного инструмента прошёлся по поверхности моей спины, рассекая мой свитер и оставляя неглубокую рану.        Когда я открыл глаза и снова взглянул на своего обидчика, он испуганно смотрел на открывалку, рассматривая каплю крови на ней. Он вдруг сунул её себе в карман и, схватив со стола недопитую бутылку, поспешно вышел из дома.        Мать всё также сидела на полу, заливаясь слезами. — Мам, ты в порядке? — тихо спросил я.        Она подняла на меня заплаканные глаза и протянула руки, захватывая в объятья. Я сел рядом с ней, обхватывая её и утыкаясь носом, в пропахшие сигаретами волосы. Такие моменты были очень редки. Любая близость и нежность с её стороны были своего рода долгожданным счастье. Сейчас она обнимала меня так крепко, что мне было больно, но я смиренно терпел наслаждаясь этим мгновением. — Ты в школу опаздаешь. — она ослабила хватку, вытирая свои слёзы.        Я растерянно встал с пола, момент упущен, и я больше не нужен. В спине чувствовалась неприятная боль, рана была неглубокая, но пролегала по всей спине. К тому же свитер порван. Проблема была в том, что другой чистой и не рваной одежды у меня не было. Из-за частых избиений, большинство моих вещей повреждены или не отстирываются. Я зашёл в комнату, в надежде найти хоть что-то. К сожалению, у меня не оставалось выхода, как надеть мою последнюю «новую» вещь, которую мне отдала соседка. Это был мега огромный яркий свитер. Признаться, он мне очень нравился, но было одно но… Он радужной расцветки. В школе я не останусь незамеченным. Думаю, как только меня увидят, то сразу засмеют.        Выхода у меня не было. Я уже опаздывал в школу, поэтому надел именно его.        Урок уже начался, когда я зашёл в класс, все удивлённо посмотрели на меня. А Лёша так вообще чуть не поперхнулся при виде моей одежды. На его лице появилась довольная ухмылка, и я понял, что сегодня мне ещё достанется.        К моему счастью, после первого урока Лёшу позвала учительница, и я смог улизнуть. Но это ничуть не спасало меня. Следующий урок физкультура — моё худшее наказание в школе. На этом уроке Горин, постоянно издевался надо мной, а учитель даже не хотел замечать этого. Постоянные толчки, подножки, смех всего класса… А спортивная раздевалка… Одна мысль об этом жалком помещении вгоняла меня в ужас. Я никогда не переодевался на физре, лишь только менял обувь. У меня попросту не было формы, да и я практически не занимался, пытался находиться в стороне или на лавке. Ещё одной причиной было моё тело. Никто не должен видеть моих шрамов и синяков, да и вообще я слишком уродлив…

POV Лёша

       Сегодня я практически не спал. Мы с Димой немного выпили вчера и вернулись домой лишь под утро. Признаться, вся моя жизнь — это алкоголь, деньги, девушки и бесконечная депрессия, которую я скрываю под маской сарказма.        Мой отец очень богатый человек, и к тому же просто обожает меня. Я тот самый «золотой» ребенок этого города, который никогда ни в чём не нуждался. С раннего детства у меня было всё, что захочу. Я транжирил папины деньги направо и налево, прожигая свою молодость. Конечно, сейчас мне только семнадцать, но с каждым днём, я всё больше чувствую себя стариком. Я перестал видеть счастье в деньгах, понял, что ни один человек не общается со мной просто так, потому что я хороший человек… Жизнь стала казаться каким-то притворством.        Около пяти утра я вышел на пробежку. Порой дорога и музыка — это всё, что отвлекает меня от тяжёлых мыслей. Я могу бегать часами, изнуряя своё тело. На улице было ещё прохладно и мокро. Ни единой души. Даже на мосту, который находился буквально в ста метрах от моего дома не было влюбленных парочек, встречающих рассвет. Наматывая километр за километром, я пытался разобраться в себе. Обдумать, чего я хочу на самом деле. Моя притворная наигранная жизнь убивала меня, медленно разъедая изнутри.        Наконец закончив, приняв душ и позавтракав, я отправился в школу. Сегодня я вышел немного пораньше. Это ли не повод поиздеваться над моим «любимым» одноклассником. Дело было в том, что у меня была одна слабость, если это так можно было назвать… После перехода в десятый мой «А» класс объединили с «Б». Именно тогда я и узнал об Артёме. Признаться, до этого я и в упор его не замечал. Маленький, щуплый, забитый ботан. Наша первая с ним встреча была довольно горячая в прямом смысле. Он пролил на меня что-то в столовой. Именно в тот момент я всем сердцем возненавидел его. Моментальная ненависть, вспыхнувшая ярким пламенем. С того дня я стал издеваться над парнем, избивать и унижать на глазах у всех. Тогда у меня был сложный период, и я вообще не понимал, что творил: бесконечные