Бессильный ангел

Полицейских разбили. Обезоруженные и понурые, они сидели в импровизированных клетках, тихо переговариваясь друг с другом. Атмосфера гнетущего бессилия царила в воздухе, давила на лёгкие и мозг, поэтому даже во время рассказов шуток никто не смеялся. Конечно, были и те, кто открыто шёл на конфликт, но их выпады ни разу не увенчались успехом — члены банды беспардонно избивали их на глазах у коллег, да с такой силой, что некоторые лежали после несколько часов неподвижно, хватаясь за животы руками и шипя от болевых ощущений. Пока, к счастью, никого не убили, хотя, гарантии, что этого не произойдет, не было: банда совсем распоясалась, измываясь над копами. Время суток определить было невозможно — тусклое освещение и влажные от сырости, мрачные стены сбивали с толку. Намёка на естественное освещение не было, да и подвалом, видимо, не пользовались долгое время до того, как полицейских нагло бросили сюда. Некоторых копов решили «допрашивать» — попросту пытать избиениями до тех пор, пока те не падали в обморок от болевого шока. Обстановка накалялась. Еды, естественно, не было, потому среди полицейских прошла волна негодования и призывов к бунту. Но это не помогло — каждый час одного из копов вызывали на такой вот «допрос», после же бросали мужчин обратно в камеру, смеясь, как голодные гиены. А несчастный вынужден был лежать в тишине, так как многие просто не находили слов, чтобы утешить его в такой ситуации, ведь боялись, что будут следующими. Один только Гэвин не участвовал в переговорах между копами. Он молча сидел в самом темном углу, в который даже не попадали лучи той несчастной лампы, которая висела под потолком. Крылья постепенно отрастали, прорывая и так измученную кожу. Кровь стекала по спине, капая на пол и смешиваясь с грязью, и полицейский накрылся с головой старой поношенной курткой с гордой надписью «Police» сзади, чтобы хоть как-то скрыть это. И чем она теперь поможет? Рид болезненно жмурился, когда кости видоизменялись, с противным хлюпом вырываясь из тела. Повезло ещё, что каждый грёбаный раз кожа заростала после полного восстановления крыльев: хорошая регенерация тканей никому ещё не помешала. Стянув с тела футболку, детектив так и остался сидеть накрытый курткой, чтобы всем показалось, что он спит, как и многие из пленников. Хотя, это было совсем не так. Вскоре мучители совсем слетели с катушек: пьяные в дрова, крича и смеясь на весь подвал, они приходили в подвальное помещение и угрожали «подопытным» пистолетами, а когда те отказывались говорить — стреляли в них. На пьяную голову выстрелы были неточными, а зачастую были причиной многих ран. Жертвы мучились, хотя многим повезло, ведь члены банды были милосердны: выстрелы производились только в ноги или руки. В большинстве случаев. В один из дней, по крайне мере, так считали узники, вдали коридора появился незримый наблюдатель. Он был одет в дорогой чёрный костюм с алыми вставками, и лицо его оставалось в тени настолько, насколько это вообще было возможно. Таинственность этого ублюдка бесила, да и члены банды стали нервознее: ходили, как по струнке, и косились друг на друга, как будто искали поддержки. Настала очередь камеры, в которой сидели Хэнк, Гэвин и ещё несколько копов. Мужчины молча сидели в другом углу, не разговаривая с Хэнком, да и тот не был особо разговорчив: все время следил за коридором, запоминал лица, чтобы потом посадить этих козлов. А Рид только-только проснулся, ведь спал примерно 2-3 часа в сутки, и это время наконец вышло. Выглянув из-под рукава куртки, которая лежала на его макушке,  мужчина в непонимании посмотрел на «надзирателей», которые отпирали железный засов на двери: они должны были прийти позже, разве нет? — Этот выглядит крепким. Выдержит. — пробасил один из ребят, мерзко ухмыльнувшись и кивнув на Хэнка. Андерсон держался превосходно, глядя прямо в глаза ублюдку, да в добавок ещё и плюнув на холодный бетон рядом с ногой мужчины. Двое ребят, которые подошли к клетке, схватили лейтенанта за ворот куртки и вытолкали наружу. Его поставили на колени, крепко скрутив руки за спиной. Хэнк начал рьяно материть всё и вся, вырываясь и желая ударить одного из молодцев, а те лишь злорадно смеялись, пиная его ногами. С конца коридора послышался голос третьего охранника, явно пьяный, ведь его язык заплетался и слова не связывались в одно предложение. Гэвин видел краем глаза, как Хэнк присмирел, так как послышался звук перезарядки пистолета. «Поставьте его ровнее, хочу в грудь попасть!» — весело произнёс молодой, судя по тембру голоса, парень, совершено не заметив «наблюдающего», который занимал, видимо, высокую позицию в этом месте. Хотя, того