Бессильный ангел

Быть игрушкой не пожелаешь никому, даже самому ненавистному врагу. Темная комната давила на мозг, глаза быстро уставали от бессмысленного взгляда в какой-то угол этой чёртовой спальни, а мышцы затекали, принося неприятные ощущения. Сон все не шёл, и Рид заснул далеко за полночь, полностью опустошённый внутри. На следующее утро после «заточения» Гэвин спросонья ударился головой о железный прут клетки, сдержанно втянув носом воздух и зашипев. Серые глаза начали бегать по комнате, ища ее хозяина, но его кровать была заправлена, да и высокой фигуры не было видно. Полицейский коснулся рукой спины, как бы проверяя, восстановилась ли кожа вокруг крыльев, и к большому своему удивлению заметил, что засохшей крови там не было: чистая и гладкая кожа скользила под пальцами. «Отлично, меня ещё и вымыли, пока я спал», — пронеслось в голове «ангела», и он брезгливо поморщился и фыркнул, изрекая фирменное «Пфлять». Хватаясь за прутья руками, мужчина поднялся и только на несколько сантиметров расправил крылья. Мышцы кольнуло сотнями иголок, и Гэвин поджал губы, мёртвой хваткой держась за железные палки, чтобы не упасть на пол клетки. Тут только он заметил, что к ноге его крепилась массивная цепь, почти сросшаяся с полом клетки. Ноги подкашивались, но вскоре все прошло, и Рид спокойно выдохнул, стоя и смотря на окно. Оно было закрыто гардиной, и только вдалеке виднелись силуэты деревьев и жилых домов. База находилась за городом, в нескольких километрах от окружной дороги, и теперь сероглазый мог только издали видеть Детройт. В груди проснулась грусть, и он понял, как на самом деле скучал за стареньким домом, в котором жил и вечно жаловался на подтекающую крышу или ещё какую-нибудь ерунду. Теперь же даже скрипучей кровати не было — только холодное железо окружало мужчину со всех сторон. Дверь открылась, и внутрь вошёл главарь банды. Новый костюм великолепно сидел на нём, хотя, вовсе не об этом нужно было думать в первую очередь. В его руках был поднос с небольшой глубокой тарелкой, в которой была, по всей видимости, каша, и железной ложкой. Рид уже видел, что у клетки есть своеобразная «кормушка» — железная пластина, на которую можно поставить какой-либо предмет, которая была на той стороне клетки. И Гэвин мог достать до нее, если бы захотел, но он демонстративно стоял к ней спиной, даже не смотря в сторону мужчины с той стороны. — Как ты тут, птенчик? Ещё не заскучал? — спросил брюнет, с лёгкой ухмылкой смотря на «ангела». Гладкая спина, из которой росли белоснежные крылья, манила своей неприкосновенностью и чистотой. Мужчине вновь захотелось прикоснуться к ней, как и за день до этого, но брюнет хорошо умел скрывать свои эмоции, а тем более прятать желания в дальний ящик. Полицейский не отреагировал, игнорируя любое высказывание «хозяина», чтобы немного его позлить. Это было тем единственным развлечением, которое было ему доступно, так что Рид не терял этот шанс. Он неподвижно стоял спиной к главарю, даже не слыша, что тот делает. А брюнет времени зря не терял: он поставил поднос на «кормушку», а сам подошёл со стороны к Гэвину. Тот напрягся, краем глаза видя, как пристально его прожигают взглядом, но также не отреагировал. — Ты же голоден, разве нет? Только не строй из себя недотрогу, Гэвин, ты же не девушка на выданье. — проговорил брюнет, смотря, как брови на лице «ангела» сводятся к переносице, когда его так нагло сравнили с девушкой. Хотя характер у мужчины и был тяжёлым до ужаса, он сдержал едкую фразу при себе, только стиснув зубы, да так, что на всю комнату раздался скрежет. Брюнет усмехнулся, подходя ближе к клетке. — Ешь. Не хочу, чтобы такой, как ты, умер раньше времени. — продолжил главарь, смотря прямо в глаза обернувшегося мужчины. В серых глазах заиграла злость, колючими иглами впиваясь в голубоглазого. — Да лучше