Кровь и пепел

Хосок. Демон во плоти, чье имя — костер и пепел. Он — воплощение огня. Алый, который был создан только для него. Хосок — палящая энергия и жизнь, которая может выжечь. Сожрать, подмять под себя, забрать свое, безоговорочно заявив права. Он — не Смерть. Он — безудержная сила, одним лишь чудом обузданная и заключенная в этом сосуде. Алый сгусток потрескивает кострами, вспыхивает, но послушным зверем сворачивается в клубок. Не убивает сверх нужного, не сжигает все вокруг. Принц смотрит на него чуть рассеянно, туманным взглядом, будто заглядывая сквозь. В Хосоке огромная сила. Она выливается наружу той аурой, от которой хочется послушно прижать уши. В народе это называют харизмой. В армии — полководцем. — Ты из королевской гвардии? Хосок улыбается мягко — почти снисходительно. Не напоминает очевидные вещи: он в одежде королевской гвардии, и кем ему еще, черт возьми, быть? Разве что коварным наемником, решившим выкрасть принца. А его украсть — проще простого, хоть и, признаться, интересно. Принц сопротивляется отчаянно, до последнего, подобно загнанному тигренку. Особой угрозы на первый взгляд не представляет, но такой воинственный и милый. Хосок видел, как он сражался. Парень не сдается, даже если окажется безоружен и зажат в угол. Даже если он слабее, даже если проиграет. Это восхищает. — Да, мой принц, — легкий кивок, и вниманием мальчика вновь овладевает яркое перо. А еще принц очень проницательный. То, как он всегда смотрит на людей, заглядывает глубже, чем есть на поверхности, видит суть… Хосоку всегда интересно наблюдать за ним в такие моменты. Тэхен необъятен в своей сущности, хотя настолько же наивен. Он еще ребенок — жизнь его еще не швырнула с горы наземь, не сломала крылья, не лишила той юношеской невинности и веры в мир. Даже несмотря на то, что принц живет во дворце: с постоянной угрозой смерти от бесчисленных интриг и заговоров за спиной. Он остается чистым и светлым, и это так чертовски прекрасно. Хочется оберегать его, сохранить эту чистую душу. Хосока затапливает нежностью, глядя на взъерошенного испуганного мальчишку, с перепачканным кровью и грязью лицом. Дорогой королевский шелк измят, испачкан пылью, но нежный лиловый так гармонирует со смуглой кожей и большими глазами в обрамлении длинных густых ресниц, что у него перехватывает дыхание. Принц смущенно смаргивает и опускает голову. Бегло осматривает себя, стряхивает пыль, неловко поправляет длинными пальцами взлохмаченные волосы. Хосок отводит взгляд и улыбается. Что-что, а заколка на затылке в волосах принца сидит как влитая. Даже после драки. — Нам нужно возвращаться, — тихо говорит Чон, обходит трупы, склоняется над каждым, стягивает ткань, скрывающую лица. Вглядывается, но не узнает ни одного. — Мой конь… Он оборачивается на бархатный голос, смеряет взглядом потерянного ребенка, которого так хочется обнять и успокоить, прослеживает за его взглядом. Животное стоит поодаль, слегка обеспокоенно поглядывая на оставшихся двоих. — Твой? — Спрашивает Хосок, имея в виду, действительно ли конь принадлежит только принцу и является особенным. — Да. Мужчина медленно поднимается и подходит к коню. Замирает в паре метров, позволяя смерить себя недоверчивым взглядом. Приближается только когда получает разрешение. Хосок ласково оглаживает коня, мягко скользя ладонью по лоснящейся морде, пока Тэхен настороженно наблюдает за реакцией животного. Лошади порой чувствуют больше, чем люди. — Как его зовут? Хосок разглядывает статного вороного коня, завороженный его красотой. — Доргон. — Ему подходит. — У него рана на груди, я боюсь, он не сможет нас везти… Чон склоняет голову, не прекращая успокаивающе поглаживать коня, и щурится, внимательно осматривая рану. — Ничего страшного, порез неглубокий. — С ним все будет в порядке? Он слышит надежду, даже мольбу в голосе, и поворачивается к юноше. Хосок тонет в этих больших глазах. В них — целая вселенная. Омут, эфемерный, зыбкий настолько, что попасть в ловушку, оказаться затянутым, погребенным этой тьмой — проще простого. Хосок мягко улыбается. — Он будет в порядке. Принц успокаивается. Что-то было в этом человеке такое, что заставляло чувствовать себя в безопасности. Чувство редкое для принца, и он невольно тянется к его источнику в жажде получить еще. Остаться там, в этом безопасном месте. — Поедем на нем, — Хосок берет коня под узды, но успевает лишь двинуться, когда принц вихрем обгоняет его и стоит, ревниво вцепившись пальцами в седло. — Я поведу! Чон не может сдержать усмешки, смеряя мальчишку испытующим прищуром. — Мой принц — талантливый наездник. Тэхен смущенно моргает и уводит взгляд в сторону, сжимает тонкими пальцами край седла. — Лучше бы я так же хорошо обращался с мечом. Как ты. Хосок улыбается ярче. Его пальцы соскальзывают по узде вниз, а прищур становится более хитрым. — Умение ездить — прекрасный