Не дай мне упасть

POV Лика Вот уж никогда и ни за что бы не подумала, что буду учить Влада, как надо правильно курить. Слышу стук в дверь, и мой одноклассник тут же подрывается со своего места. Он не впускает в дом пришедшего, просто перекидывается парой фраз с каким-то парнем. Я могу только догадываться, о чем они там беседуют. Впрочем, ровно через минуту входная дверь закрывается, и Влад возвращается на свое прежнее место. Выглядит он мрачно как-то. - Кто приходил? – убираю со своих джинсов какую-то несуществующую пылинку. - Друг, - кратко отвечает он. Потом Влад показывает мне руку, сжатую в кулак, и я полными непониманием глазами пялюсь на нее. Когда ладонь раскрывается, мое сердце падает куда-то вниз. Там, в маленьком пакетике, белый порошок. Твою мать! Опешив, я пытаюсь встать, но безрезультатно, поэтому просто отползаю как можно дальше от парня. - Что… что… что за черт? Ты издеваешься надо мной? Это шутка такая? – дрожащим голосом спрашиваю я. Нет, он просто издевается. Этого не может быть. Так не бывает. - Я просто не знал, что еще делать, - спокойным и ничего не выражающим голосом отвечает мой одноклассник, но это лишь подливает масла в огонь. - Смеешься надо мной?! Ты что, совсем больной? - Успокойся, Малова. Если это то, что нужно тебе, то просто заткнись и бери, пока я не передумал. Я не успеваю подумать, тело само реагирует, и я выхватываю этот пакетик. Держу его в руках так крепко, словно это кусок золота, а не ядовитый чертов порошок. - Это дерьмо никогда не закончится и в конце всей этой невеселый истории ты сдохнешь, Малова. Ты прекрасно это понимаешь, так ведь? Почему-то его слова задевают меня. Ранят глубоко, не знаю отчего. Просто надоело. Постоянно люди говорят, что ничего хорошего из меня не выйдет. - Я могу соскочить, - заявляю твердым голосом. Могу. Не сегодня, не сейчас. Но могу! Одноклассник горько ухмыляется и уходит в спальню. По-хорошему, надо бы, конечно, ширнуться да и забить на все это, но нет же. Я следую за ним. Хочу ему что-то доказать? Возможно. Толкаю одноклассника в плечо, и, когда он поворачивается, в моей голове созревает огромная речь в мою защиту. - Ты должен был выгнать меня из своего дома еще тогда, когда я сказала, что наркоманка. Но ты не сделал этого, что очень странно. Мы с тобой никогда не были в хороших отношениях, ты знаешь это. Я думала, что ты высокомерный мудак, но… ты, как и все, притворяешься! Все вы притворяетесь теми, кем на самом деле не являетесь. И это противно. А я такая, какая есть, и не поменяюсь. Тебе противно, я знаю. Любому человеку было бы противно. Но я могу избавиться от этого дерьма! Знаю, что могу! Просто пока сил недостаточно. А потом, когда они придут, я соскочу, вот увидишь! Только бы не разныться. - Знаешь, Малова, я заметил, что ты всегда ищешь себе какие-то оправдания. Все твои проблемы находятся здесь, - его указательный палец касается моего лба, - и все эти отговорки - полная чушь. Можешь соскочить, говоришь? Тогда тебе это совсем не нужно! И я даже сообразить не успеваю, как маленький пакетик исчезает из моих рук. Чувствую, что готова разрыдаться в любую секунду. - Что ты делаешь? – кричу на него, пытаясь вернуть пакетик назад, но Влад удерживает меня на месте. - Ты же можешь соскочить! Начни сейчас. - Ты ничего не понимаешь! Если бы ты знал, как это больно, ты бы сейчас не выпендривался. Отдай! - я понимаю, что от отчаяния готова упасть на колени и умолять отдать этот злосчастный пакетик мне назад. - Да ты заебала меня! Че, сильная? Крутая? Делай, что хочешь. Он кидает мне в лицо пакетик, а сам уходит к окну. В груди ужасно болит, будто кто-то своей огромной рукой сжимает моей сердце. И чувствую я себя на редкость паршиво. Но как же хочется уколоться. И этот гребаный пакетик с порошком, валяющийся у моих ног, будто дразнит меня своим одним только видом. Я сильная? Не знаю. Смогу ли я соскочить прямо сейчас? Без всяких отговорок, просто взять и выкинуть дурь? Не знаю. Я вообще ничего не знаю. Как же сложно договориться с самой собой. Особенно, когда думать ни о чем другом не можешь, кроме как о дозе. Я окончательно упала в его глазах. Упала, измазалась в грязи и уже не отмоюсь. А он стоит и пялится в окно, ждет, когда я уйду, и он сможет спокойно лечь в постель. Ждет, когда я совсем уйду и он сможет зажить снова своей спокойной жизнью. Я поднимаю пакетик