Неудачник

Все тело взволнованного подрагивает. Светловолосый делает глубокий вдох, и тяжело выдыхает воздух из лёгких, прокручивая ключ в замке. Кажется, его все ещё не отпустило, после вчерашнего-то… Ничего вроде бы не произошло, но Комаэда не мог уснуть всю ночь, от приятных чувств разрывающих его грудную клетку, медленно осевших где-то под утро внизу живота. Сейчас около 7:05, Нагито бросает взволнованный взгляд на старый телефон. Да. 7:07. Это обычно время когда он выходит из своего дома, сейчас бы он как всегда медленным шагом отправился в сторону столь ненавистной ему ранее школы. Но он не может. Он должен ждать. Ждать его. Хаджиме сам предложил ему ходить вместе. Комаэде до сих пор кажется, что это какая-то шутка, очень долгая, плохая шутка. Как и все шутки над ним. Но почему-то ему хочется верить. Вновь довериться Хаджиме. Его зелёным, сверкающим ярче любых изумрудов глазам. И вот уже 7:10, на горизонте появляется знакомый силуэт, вынуждая засохшие губы расплыться в широкой улыбке. — Доброе утро, Нагито, — как и всегда, улыбаясь, произносит Хината, слегка притормозив возле своего друга, и приобняв его за плечи, чего Нагито конечно не ожидал, тихо охнув от неожиданности. — Доброе, Хината-кун, — неуверенно отвечает светловолосый, и чужие руки медленно отпускают его, отстраняя от себя, а ведь в объятьях Хаджиме так хорошо… — Ну пойдём, — темноволосый машет рукой в сторону школы, разворачиваясь к Нагито спиной, медленно направляясь в её сторону. — Ты долго меня ждал? — Неет, что ты, совсем недолго, — счастливо улыбаясь, говорит Комаэда. Конечно, он никогда не признает того, что ещё двадцать минут назад встревоженно смотрел в окно, выжидая Хинату, сгрызая собственные пальцы в кровь. Поэтому на них сегодня больше пластырей. Разговор плавно перетекает из одной темы в другую, они разговаривают обо всем, но позже Нагито не сможет вспомнить и половины, потому что даже если и не видно, но он все ещё волнуется рядом с Хаджиме. Но это не волнение от страха, нет, это приятное волнение, оно особенное, и Нагито ловит себя на мысли о том, что он бы не хотел расставаться с ним. Медленно, но неизбежно, они доходят до школы, прощаясь друг с другом, хотя вскоре, Комаэда знает, они ещё встретятся за завтраком, и за обедом, а если ему повезёт, то как вчера пойдут домой вместе. Конечно, светловолосый не хотел вынуждать Хинату тратить все деньги на него. Нет. Ему было бы достаточно просто прогуляться с ним до дома. Да, этого достаточно. Нагито откусывает тост, поднимая свои глаза вверх, встречаясь взглядом со столь родными глазами. Ох… Он бы, наверное, взорвался от тоски и обиды, если бы Хаджиме не сел с ним. Но сероглазый знает, что Хината так не поступит. И он вновь и вновь садится рядом, одаряя Комаэду своим присутствием. — Ты вновь ешь эту гадость, Нагито? — сердито спрашивает темноволосый, и его брови хмурятся, все сильнее прижимаясь к переносице. — А, ну да. А что плохого в тостах? — в спешке отвечает Комаэда, делая ещё один большой укус. И правда, что плохого в тостах? Может то, что Комаэда питается только ими? — Эххх… Сиди тут, — Хаджиме делает глубокий вдох, закатывая глаза. Последняя фраза сказана просто ради приличия, Хината и так знает, что Комаэда никуда не денется, от него по крайней мере точно… Возвращается зеленоглазый где-то через минут десять, с новым подносом в руке. За это время Комаэда успел хорошо так себя накрутить. Неужели он вновь провинился? Неужели Хаджиме бросит его? Как и все? Но светловолосый тут же успокаивается, увидев своего друга вновь. На подносе красуется сочная тарелка карри, от неё приятно пахнет мясом, и у Комаэды начинают капать слюнки, хотя он тут же приходит в себя. — У тебя есть деньги на такое? Тогда почему ты сам не покупаешь себе нормальную еду? — Нагито слегка привстаёт на встречу, но сильная рука тут же опускает его обратно на скамейку, кладя поднос рядом, прямо перед лицом Комаэды. — Этот вопрос должен задать тебе я, — присаживаясь рядом и слегка странно улыбаясь отвечает Хаджиме. Он берет ложку в руку, зачерпывая рис с мясом, слегка дует на него и подносит к чужим губам. — Ешь. — Х-хаджиме, н-не нужно… — тихо произносит Комаэда, оглядываясь по сторонам, но его тут же затыкают, пропихивая ложку в рот, вынуждая Нагито съесть её содержимое. — Я-я м-могу есть сам! — громко сглатывая, нервно произносит светловолосый, но у его губ вновь оказывается все та же ложка. Хаджиме ехидно улыбается, когда тарелка опустевает, а лицо Комаэды становится гуще любого помидора. Собственные щеки тоже горят, но не так сильно. Он вполне доволен своей работой, и её результатом. — С-спасибо, Х-хината-кун, — почти шепотом произносит светловолосый, наклоняя голову вниз. — Не за что, — вполне уверенно отвечает Хаджиме, уплетая свой собственный салат. — Было вкусно? — Д-да, ещё раз спасибо, — тихо произносит Нагито, наконец приподнял голову, смотря на темноволосого снизу-вверх, и только сейчас Хината замечает рис, около чужих бледных губ. Хаджиме неосознанно тянется вперёд, приподнимая лицо Комаэды, поднося большой палец к его губам и убирая рис, слизывая его с собственного пальца, вгоняя беднягу в ещё большее смущение и ступор. — Ага, ты прав, очень вкусно, Нагито~