Неудачник

Прошла неделя с последней встречи Нагито и Хаджиме, ну как последней, конечно же не последней. После того как Хаджиме узнал о том, что его чувства взаимны, он просто не мог покинуть Нагито, ни на минуту, ни на секунду свободного времени. Несколько раз санитарам пришлось чуть ли не насильно выносить темноволосого из палаты, которая почти что стала для него вторым домом. Нет, серьёзно, Хаджиме появлялся в палате светловолосого чаще, чем в своём собственном доме, возвращаясь туда только для того, чтобы поспать, а после на утро пойти в школу, и вновь к Комаэде… Его любимому и единственному Комаэде, от одного взгляда которого кровь стынет в жилах, а мурашки пробегают стаей по спине, от единственного прикосновения. Но сейчас это не так важно. Не так важно как выписка. Нагито наконец то выписывают! Совсем скоро он окажется дома, а после сможет ходить в школу и все будет как раньше. Нет, даже лучше, ведь теперь они вместе. Шаг. Светловолосый впервые за долгое время делает неуверенные шаги, упираясь на костыли и чуть ли не падая на пол, запинаясь о воздух и запутываясь в собственных ногах. Но с каждым шагом у него получается все лучше, и вот, наконец, он уверенно, ну как уверенно, вполне уверенно для самого Нагито, идёт вперед, если это можно назвать ходьбой. Стоит ли говорить о том, что у бедного Хинаты чуть сердце не разорвалось, наблюдая за всей этой жалкой картиной, ему хотелось тут же полететь к сероглазому, поднять его на руки и унести самому, светловолосый все равно не слишком тяжелый, но врачи сказали, что тот должен сам вновь учиться ходить. Самостоятельно. Поэтому темноволосый может только идти рядом, взволнованно наблюдая за шаткой походкой своего парня, готовый подлететь к нему в любую секунду, если тот все же упадёт. И вот они вместе выходят на улицу, где их ждёт такси, специально вызванное зеленоглазым, чтобы слишком сильно не напрягать пока слабые ноги Нагито. «Ходить — это конечно хорошо, но для первого дня хватит» — решил сам для себя Хаджиме, уже посадив Комаэду на заднее сидение, усаживаясь с ним рядом. Нагито молчит, слегка улыбаясь уголками губ, смотря куда-то в окно, пока машина медленно катит их к дому светловолосого, ему внезапно может понадобится помощь, потому вместе они заранее решили, что Хината останется жить с ним, на какое-то время. Его родители сейчас все равно не в городе, домашних животных у него нет, так что причин отказывать возлюбленному Хаджиме просто не видел. И побывать дома у него хотелось. Хотелось посмотреть его комнату, почувствовать его запах и всегда быть рядом. Короче, одни плюсы. Взгляд серых глаз резко перемещается, цепляясь за смуглую кожу лица Хинаты, заставляя её слегка покраснеть, заметив это. Бледные пальцы аккуратно перемещаются по кожаному сидению, хватаясь за сильную ладонь, тут же сплетая руки в замок, заставляя смущенную улыбку засиять на лице темноволосого. Наконец такси останавливается. Хаджиме расплачивается пока Нагито медленно вылезает из машины, направляясь в сторону своего дома, открывая дверь, отходя в сторону, слегка смущенно улыбаясь, предлагая Хаджиме пройти. Его давно не было дома, и, скорее всего, сегодня им придётся много убираться. *** Подтянутое тело с громким звуком плюхается на диван, тут же распластавшись по нему, укладывая уставшую голову на колени возлюбленного. — Спасибо тебе, Хаджиме, — смущённо произносит светловолосый, зарываясь длинными пальцами в колючие волосы, аккуратно расчесывая их. — Не благодари меня, мне было не сложно. Но все ещё остались места, где я не успел убраться, — отвечает темноволосый, убирая чужие руки с собственных волос, укладывая их на горячее от ярой уборки лицо. — Хехехе, и все же, я хочу тебя поблагодарить, — тихо хихикая, продолжает