Не дай мне упасть

Когда утром срабатывает будильник, у меня не находится даже малой крупицы сил, чтобы подняться с кровати. Максимум, на что я сейчас способен, - это дотянуться до визжащего предмета техники и выключить его. Лика все еще крепко спит, прижавшись ко мне, и сейчас выглядит по-другому. Я имею в виду, не так, как всегда. Сейчас ее лицо расслабленное, а не настороженное или нахмуренное. В принципе, если приглядеться, можно даже сказать, что она симпатичная. Не страшная, но и не красивая. Где-то посередине. Все портят пирсинги в губе и носу и красные, как пламя, волосы. Если бы она не привлекала столько много внимания, от нее бы давно отстали. Она сама виновата во многих своих проблемах. Думаю, она это прекрасно осознает, хотя может, и нет. То, что я не пойду сегодня в школу, я решил еще вчера. Я не настолько доверяю Маловой, чтобы оставлять ее одну дома. А в школу она однозначно не пойдет. Не в таком состоянии. На самом деле мне чертовски страшно. Я еле пережил вчерашнюю ночь, если это повторится, то я просто не знаю, что делать. Я был абсолютно беспомощен вчера. И это чувство беспомощности уничтожало меня в прямом смысле слова. Час спустя мы сидим за столом и пытаемся съесть какое-то подобие завтрака. Я не мастер готовки и прекрасно это понимаю. Вообще–то, я обычно заказываю еду себе на дом, но сейчас не стал. Лика смотрит в свою тарелку и, кажется, даже не собирается поднимать головы. - И долго это будет продолжаться? – спрашиваю я, имея в виду ломку. Она продолжает ковыряться вилкой у себя в тарелке. - Пока не вмажусь, - будничным тоном отвечает одноклассница. - Пока не "что"? Малова цокает языком. - Пока не уколюсь, - уже нехотя говорит она. Я вижу, как ей неприятно говорить это. - Замкнутый круг, - усмехаюсь, хоть и понимаю, что это лишнее. Малова в ответ едва заметно качает головой. - Как ты начала колоться? - Ты, правда, хочешь знать? – она швыряет вилку, и та падает на пол. - Нет. Подыми, - тут же ощетинился я. Указываю на то место, куда упала злосчастная вилка. - Извини, - бубнит одноклассница себе под нос и поднимает то, что швырнула на пол минутой ранее. Естественно, желание разговаривать у меня отпало. Должен признаться, иногда мне действительно крайне неприятно находиться в ее обществе. - Они приходят на разные вечеринки с порошком. Потом в туалете уже подготавливают все. Первый раз берут очень мало, потому что знают, что ты непременно прибежишь за второй дозой, и тогда с тебя возьмут по полной. - Они? - Дилеры, - объясняет Лика, кусая свои ногти. - Просто в какой-то момент понимаешь, что мир - огромная помойная яма. А ты сам всего лишь кусок мусора. Хочется чего-то простого и светлого. Хочется расслабиться и забыть проблемы. Впасть в нирвану и наплевать на всех, - говорит Малова какое-то время спустя. - И что, помогало? - Иногда, - она пожимает плечами, - потом уже не так, конечно. И тут я понял, что не хочу это слушать. Мне стало просто очень мерзко, и я покинул кухню, оставив одноклассницу в одиночестве. Ближе к полудню с ней снова начал твориться этот идиотизм. Она ходила по дому и стучала зубами от холода, что не могло не раздражать. Сколько бы толстовок и теплых кофт я ей ни предлагал, теплее Лике не становилось. Пуховое одеяло и всевозможные пледы также не помогали. Она вся посинела от холода. Чем дальше, тем хуже. Она совсем начала терять связь с реальностью. Я иду на кухню, чтобы набрать в стакан прохладной воды. Когда на нее брызгаешь этой самой водой, одноклассница приходит в чувство, но ненадолго. Я, честно, не знаю, сколько еще вытерплю. Возвращаюсь в спальню, где Малова лежит на кровати. Ее голова мечется из стороны в сторону, а сама она бормочет что-то непонятное. Я менял постельное белье уже два раза за сегодня, так как оно все было пропитано ее потом. Но хуже всего – это когда она начинала кричать. Этот вопль оглушал и заставлял меня самого дрожать от ужаса. Не знаю, сколько прошло времени и который сейчас час. Сейчас она заснула, но это ненадолго. Максимум Лика спит минут пятнадцать, а потом все начинается по новой. Ухожу в зал, прижимая телефон к уху. - Алло, - слышу голос друга. - Руслан, - слова выговариваются с огромным трудом, - ты должен прийти ко мне сейчас. Это не просьба. Сейчас это более, чем необходимо. Еще немного, и у меня просто поедет крыша. - Что-то серьезное? – спрашивает он обеспокоенным голосом. - Просто, блять, притащи сюда свою чертову задницу, - я срываюсь и ору на всю комнату, чувствуя укол вины за свое поведение. В трубке слышится тяжелый вздох. - Сейчас, - он говорит сквозь зубы, и я знаю, что Руслан еле сдерживает себя от того, чтобы послать меня. Я благодарен ему. Некоторое время спустя я открываю входную дверь своему лучшему другу. Тот смотрит на меня так, словно увидел привидение. Да, чувак, я в курсе, что выгляжу как смерть, но у меня есть на то причины. Руслан снимает обувь и проходит в зал. - Чё звал-то? – осторожно спрашивает он. - Короче так, давай договоримся, что то, что я тебе покажу сейчас, останется только между нами. Руслан