уже сдохнуть, чем тебя слушать. Я тебе не псина. — прорычал Гэвин, и его крылья поднялись чуть вверх, неосознанно выстраивая своеобразный щит за спиной мужчины. Такая защитная реакция позабавила брюнета, хоть тот и был разочарован таким поведением «ангела». Пора было браться за его воспитание. Мужчина спокойно кивнул, глядя в глаза копу, и даже слабо улыбнулся. — Как хочешь, крепыш. — ответил он и развернулся, чтобы выйти из комнаты. По пути он забрал поднос с едой, к которой Рид так и не притронулся, и удалился. Дверь захлопнулась с противным скрежетом, и Гэвин закусил нижнюю губу изнутри. Несколько дней без еды давали о себе знать — измученный организм уже не хотел слушаться команд мозга, из-за чего Рид целый день мог просидеть на полу, слушая позывы своего живота. Брюнет же приходил поздно ночью, переодеваясь в той же комнате, и ложился спать, напоследок издевательски подкалывая копа. По разговору с одним из знакомых главаря Гэвин понял, что того зовут Ричард. Не особо важная информация, но хоть что-то могло отвлечь от голода. Дошло до того, что на ночь главарь накрывал клетку тёмной тканью, дабы «крылья не выгорели». И как бы Гэвин не сопротивлялся, ткань была прикреплена к крышке его клетки, и никакие действие не могли ее снять. Под глазами шатена пролегли синяки, уже ставшие фиолетовыми, а сам мужчина заметно похудел. Он бы уже не отказался от самой невзрачной похлёбки, да вот только голубоглазый не спешил ее приносить. Одним вечером Ричард, как обычно, вошёл в комнату, дабы готовиться ко сну. Ванну он уже принял, так как на висках и шее виднелись капельки воды, оставшиеся после душа. Гэвин как обычно сидел лицом к стене, молчаливо смотря на нее и повторяя взглядом каждый узор, ранее уже изученный. Брюнет уже решил, что этот вечер будет таким же молчаливым, как и все предыдущие, и начал снимать белый пиджак. — Я…Я могу поесть? — раздался хриплый голос «ангела» за спиной главаря, и тот ухмыльнулся, не прекращая своего занятия. Раз коп столько дней сопротивлялся, то и сейчас наверняка думает, что это и все. — Только если нормально попросишь. — ответил голубоглазый, оставаясь в чёрной рубашке. Он повернулся к «ангелу», который сидел уже в пол-оборота и вяло смотрел на мужчину. Вид у него был совсем уж паршивый: Гэвин прислонился спиной к прутьям, его глаза больше не таили в себе подводные острые камни, именуемые «яростью», да и былой самоуверенности даже в позе не читалось. Ричард, конечно, мог его пожалеть, но если бы жалость управляла им, он бы не добился таких высот в бандитском мире. — Можешь принести еды?.. Пожалуйста… — уже чуть тише добавил мужчина, все ещё желая сохранить остатки гордости. Рука его сжалась в кулак, когда брюнет подошёл к клетке и присел на корточки, чтобы быть с Гэвином на одном уровне. — Кто я тебе, Гэвин? — задал вопрос Ричард и не дожидаясь ответа проговорил: — Я твой хозяин. Вот и обратись ко мне, как к своему хозяину. Может, я и пойду тебе навстречу. Брюнет усмехнулся, видя, как тяжело Риду даётся любой вид подчинения. Мужчина нахмурился, отводя взгляд, и выдохнул через нос. Его губы сжались в тоненькую полосу, скрывающуюся среди уже отросшей щетины. Такое унижение — и просто потому, что этот ублюдок так хочет. Гэвин мог бы поязвить, как он обычно делает, но сейчас даже на это не было сил. Серые глаза устало посмотрели на пол, и Рид собирался с мыслями, дабы сказать один раз, но так, чтобы Ричард не докопался. — Пожалуйста, хозяин, принесите мне еды. — нехотя, но без запинок произнес Гэвин, видя краем глаза торжествующую улыбку со стороны мужчины. Тот ответил: «Так и быть, мой ангел» и вышел из комнаты, захватив с собой ключ от клетки с Ридом. А полицейский прикрыл глаза, начиная корить себя за безвольность, которая поглощала его также, как отчаяние и надежда когда-либо выйти из этой комнаты.