Комаэда, наклоняя голову вниз, притягивая к себе родное лицо. Хаджиме резко отворачивается, и поцелуй приходится в его щеку, заставляя Нагито недовольно сдвинуть тонкие брови к переносице и грустно вздохнуть. Это не первый подобный раз. Не первый раз, когда Нагито тянется за поцелуем, и получает его, но не в губы. Только не в губы. Или когда он пытается подарить темноволосому поцелуй, тот как специально, поворачивает голову и поцелую приходятся куда угодно, только не в губы. Нет, Хаджиме не боится тактильного контакта, даже наоборот. Он постоянно тянется к светловолосому, пытаясь утянуть его в объятья, или погладить, зарыться руками в пушистые волосы, взять его руку и просто дотронуться, он делает все это. Делает, но не целует, не целует его губы. Целует в лоб, в щеки, уши, брови, все лицо, руки, возможно дай ему возможность и он покроет все бледное тело своими нежными поцелуями. Но не губы. Точно не губы Комаэды. — Хаджиме, скажи честно… Тебе не нравится целоваться со мной? — почти шепотом произносит обиженный Нагито, отводя взгляд куда-то в сторону, лишь бы не смотреть на Хинату. — Нет! Нет, Нагито! С чего ты взял, это? — резко подскочив с худых коленей выкрикнул темноволосый, прикасаясь мокрыми от воды руками к белому лицу. — Я не хочу смущать тебя, или делать что-то не комфортное для тебя… Так что просто скажи если тебе не приятно и я не стану лезть к тебе… — раздосадованно произнёс Комаэда, натягивая на себя улыбку, аккуратно убирая чужие руки с лица. — Нет, Нагито! Мне приятно. Мне очень приятно, — только сильнее сжимая пальцы, поглаживая ими щеки, говорит темноволосый, оставляя поцелуй на белоснежной коже, после каждого слова, заставляя её покраснеть. — Тогда, почему ты не целуешь меня в губы? С ними что-то не так? — продолжает светловолосый, пытаясь вырваться из сладкой пытки, мотая головой в разные стороны, заставляя длинные пряди биться о собственное лицо. Хината молчит. Молчит, нервно покусывает нижнюю губу. Он больше не смотрит на Нагито. Он смотрит куда-то вниз, отведя смущенный взгляд, смакуя ответ на неудобный вопрос, где-то на задворках своего сознания. Конечно, с губами светловолосого все так, и даже лучше. Дело не в них. Дело в Хаджиме. Нагито быстро дёргается вперёд в надежде наконец вновь соприкоснуться губами с темноволосым, но тут же сильная рука упирается в грудь, отталкиваясь его, заставляя тусклый лучик надежды в его глазах угаснуть, тут же отстранившись, отворачивая смущенную голову, поджимая колени к груди. — Нагито пойми, — неуверенно произносит зелёноглазый, — дело не в тебе или твоих губах, дело во мне… — слегка запинаясь, продолжает он, аккуратно поглаживая хрупкие плечи. — Я боюсь. Боюсь забыться и опять причинить тебе боль. Пойми это. — Но мне было не больно! — воскликивает светловолосый, тут же поворачиваясь, и все же, как бы он не старался это скрыть, в его глазах читается обида. Горькая обида за то, что его так отталкивают. Так отказываются от него. — Мне было приятно, Хаджиме, потому… Что это был ты… Все нормально. — Нет, не нормально! Я не хотел сделать тебе больно, понимаешь? Я правда не хотел! И ты воспринимаешь это неправильно. — так же громко воскликнул зеленоглазый, слегка встряхивая Комаэду, держа его за плечи, в попытке вразумить его. — Я не хочу вновь сделать тебе больно, и я не хочу чтобы ты относился к этому так легко… — Хаджиме… — почти шепотом произнёс сероглазый, и его зрачки тут же расширяются. — Хорошо, если я буду воспринимать это ответственнее, ты поцелуешь меня? — вполне чётко и серьёзно ответил бледнолицый, приподнимаясь на коленях, заглядывая Хаджиме прямо в радужку изумрудных глаз. — Тогда, обещай мне, что ты остановишь меня, когда я перейду черту. Обещай мне, Нагито! — Я обещаю…