Бессильный ангел

Он перепробовал всё. Абсолютно каждый уголок этого дома был под охраной, и Гэвин не удивился бы, если б обнаружил здесь пару-тройку камер наблюдения. Ручка двери была под напряжением, так что парочку раз легонько ударила «ангела» током, из-за чего тот сдавленно матерился и отходил, чтобы не заработать ещё порцию боли. Купол разбить тоже не удалось: ни рукой, ни ногой, ни табуретом. Видимо, стекло было таким толстым, что Рид буквально бился о стену по ощущениям. Тогда он обессиленно садился на подушку, складывая крылья за спиной и смотрел через этот грёбаный купол на окружающий его мир. На полках рядом с книгами лежала сменная одежда: всегда несколько футболок и пара штанов. Но так как было лето, да и солнце обычно припекало через стекло, Гэвин ходил в одних полотняных штанах. Конечно же, одежду выбирал Ричард, так что несколько пар штанов были белого цвета. Но Гэвин и не был против: те были удобными, нигде не давили и не были слишком просторными. Он подворачивал их снизу, чтобы было удобнее ходить, и так и лежал на подушке, пролистывая ту или иную книгу. Футболки же он надевал лишь во время дождя: купол пропускал немного холода, даже если полицейский включал подогрев пола, нажимая на маленькую кнопку рядом с выключателем на стене. Ричард приходил пару раз, оставляя на полках купленную в супермаркетах поблизости еду и не упуская возможности коснуться детектива. Он без опаски обнимал его, с насмешкой наблюдая, как предательски злостно дрожит подбородок его пленника. Но отношение самого мужчины его мало интересовало: его реакцию он уже изучил, так что старался больше давить на него, больше действовать на нервы. И у него получалось, ведь полицейский пару раз выходил из себя, повышая голос и сжимая руки в кулаки. В такие моменты главарь вновь показывая свою силу: больно сжимал крылья или хватал Рида за отросшие волосы и прижимал лицом к стене. Тот успокаивался почти сразу, хоть и с трудом мог забыть такие моменты. Ненависть все росла, хоть и были случаи, когда брюнет был более-менее нежен к мужчине, что, конечно же, не изменяло такого ублюдского отношения. В связи с тем, что другого хобби не было, Гэвин пристрастился к чтению. Он всё свободное время лежал с книгой в руках на подушке, увлечённо бегая глазами по строчкам. Крылья его метались из стороны у сторону, когда мужчина остро переживал за героев книги. Когда-то шатен даже не заметил, как в его новое жилище вошёл Ричард. Бормоча что-то себе под нос и почти полностью раскрывая крылья, детектив выглядел как маленький ребёнок или подросток максимум, со скоростью света бегая глазами по страницам. И главарь с интересом наблюдал за ним, буквально с полчаса, пока Рид не перевернулся на другой бок и не увидел брюнета. Эмоции на его лице сменялись, как в калейдоскопе: от лёгкого удивления и страха до злобы и скрытой ненависти. А Ричард только смеялся, тихо и как-то неестественно, от чего «ангел» вздрагивал и хмурился ещё больше. Это была просто пытка, пока главарь почти невинно не упал на подушку рядом с мужчиной. Он не касался Гэвина, а тот не отодвигался, зная, что может спровоцировать «хозяина».  Шатен уже пытался раньше ударить его, и что в итоге? Почти вывихнутая рука и рассечённая губа. Теперь же сероглазый был куда аккуратней, потому снова уткнулся взглядом в книгу. — Почитай мне вслух, пернатый. — прошептал тогда брюнет, глядя голубыми глазами на Рида. Тот не посмотрел в ответ, поджал губы, как маленький ребёнок, и без капризов начал читать. Так прошел не один час: Гэвин почти не останавливался, хотя горло частенько пересыхало, а Ричард не перебивал его, внимательно слушая то, что тот говорит. Голос у детектива был хрипловат, но несмотря на это звучал приятно, даже успокаивающе. Особенно тогда, когда полицейский и сам был спокоен, как удав. В такие редкие моменты Гэвин и сам был готов наложить на себя руки, ведь он совсем не сопротивлялся, терпел все эти «милые» прозвища и прочее. Но вспоминая то, как он