с пола и ухожу на кухню. Возможно, я смогу его спрятать куда-нибудь, где бы его никто не нашел? А зачем? Если я и правда решила соскочить, то герыч мне не нужен. Или можно не колоть, а просто нюхнуть, тогда тоже будет эффект неплохой. Черт. Я кладу порошок на стол и сверлю его глазами. И с каких пор все стало так сложно? Я смогу, да, наверное, смогу. Это не так сложно, если подумать. Тем более я не одна. Черт, я надеюсь, я все еще не одна. Протягиваю руку к пакетику и разрываю его, наблюдая, как белый порошок сыпется на стол. Я наклоняюсь к столу, и мысль о том, что можно нюхнуть, снова загорается в моей голове, но я отгоняю ее подальше. Достаточно ли я смелая для того, чтобы сделать то, что собираюсь? Может, все действительно не так страшно, как я себе накрутила? Выход есть? Конечно, он всегда есть. Набираю в грудь побольше воздуха и сдуваю порошок со стола. - Вот и все, - шепотом констатирую я и кладу голову на стол, тяжело вздыхая. Мое спасение улетело, исчезло к чертовой матери. И я совру, если скажу, что не жалею. Но это было единственное правильно решение за последнее время. Я и так достаточно налажала. Может, пришло время исправлять свои ошибки пока не поздно. Влад находится, как я и предполагала, на кровати. Его глаза закрыты. Сажусь на краешек кровати. - Только что куча бабок улетела в воздух, - поджимаю свои губы. - Что? – непонимающе спрашивает он. - Я его выкинула, - мой голос мне изменяет, и я слышу это очень отчетливо. - Ждешь похвалы? - Было бы не плохо, - стараюсь перевести все в шутку. - Это было твое решение. - Ну, теперь нас ждут не самые хорошие деньки. - Нас? – Влад поднимается с постели. – Нас?! Малова, не знаю, что ты там придумала, но ты сама по себе! - Вот как? – голос предательски дрожит, и я ненавижу себя за то, что не могу держать свои эмоции в узде. Но что за чушь он, черт возьми, несет? - Когда я звал тебя домой, я, знаешь ли, не рассчитывал на всю эту хрень! - В мире полно лажи, так что привыкай! – я тоже поднимаюсь с постели, - Нельзя вечно сидеть в своем панцире и говорить, что тебе насрать на все и всех. - Прибереги свои громкие речи для кого-нибудь другого. Иди в зал и спи на диване, и если ночью тебя «случайно» начнет рвать, будь предельно тихой, пожалуйста. Я хочу выспаться. Мои руки сжимаются в кулаки, и я так хочу его ударить. Чем-нибудь тяжелым и прямо по голове. Я встаю и медленно выхожу из спальни. Мне так все осточертело. Сейчас я впервые серьезно задумываюсь о том, чтобы сигануть с крыши. Влад сказал много слов, и я не могу надеяться, что он когда-то о них пожалеет. Я не могу оставаться в этом доме. В его обществе. У меня тоже есть гордость. Ненависть к этому человеку разрастается с огромной силой у меня внутри. Я еле удерживаю себя от того, чтобы пойти на кухню, взять самый острый нож и… Подхожу к входной двери и бесшумно открываю ее. Думаю, одноклассник не очень расстроится, если я у него возьму куртку. Он мне сделал много говна, надо же как-то расплачиваться! Хватаю ветровку и выбегаю из квартиры, на бегу накидывая на себя предмет одежды. Уже на улице слезы градом начинают бежать по моим щекам, и гневно вытираю их руками. А чего я, собственно, ждала? Ладно, уж. Главное, чтобы мне не стало плохо по дороге. Это самое главное. Я помню дорогу до дома Андрея очень хорошо, но сейчас начинаю в этом сомневаться. Правильным ли я путем иду? Неожиданно воздух становится горячим и вязким, таким, что не сделать и вздоха. Я останавливаюсь, опираясь рукой о стену какой-то пятиэтажки. Сглатываю неприятную слюну и чувствую рвоту, подкатывающую к горлу. И почему-то так холодно стало, или так и было, просто я заметила только сейчас? И фонари светят так тускло, или это мои глаза уже ни черта не видят? Я пытаюсь собраться, пытаюсь взять всю свою волю в кулак и продолжать путь, но не могу. Просто не могу. Мои ноги дрожат все сильнее. Я не знаю, где нахожусь. Падаю на землю, ощущая спиной, какая она все-таки холодная, эта земля. Особенно поздно вечером. Обнимаю себя руками и сжимаю зубы крепко, чтобы не напугать своими криками весь город. Нужно быть тихой. Холодный пот стекает по лбу, но я его не вытираю. Я лежу на холодной земле и любуюсь красивым небом. Все-таки есть хоть что-то красивое в этой грязной жизни. А потом я закрываю глаза, уже не думая о небе. Не думая о Владе, о героине, о маме. Ни думая, ни о чем.