пьянки, тусовки, беспорядочные половые связи и трата денег. Мне не хотелось жить, я не признавал никаких правил, а если кто-то пытался поставить меня на место, то мой отец делал этому человеку очень плохо. Закончилось всё тем, что я чуть не сел в тюрьму. Едва не совершив преступление, я словно пришёл в себя. Очнулся по пути во тьму и вовремя сумел выбраться из неё. Оглядываясь назад, я понимал, что делал так много грязных вещей, что эти грехи навсегда останутся на моей совести. Один из них — это и есть Артём. В этот период я избивал его так сильно, что меня часто останавливали приятели, напоминая, что я могу его убить. Я думал, что завяжу с этим. Постепенно я вернулся к учебе, перестал много пить, трахать первых попавшихся шлюх, но одно осталось прежним — моя ненависть к Канову Артёму. Я понимал, что это ужасно избивать человека, лишь потому, что он мне не нравится, но уже не мог остановиться. Конечно, я стал добрее и сдержанней к нему. Наши с ним встречи превратились в своего рода моё хобби. Я точно знал куда бить, как бить и с какой силой, чтобы ничего ему не сломать и не наносить видимых людям повреждений. Моё отношение к нему забавляло остальных. Многие мои друзья тоже избивали его, но это, признаться, меня выбешивало. В школе из-за этого меня все боятся, я местный хулиган, которому всё сходит с рук. Учителя так вообще закрывают глаза на происходящее. Им просто плевать.        Придя в школу, я не обнаружил Канова. Обычно он приходил рано и стоял у двери кабинета, дожидаясь звонка, но сегодня, даже начался урок, он так и не появился. Лишь только после двадцати минут нудной речи математики, раздался неуверенный стук в дверь.        Подняв глаза, я просто впал в ступор. Тёма сжавшись стоял на пороге, а на нём был надет большой радужный свитер. На моём лице непроизвольно засветилась улыбка. Более убогой одежды я в жизни не видел, хотя, признаться, ему шли такие вещи. Эта яркая расцветка как никогда подчеркивала его зелёные глаза. — А что сегодня международный день гомосеков? — засмеялся я, пока он шёл к своему месту. Все засмеялись, а парень лишь больше вжался в свою парту. Сегодня будет достойный повод поиздеваться над ним…        Училка задержала меня после урока, и Артем смог улизнуть безнаказанно. Математичка была очень молодой, и судя по всем признакам, заигрывала со мной. Ей было от силы двадцать четыре года. Неужели даже уголовная ответственность не пугает таких людей? Она пыталась часто дотрагиваться до меня, наклоняться ближе, рассказывая мне о моих успехах в учебе. Полный бред. Учился я, конечно, нормально, но точно не так, как она говорит. Встреть бы я её в прошлом году, трахнул без раздумий, но сейчас такие девушки вызывают у меня отвращение. Теперь я редко с кем-либо встречаюсь, и даже если такое происходит, то понимаю, что всем им нужно лишь одно — деньги. В какой-то момент, я просто перестал водить девушек в свой дом, уж если мне так сильно хотелось кого-нибудь трахнуть, я снимал номер в отеле, делал свое дело и сразу же уходил. Эти стервы, конечно, бесились. Ведь они рассчитывали, что будут долго использовать меня, но на самом деле использовал их я.        Зайдя в спортивную раздевалку, я сразу же направился к радужному пятну, сидевшему в углу на лавке. — Вы только посмотрите, какой нынче модник у нас в классе завелся! — я схватил его за свитер и поднял на ноги. Парень рефлекторно сжался от моего прикосновения. — Лёш, тебе ещё не надоело? — спросил один из одноклассников. — Нет, конечно. Как я могу оставить такого яркого пидора без внимания! Так ты что же правда голубой? — зашептал я парнишке на ухо, сжимая рукой его шею. Он задыхаясь, панически мотал головой, показывая протест. — Врешь. Я педиков из далека вижу. А точнее ненавижу… — я нанес удар парню в живот от чего он упал на колени.        В этот момент в раздевалку зашёл физрук. — Что вы тут устроили? Урок начался, выметайтесь отсюда! — Потом с тобой закончим… — я напоследок пнул парня, оставив след подошвы на жёлтой полоске радуги.        Урок проходил как обычно, физрук дал нам мяч, и все, кто хотел играли в волейбол, но Артём как всегда сидел на лавке, и это просто раздражало меня. Я пытался часто попадать по нему мячом, но и этого мне было мало. — Всё! Отдаем мяч, пока не кончился урок, сдадим некоторые нормативы. Девочки идут качать пресс, а мальчики на подтягивания! — заорал ворчливый старик.        Физрук лениво записывал результаты в блокнот, порой даже не смотря за выполнением упражнения. — Ну, вроде бы все. — Не все. Наш радужный мальчик ещё не подтягивался. — ядовито сказал я.        