кивает, и мы проходим в зал, где Лика уже начала просыпаться. - И? Я сюда перся, чтоб на телку посмотреть? – недовольно начинает друг, но замолкает, когда Лику начинает трясти. - Что с ней? Эпилепсия? – он подходит ближе. Все его вопросы так и остаются без ответа. Лику трясет, но не сильно. И она, бормоча бессвязный бред в подушку минуту, снова засыпает. Мы же в это время уходим зал, где нам предстоит серьезно поговорить. Я еще не решился на эту беседу, поэтому так и продолжаю хранить молчание. - И что это было? - Долгая история, - говорю, уходя от прямого ответа. Я все еще не знаю, могу ли довериться ему. Он мой лучший друг, да. Но это, кажется, слишком личное. Не мое личное. Ее. - Руслан, я знаю, ты можешь достать одну вещь… - О чем речь? - Наркотики, - по слогам выговариваю я. Мне все еще не верится, что я действительно говорю это. И тут по глазам своего лучшего друга я понимаю, что тот обо всем догадался. Мозги у этого парня всегда были, что надо. - Да ты, блять, рехнулся! Совсем дебил?! - Это не для меня. Для нее, - пытаюсь поправиться, но это лишь больше его злит. - Че за бред?! Ты можешь хоть что-нибудь объяснить? - Сядь, - мой голос охладел. Я, правда, не собираюсь ни с кем сейчас выяснять отношения. – Я прошу тебя достать мне героин. Обещаю, что объясню все потом. Мы смотрим, друг другу в глаза, и никто не отводит взгляд. Он наверняка думает, что я просто спятил. Но он просто не видел того, что видел я. Пускай он скажет, что я поступаю глупо. Возможно, так и есть. Но ему легко будет это говорить. Ведь Руслан не был на моем месте. - Ладно, - с трудом соглашается он. - Спасибо, - я провожу рукой по волосам, тем самым пытаясь немного успокоить свои нервы. - Но нужны бабки. И много, - предупреждает он. - Я понял. Когда мы обо всем уже договорились, и я провожаю его до двери, Руслан еще раз смотрит на меня в ожидании того, что я сейчас скажу, что передумал. Скажу: «Да ладно, чувак, это все была дурацкая шутка». Но этого не происходит, и он обреченно вздыхает. - Все это дерьмо хорошим не кончится, ты ведь понимаешь, да? Оставляю вопрос без ответа и буквально выталкиваю его из квартиры. Мне хуево и без нравоучений, вот честно. Я, полностью опустошенный, с ощущением внутри, что совершил огромную ошибку, иду в зал. Сажусь на пол, облокотившись спиной о диван. У меня было не так много времени пораскинуть мозгами. Не подумайте, что я пытаюсь найти себе оправдание. Уголком глаза замечаю какое-то движение и поворачиваю голову. Лика стоит, переминаясь с ноги на ногу. Ей, кажется, уже лучше. Одноклассница неуверенно подходит ко мне и садится рядом. - Я покурю? – с надеждой спрашивает она. - Нет, - тут же отрезаю я. Достаточно в моей квартире дерьма. - На самом деле, - она копается у себя в кармане, - это неплохо снимает напряжение. Попробуй, - она вытаскивает пачку. Я борюсь с желанием взять эту самую пачку и выкинуть в окно. Смотрю на сигареты, как завороженный, и Лика, наверное, расценивает это, что я согласен покурить, потому что уже в следующую секунду в моей руке оказывается сигарета. Я пробовал однажды и, не поняв, в чем весь прикол, забросил это дело. Не думаю, что сейчас что-то изменится. - Надо тебе одежду какую-нибудь другую достать, - как бы между делом говорю я. Малова достает из кармана своих джинсов зажигалку и чиркает ею. Она затягивается и блаженно прикрывает глаза. - Просто затянись, - советует она, видя мою бездеятельность. Подношу сигарету к губам и делаю так, как она говорит. В следующую секунду начинаю задыхаться от кашля. Не могу припомнить случая, когда чувствовал себя таким неуклюжим, как сейчас. - Ты че, не курил ни разу? - Нет, - я уже хочу выкинуть нахер эту гадость, но Лика меня останавливает. - Затягивайся, а потом глотай дым. Прям вдыхай его в себя. Когда наконец у меня получается, я понимаю, почему люди курят. Эта расслабленность во всем теле кажется мне какой-то волшебной прям. Ну, или у меня и впрямь крыша поехала. Хотя не все так радужно, конечно. Горло неприятно саднит, и слюна на редкость противная. Когда Малова тушит свою сигарету, я изучаю ее лицо. Если хорошо приглядеться, то можно увидеть совсем малое количество веснушек на ее носу. И тут, словно что-то щелкает во мне. Будто срабатывает какой-то рычаг, и я наклоняюсь к ней ближе. Когда она поворачивает голову ко мне, наши губы соприкасаются. Малова неуверенно приоткрывает губы, и, когда наши языки встречаются, такое чувство, что в моей однокласснице что-то взрывается. Ее руки перемещаются ко мне на плечи, а сама она целует меня так отчаянно и дико. Ее губы горькие на вкус, но у меня нет желания отрываться. И ощущение, будто сейчас все происходит не со мной, не покидает меня. Но я не хочу ничего менять. Потому что пусть я и выгляжу как смерть, я давно не ощущал себя таким живым. Она отрывается, чтобы вдохнуть немного воздуха, все еще держа меня за плечи. - Извини, - Лика делает какое-то подобие улыбки. Я не знаю, что ответить и просто приподнимаю уголок своих губ, давая ей понять, что все в норме. Только это уже совсем не норма.