навык, мой принц. И я им искренне восхищаюсь. А мечом так же хорошо орудовать не обязательно, поскольку у Вас есть я. Тэхен смущенно молчит, отворачивается и торопливо вскакивает в седло. Хосок поражен этой грацией и легкостью. Тем, как юноша умело сжимает крепкими бедрами бока животного. Принц на коне — целое искусство, и Хосок готов любоваться этим часами. Он хватается за стрелу, торчащую из седла, совсем рядом со стройным бедром, и с силой выдергивает ее. Принц едва вздрагивает и молча ожидает, когда гвардеец сядет на коня. Хосок запрыгивает без особого усилия, садится позади принца, но так близко, что тот слышит горячее дыхание у шеи. Юноша крепче сжимает в руках поводья, старательно уводит взгляд, разглядывает деревья, тропу — что угодно, лишь бы не думать о том, как близко, как тесно прижался к нему мужчина. Он трогает пятками бока животного, вынуждая сдвинуться с места. Хосок, чуть склонив голову, разглядывает юношу. Уголки губ невольно растягиваются в легкой улыбке. Принц хорошо пахнет. Терпким мускусом и цветами. Его ресницы так трогательно подрагивают от смущения, а водопад блестящих смольных волос хочется ласково убрать с плеча, сильнее открывая для себя шею. Хосок осторожно скользит рукой поперек талии юноши, в секунду ощущая его дрожь и напряжение. — Не бойтесь, мой принц, — успокаивающе почти шепчет он, и Тэхен иррационально не боится, но от смущения готов вскочить с коня и побежать впереди. — А где твой конь? Ты же не бежал за мной в лес пешком? — Пал. Конь идет спокойным шагом, и Тэхен невольно всматривается, с облегчением отмечая, что животное не хромает. Юноша вдруг чувствует, как руки плотнее смыкаются на его талии, и слышит над самым ухом вкрадчивый горячий шепот: — Мой принц, быстрее. Ухо предательски краснеет, а Тэхен, не успев осознать, послушно пускает коня галопом. Близость иррационально смущает, хотя гвардеец и держится за него исключительно для того, чтобы не свалиться с коня. Его сила, его аура — обескураживает. Поэтому принц теряется. Так он решил. Впереди у края дороги лежит лошадь. Стрелы утыкают брюхо животного, одна — вонзилась в шею, а в пасти застыла кровавая пена. Стеклянные глаза слепо устремлены вперед, в сторону всадников. Тэхен испуганно каменеет. — Она хорошо послужила. Жаль, у меня не было времени прекратить ее мучения. Голос Хосока звучит ровно, и Тэхен не может разобрать эмоцию. Ему вдруг становится страшно. Страшно за Хосока, за то, что эти стрелы могли вонзиться в него. И что он бы потерял свою защиту, свое безопасное место, так и не узнав его. Потерять то, что могло бы для тебя стать дорогим, но о чем бы ты никогда не узнал — возможно, безболезненно, но это до холодного ужаса страшно осознавать. Принц с усилием отводит взгляд в сторону и старается скорее уйти от этого места. — Мой принц! Гвардейцы бросаются к ним навстречу. Тэхен видит, как они облегченно выдыхают, отмечая, что принц жив и в здравии. — Мы так переживали, Ваше Высочество! — Я в порядке. Хосок пришел вовремя, — Тэхен неопределенно кивает в сторону и спешивается. Старший гвардеец окидывает Чона нечитаемым взглядом, под которым тот невозмутимо с такой же легкостью спрыгивает с седла. — Выяснили, кто нападавшие? — Нет. Никто их не знает, на телах ничего отличительного не обнаружили. — Доставьте тела во дворец. Уверен, что-нибудь найдется. — Ваше Высочество, — уже менее уверенно начинает гвардеец, — среди погибших начальник стражи… Дьявол… Тэхен долго смотрит на покорно склонившего голову мужчину. — Хосок за главного. Помогите раненным. Принц успокаивающе оглаживает бок коня и уводит его в сторону. Окидывает взглядом недавнее поле битвы, мертвые тела в королевском красном. Он не особенно удивлен произошедшим. Скорее, немного разочарован. Он еще достаточно юн и неопытен, чтобы представлять какое-то неудобство, но… чем он может кому-то мешать? Хосок стоит поодаль, наблюдает за принцем и думает, насколько же он хрупок и уязвим. Как фарфоровый сосуд с драгоценной священной жидкостью. Насколько упрям и жаждет жить. Испить эту жизнь, узнать ее. Хосок смотрит на Тэхена, и в нем с новыми силами разгорается жажда жить. Жажда испить — но Тэхена. Эту живительную, чистую силу. Эту жизнь. Припасть бы губами к этому сосуду, и пить, пить. Не насыщаться, бесконечно испивать снова и снова. — Принц подобен священному цветку, — гвардеец неотрывно следит за Чоном, и с каждой секундой ему все меньше нравится его взгляд. Его что-то настораживает, но он не понимает, что. — Его нужно оберегать, понимаешь? Его Высочество нельзя осквернять. Хосок молчит долгую минуту, а после медленно поворачивает голову, прибивая мужчину взглядом. — Я укрою его от всякого зла. Я никому не позволю приблизиться к принцу. Я его защищу. Вот только кто защитит принца от него? Хосок бросает короткий взгляд на юношу и отходит к своим людям, отдавая приказ. Никто.