Физрук с усмешкой посмотрел на меня. Всем было ясно, что заставлять этого дохляка подтягиваться всё равно, что смотреть на варёную макаронину. Но видимо, ему тоже захотелось посмеяться, и он позвал Канова к перекладине.        Парень с испуганными глазами подошёл к физруку и начал тихо мямлить, что он не может этого сделать, но тот лишь только рассмеялся. — Хватит ныть! Я сказал подтягивайся! Всего пять раз на тройку и надо. Я больше не собираюсь ставить тебе оценки просто так.        Артём стал снова что-то говорить про то, что он не может и даже не одет для этого. Виктор Николаевич в край разозлился. — Меня не волнует хочешь ты или нет! Быстро выполнил упражнение! И сними эту пидорскую тряпку!        В этот момент весь класс залился смехом. Я смотрел на Тёму. Его лицо покраснело, а глаза забегали по толпе. Я думал, что с секунды на секунду он заплачет, но вместо этого он резко снял с себя свитер и бросил на пол, оставаясь лишь в обтягивающих черных джинсах.        Все разом замолчали. От увиденного у меня самого пропал дар речи. На худом маленьком теле не было живого места. На груди, шее, рёбрах, животе виднелись синяки и шрамы. Они настолько обильно покрывали его тело, что, казалось, будто его кожа имела желтовато синий цвет. Внутри меня что-то задрожало. Первый раз я в действительности увидел последствия своих действий. Первый раз мне стало плохо от мысли, что это сделал я. Многие из одноклассников осуждающе обернулись в мою сторону, особенно девочки.        Артём тоже смотрел на меня, прожигая взглядом. Я был готов провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть это. Парень развернулся спиной, обхватывая перекладину ладонями. И тут я увидел огромную свежую рану. По всей спине тянулась длинная царапина с запекшейся кровью. Это точно сделал не я. И не только это. На его руках виднелись следы пальцев, будто его хватали и кидали из стороны в сторону. Огромные черные синяки на рёбрах тоже были не моей работы, я бы никогда так сильно не смог его ударить. Я первый раз испытывал сожаление и жалость к нему. Зачем я вообще заговорил о нём. Если б он не подтягивался, всё было бы хорошо, я бы и не думал об этом. Сейчас он снова переживет минуту позора. — Давай же!!! — скомандовал физрук. Он, кстати, вообще не был удивлен внешнему виду парня.       И тут произошло то, чего я точно не ожидал — он начал подтягиваться. Его стройное женственное тело напряглось, на руках выступили мышцы. Конечно, ему было нелегко, но раз за разом он достигал подбородком перекладины. Все изумлённо таращились на него. У меня возникал лишь один вопрос: почему, имея силу, он ни разу не противостоял мне? Ни разу не пытался защититься… — Тринадцать раз. Это четыре. — безразлично сказал физрук, когда парень уже не смог подтянуться. Всего одного раза не хватило до пятерки. От этого мне стало так обидно, что я даже хотел возразить, но одумавшись понял, как это будет глупо.        Схватив свой свитер с пола, Тёма вдруг убежал.        Мне было не по себе. После увиденного, я начал чувствовать себя полной мразью. Девчонки из класса постоянно перешептывались, жалея парня. Я подумать не мог, что всё так серьезно, что он так сильно страдает. И теперь меня мучал вопрос: кто ещё смеет к нему прикасаться?        Сегодня я его больше не трогал. Ещё два урока он просидел на задней парте, уставившись в свой блокнот.

***

       Я долго не мог заснуть. Мысли об Артёме не покидали меня. Его сильные раны так и стояли перед моими глазами, словно кошмар. Я понял, что жалею его и корю себя.        Первый раз он снился мне. Я стоял, прижимая его к стене. Он смотрел на меня своими зелеными глазами, вымаливая надежду. В жизни он всегда также смотрел на меня — с надеждой. И только теперь я понял, что он не боялся меня, он словно возлагал эту надежду на меня. Хотел, чтобы я исправился, не совершал чего-то плохого. Он никогда не молил не бить его, не просил остановиться, когда было нестерпимо больно… Он давал мне понять, что проблема во мне, а не в нём, так и есть…        И вот моя рука переходит с его шеи на грудь и направляется к животу, с опаской очерчивая больные раны. На его животе несколько шрамов от бычков, которые пол года назад оставил Дима. Даже во сне, я чувствую, эту боль. И его, и свою. Всё это сплетается в невыносимое разрывающие чувство. Его тело такое хрупкое, маленькое, больше напоминающее женский силуэт, при этом оно не слабое. За тонкой стеной женственности скрывается закалённая воля к жизни. Я и не задумывался, что он такой сильный духом…        И тут он обнимает меня так крепко, что мне не хватает дыхания. Я панически глотаю воздух, но будто не умею дышать.       Я резко просыпаюсь в холодном поту. Придя в себя, я понимаю, что по моим щекам текут слезы…