Бессильный ангел

Мирная жизнь продолжалась недолго. Однажды утром «ангел» проснулся от жуткой тряски. Трясло так, будто комнату одолевало землетрясение. Еле раскрыв глаза и потерев их ладонями, Гэвин осмотрел то место, где он находился. Почти никакого освещения не было, а почти над ухом слышался гул мотора. «Кузов грузовика», — догадался мужчина, жмурясь, чтобы хоть как-то сфокусировать зрение на предметах вокруг. Его клетка была закреплена на стенке кузова стальным тросом, так, чтобы та не ездила по полу. Справа стояли огромные коробки, несколько штук были погружены друг на друга. Почти весь огромный кузов автомобиля был заставлен ящиками, и, как заметил полицейский по выглядывающему изнутри дулу, там было оружие. Неужели они переезжали? По спине мужчины побежали мурашки, а после и холодный пот. Осознание того, что он покидает родной город надолго, а может и вовсе навсегда, так скоро, без прощания и прочего, так сильно ударило по нему, что «ангел» бессильно облокотился на прутья клетки, опуская голову. Почему все именно так? Прожить всю жизнь с этим уродом, как птица в клетке, без возможности вернуться в социальную жизнь — вот, что ждало Гэвина. И от этого на глазах начали наворачиваться слёзы. Только сейчас эта мысль окончательно сформировалась в голове мужчины. Рука сжалась в кулак, ударяя по прутьям, и одна слеза все же скатилась по щеке, путаясь в отросшей бороде. Бороться не то, что не хотелось, а просто не было сил все время барахтаться, как рыба, выброшенная на берег. Бессмысленная трата времени. Судя по дороге, ехали они недолго, хотя, как Рид мог вообще судить о расстоянии, если не представлял даже, сколько он проспал? Грузовик остановился, и клетка глухо ударилась о стену, вместе с неподвижным мужчиной внутри. Крылья рефлекторно прижались к спине, но Гэвину уже было все равно: повредятся они или нет. Вокруг засуетились, раздавались крики и угрозы расправы за нерасторопность за пределами машины. Наконец солнечный свет ударил в лицо «ангела», и Гэвин зажмурился, прикрывая лицо рукой. В кузов вошёл огромный мужчина, метра с два точно, и подошёл первым делом к клетке. Опустив резким движением полотно, он с лёгкостью поднял клетку, будто та была пушинкой, и понес куда-то. Снова пребывая в темноте, Рид мог только слышать, как за спиной все бурно обсуждают: что же такое скрывается в той загадочной клетке? Спустя пару минут вещицу поставили на пол, но ткань никто снимать не стал. Грузчик ушел, и Рид снова остался наедине с собой. В комнате было так тихо, что можно было б услышать шелест крыльев мухи, которая летала под потолком. «Ангел» безразлично уставился в темную материю перед глазами. — Лучше б тогда сдохнуть с ребятами…- пробурчал себе под нос мужчина, откидывая голову и чувствуя, как кадык бегает по горлу, будто волнуется за своего обладателя. Из-за резкого похудения он стал более выделяться на худом горле, так что Гэвин остро почувствовал потребность в еде или качалке, чтобы хоть как-то избавиться от худобы. — Да неужели? Разве тебе плохо живётся? — раздался голос справа от клетки, и Рид дёрнулся, в испуге повернув голову в сторону звука. Голос уже был узнаваем: Ричард как обычно издевательски растягивал гласные. Поджав губы, шатен замолчал, не отвечая на вопрос «хозяина». Ублюдок увёз его из Детройта, а Гэвин ему ещё «спасибо» сказать должен? Ну уж нет. Послышались шаги, и ткань упала на пол тяжёлым грузом. Брюнет насмешливо смотрел на мужчину, сидевшего на полу клетки, и улыбался кончиками губ. Рид сначала смотрел ему в глаза, но потом опустил голову, так как шея начала уставать от неудобного положения. — Где мы находимся? — неожиданно спросил коп, тяжело сглотнув. Кадык заёрзал по шее, приковывая взгляд Ричарда, и остановился. Главарь хотел было снова заставить мужчину попросить так, как он этого хотел, но учитывая то, что «ангел» только недавно отказался от голодовки, а сейчас лишился дома, он и так был потрёпан судьбой. Ричард достал небольшой коробок из внутреннего кармана пиджака, поглаживая его пальцами, и достал оттуда сигару. — А ты как думаешь? — задал встречный вопрос Ричард, удерживая в руке сигару, а второй рукой шарясь в другом кармане. Наконец, он достал зажигалку и закурил. Едкий запах табака наполнил комнату, и Рид поморщился, хотя сам иногда курил после тяжёлого рабочего дня. И снова в памяти всплыла работа, такая нужная сейчас, но недоступная. Жилки на его лице задвигались, и в груди вскипела былая злость. — Откуда я вообще могу знать, где мы, если ехал в блядском кузове? — прорычал Гэвин, прижимая крылья к спине с такой силой, что, казалось, они сейчас сломаются. Да и пусть, главное, чтобы Ричард-мудак снова показал свое недовольное лицо. Рид даже приблизился к решётке, благо, расстояние между прутьями было большим, и мужчина мог обхватывать руками эти железные палки. — Или я должен быть грёбанным экстрасенсом? На удивление, брюнет перед ним не разозлился, а тихо засмеялся, чем взбесил самого Рида. Но не успел коп и слова сказать, как главарь схватил крыло мужчины за изгиб, просунув руки сквозь решётку, и с силой притянул к себе. Гэвин буквально впечатался лицом в прутья, болезненно мыча, и наблюдал, как вторая рука Ричарда с сигарой между пальцев приближается к его крылу. Когда до перьев оставалось несколько сантиметров, Рид побледнел. Ужасная смерть — сгореть заживо, а когда горят ещё и крылья, это просто адские мучения. Полицейский привык к боли, но постепенной, а не резкой, как будет сейчас. Рука остановилась, и голубые глаза уставились в серые. Ричард прекрасно контролировал ситуацию и знал, что если помедлит — крылья прожжет до тла. Молчание «ангела» раззадорило его, и брюнет вновь слабо улыбнулся. — Прикусил язык, да, Гэвин? Почему же ты сейчас молчишь? — Спросил Ричард, глядя, как полицейский с ужасом смотрит на сигару неподалеку от него. Главарь ухмыльнулся, убирая сигару, но не отпуская крыло Рида. Тот рвано выдохнул, а брюнет тем временем выбросил сигару в окно, которое было от него в метре. Ричард приблизился к клетке, смотря в испуганные глаза мужчины, и все же отпустил крыло, перемещая руку на макушку Гэвина. Он пропускал отросшие волосы между пальцев, поглаживая копа, как собаку. — Тебе стоит быть аккуратнее с выражениями, ангелок. А иначе мне придется доставить тебе столько боли, что ты будешь завидовать мёртвым ещё сильнее.