заметить было сложно — он почти слился со стеной, видя всё, но в то же время скрывая своё существование. Такая вот камера наблюдения. Андерсона с силой пнули в спину, чтобы тот выровнялся, и, рыча от боли, он подчинился. Начался отсчёт со стороны двоих ребят, и все копы замерли, со страхом смотря на «расправу» над седовласым. «Раз… Два…» — услышал уже полностью проснувшийся Рид, после чего стремительно вскочил с пола, сбрасывая рукой окровавленную куртку со спины. Та полетела вниз, открывая миру сложенные крылья до ступней. Шатен за доли секунды оказался возле решётки, игнорируя боль в затёкших мышцах, и выставил белоснежное крыло через прутья, закрывая тем самым Хэнка от пули. Крылья были слабы, так как долгое время не раскрывались, и поэтому все тело Рида будто ударило током от резкого движения. Гэвин зажмурился, ожидая выстрела и обжигающей боли в крыле, которое и так страдало все эти годы, но ни того, ни другого не было. Напряжение в мышцах росло, а крыло дрогнуло. Так и происходило, каждый грёбаный раз, когда Рид нервничал или боялся, а тут все его эмоции были на пределе. — Что за херня?.. — задал риторический вопрос Хэнк, во все глаза таращась на белые перья перед лицом. Повисла гробовая тишина, ведь все теперь смотрели на оголённого по пояс Рида, из спины которого росли огромные крылья. Гэвин поджал губы, тяжело вздохнув. Не опять, а снова он был в центре внимания лишь из-за сраной мутации. Теперь деваться было некуда: показав один раз крылья, Гэвин обрёк себя на пожизненные разговоры за спиной или же открытые издевательства. — Отойди,— послышался совершенно незнакомый голос, и спина Рида покрылась мурашками. Властный и холодный — первое впечатление о человеке, который подходил все ближе. Тот самый скрытный тип теперь стоял в паре метров от «ангела», прожигая глазами то крылья, то их обладателя. Голубые глаза встретились с серо-зелёными, даже со смешинкой во взгляде смотря в них. Рид же свёл лопатки ближе к позвоночнику, позволяя крылу немного расслабиться и вновь оказаться за спиной. — Выведите его, парни,— приказал мужчина, глянув на дорогие часы на запястье. Один из членов банды, видимо, отойдя от шока, подошёл к клетке, открывая дверцу, которую так и не закрыли после Хэнка, и не осмелился прикоснуться к неизвестному чудовищу. Рид брезгливо цыкнул на него, отпуская прутья из рук и выходя из камеры. Он не отводил взгляда от молодого мужчины, который явно был тут главным: его выдавала дорогая одежда и поведение, достойное Наполеона. — Предлагаю обмен, — подал хриплый голос Гэвин, глядя прямо в голубые глаза напротив. Крылья мирно сложились за спиной, хотя в любую минуту готовы были раскрыться, если нужно будет прикрыть незащищённое тело детектива от пули. Увидев заинтересованность во взгляде и лёгкий жест рукой, призывающий говорить, Рид продолжил. — Ты отпускаешь всех в этой камере. Взамен я остаюсь здесь. Навсегда. На лице брюнета появилась лёгкая ухмылка, а его фигура приблизилась к мужчине. Интересно. Он вовсе не так представлял себе ангелов, уж точно не небритого и крепкого мужчину брюнет надеялся встретить. Будучи выше, он буквально давил на него своей зловещей аурой, глядя в лицо и ища слабости, которые обычно читаются у слабых людей. Но Гэвин был не из жалких тряпок — упрямый и уверенный его взгляд доказывал это. Да и в фигуре не читался страх, так что мужчина в костюме вновь усмехнулся. — Идёт. Отпускайте их. Сейчас же,— проговорил он, стоя на месте и даже не пытаясь удержать ангела. Хотя в его взгляде читалось ярое желание обладать столь ценной игрушкой, и шатен узнал эту эмоцию. Сколько раз он видел ее среди своих любовников, когда открывался им, а те продавали его на чёрных рынках? Даже не посчитать. Да и не нужно, Рид и так знал, что это будет продолжаться до конца его дней. Всех копов выволокли из камеры, но никто из них не стал сопротивляться или драться с членами банды. У всех был неосознанный страх перед неизвестным, а особенно, если это неизвестное — чёртов Рид с его постоянным ублюдским поведением. Их повели к выходу из подвала, пока Гэвин провожал их взглядом. С каждым их шагом надежда выбраться отсюда уменьшалась, а когда закрылась железная дверь — вовсе улетучилась. Хотя, мужчина знал, что их так просто не отпустят — это спектакль для того, чтобы ангел остался здесь навеки. Как же глупо было доверять чёртовой банде головорезов. Серые глаза вновь наткнулись на голубые, и «ангел» отвёл взгляд, не желая смотреть на своего нового хозяина — унижения ему в жизни хватало. А вот брюнет был очень даже рад, что такая желанная мечта каждого человека при деньгах оказалась с характером — интереснее будет его изменять.