рыдал под Ричардом от боли и унижения, «ангел» сразу мрачнел, а на душе снова скребли кошки. Стыд наполнял его с ног до головы, и тогда он неосознанно прикрывал тело крыльями, будто был оголённым, ведь чувствовал он себя именно так. Серые глаза снова грустно смотрели на лес через купол, и мужчина тяжело вздыхал, понимая, что он вряд-ли хоть раз прогуляется по нему без цепи. К таким прогулкам он уже привык. Он подходил к двери, подтягивал белые штаны чуть выше, оголяя ногу, и тянулся к цепи. Прикрепляя цепь к ноге, он слышал слабый щелчок, и лампочка на двери загоралась зелёным, как бы оповещая, что дверь теперь можно открыть. В первый раз Рид боязливо коснулся ручки, все ещё готовясь к удару током, но его не последовало. Опуская ее, шатен отворил дверь и вышел из домика. Тогда было около двух часов дня, и поляна, на которой стоял купол, хорошо прогревалась солнцем. Сероглазый огляделся по сторонам, чтобы заметить кого-то, если он будет рядом, и прошел дальше по траве. Цепь шуршала за спиной, напоминая о себе, и Гэвину пришлось остановиться, когда та натянулась. Всего «свободы» у него было метров 5-6. Расправив крылья, Гэвин потянулся, удовлетворённо мыча, когда услышал хруст своих же костей. Вдруг он осознал одну важную вещь: здесь можно летать. Да, только на несколько метров в высоту, но можно. Слегка согнув ноги в коленях и напрягая мышцы на спине, Рид сделал пару пробных махов крыльями. Было слегка непривычно: он не летал уже несколько лет. Попробовав взлететь, Гэвин чуть не повстречался лицом с землёй. Но он пробовал и пробовал, сосредоточенно махая крыльями. Наконец, глубоко выдохнув, Рид начал двигать ими сильнее, из-за чего оторвался от земли, поднимаясь в воздух. Волнение заиграло в мышцах и голове, а из груди вырвался восторженный восклик. Белые крылья, уже постепенно привыкшие к тяжести тела, теперь двигались активнее, разрезая воздух вокруг. Приятный шорох, который они создавали при движении, радовал и волновал мужчину одновременно. Он поднялся в воздух выше, натягивая цепь до предела, и засмеялся, даже пару раз закричал. На душе сразу стало легко, будто Рид вмиг опьянел от крепкого вина. Улыбка расплылась на его лице, а серые глаза приобрели зеленоватый оттенок при встрече с солнечными лучами. Все же, крылья вскоре устали и шатен опустился на землю. Спину окутала приятная боль, как будто полицейский сходил в спорт-зал и провёл там пару часов. Заходя в дом, он уже не чувствовал себя бессильным: от чего то полёт вдохновил его, поднял дух и вернул былую уверенность, о которой он уже успел забыть. Детектив устало повалился на подушку, а крылья мирно сложились за спиной, поглаживая кончиками перьев голые ступни и край штанов. Однажды, снова читая, Гэвин заметил шевеление рядом с куполом. Он насторожился, откладывая книгу в сторону страницами вниз и переводя взгляд на купол. Поляна пустовала, но Рид точно знал, что здесь кто-то был. Он придвинулся прямо к стеклу, всматриваясь в деревья. Внезапно справа от него показались чьи-то уши, а после и чёрный нос. Теперь «ангел» сидел прямо напротив маленького оленёнка, который из любопытства подошёл к неизвестной постройке. Большой нос нюхал стекло, и мужчина не шевелился, чтобы не спугнуть животное. Перебирая копытами, оленёнок во все глаза смотрел на купол, а из-за него в ответ смотрел Гэвин. Он улыбнулся, смотря, как зверёк убегает обратно в лес, смешно семеня копытами, когда оттуда раздался зов его матери или отца. Природа уже постепенно привыкала к куполу, а вскоре и к его жителю: когда Рид выходил на прогулку и сидел неподвижно несколько часов, на его руки или плечи пару раз садились маленькие птички, чирикая тому на ухо и изучая белоснежные крылья за спиной. Полицейский молчал, сдерживая улыбку, чтобы не спугнуть ненароком новых друзей. А птицы и думать забыли об осторожности, прыгая по Гэвину, будто он сам был деревом или кустом. Такая жизнь начинала вызывать привыкание, и шатен не отторгал её, подчиняясь воле судьбы.