Background stories by night

      Уже вторую ночь подряд заснеженный Анкоридж был щедр на интересные встречи и знакомства. Впрочем, для Джека и его частых путешествий по Северной Америке это не было чем-то необычным. Разве что именно сегодняшний вечер выбил из колеи душевного равновесия…             После встречи с незнакомцем по имени Аджай до сих пор витало чувство волнения, беспокойства и в то же время неуемного любопытства. Подобные встречи неслучайны – Джек был уверен в этом, как и в том, что беседа с загадочным индийцем не последняя. Затем это чувство ненадолго ушло. Встреча с коллегами в клубе «Мэд Мирна» отвлекла от мыслей и переключила внимание на других интересных личностей. Пожалуй, это оказалось везением – встретить двух Сородичей из дома Тремер, втереться в их доверие, расположить к себе и мысленно поставить себе «пять!» за проделанную работу. Но…             Чувство беспокойства сменилось на другое. Странное… Для не-мертвого существа порой довольно сложно дать название своим чувствам и эмоциям, ведь в смертной жизни все ощущалось совершенно иначе. И если пару часов назад Аджай расположил к себе Джека необъяснимой сильной харизмой, то красивая утонченная брюнетка в идеально сидящем на ней дизайнерском платье в готическом стиле вызвала то самое странное чувство. Ханна Хольмберг явно знала себе цену и говорила уверенно, не скрывая своего жесткого отношения к тем или иным вещам. Как и не скрывала своего кокетства, любопытства и проявления внимания в адрес нового знакомого. Джек всегда недолюбливал подобных женщин – с ними сложно было найти общий язык, да и такой, как он, никогда не был ровней амбициозным девушкам из высшего общества, которые зачастую оказывались стервами. И все же он продолжал играть свою роль, вежливо улыбаясь Ханне и Джеральду, и потакая их интересу.       Вот только роль ли?.. Дожидаясь, пока Ханна отпустит своего гуля Хосе, Джек смотрел в ее сторону и все же словил себя на мысли о том, что отчего-то ведь ему захотелось подойти к ней и заговорить. Слушать ее голос, рассматривать идеальные черты лица благодаря глазам ястреба, наблюдать за движениями изящных рук и ее легкой уверенной походкой.       – Ну что, прогуляемся? – кокетливый голос Ханны и ее скользнувшие пальцы по руке Джека вырвали его из мыслей. – Я свою «няньку» отправила…       Джек обернулся на ее голос. Сильвия же следила зорким взглядом за тем, как черный BMW бизнес-класса отъехал со стоянки отеля, мигнув на прощание фарами.       – Няньку? – удивился Джек. – Вот уж не думал, что такой девушке, как вы, нужна нянька. Мне показалось, что вы вполне самостоятельная и независимая женщина.       – Знаете… – она улыбнулась и взяла Джека под локоть, шагая вперед. – Я на самом деле хрупкая и требую защиты. Я думаю, рядом с вами мне не угрожает опасность? Все же вы производите впечатление человека, который много где бывал и многое умеет.       – Можете быть уверены. Надеюсь, ваше впечатление останется верным…       Джек усмехнулся про себя от абсурдности момента. Впечатление всегда обманчиво – и Джек часто на этом играл, будь то прием у Сородичей, когда редко кто знал, что загадочный серьезный мужчина в черных очках на самом деле слепой Тремер, или же когда это была охота на ночных улицах, где Джек пользовался жалостью прохожих, демонстрируя свою слепоту и мнимую беспомощность. Ханна же пока что видела вершину айсберга. Обманчиво хрупкая женщина рядом с обманчиво сильным мужчиной…       Шагая по ночному Даунтауну, Джек слушал рассказ Ханны о местной жизни, все больше убеждаясь в том, что странное чувство по отношению к ней оказалось мимолетным и обманчивым. Творческая личность, праздная душа которой требовала элитного общества и соответствующих развлечений. Совсем не ровня «дикарю» из индейской резервации… И, конечно же, она хотела уехать отсюда. Кто бы не захотел вырваться в мегаполис из маленького городка? Вот только в голосе девушки не было уверенности, что у нее однажды это получится.       – Боюсь, мой Сир не отпустит меня, - в голосе Ханны мелькнула горькая усмешка. – Для него это слишком… – она замялась на мгновение. – Понимаете, я все же знаю себе цену и свои способности, мне есть чем гордиться. Но мой Сир Становил меня не только за это… Мне кажется, личные интересы тоже имеют место быть.       – Он влюблен в вас?       – Да. И не особо скрывает это… Однако не могу сказать, что разделяю эти чувства, - Ханна задумчиво смотрела вперед, словно вспоминая что-то. – Они немного… пугают меня.       – Слишком навязчивы?       – Нет, дело не в этом. Знаете, мой Сир никогда мне об этом не говорил, но у меня такое чувство, что меня Становили во имя чего-то, что было в прошлом…       – Во имя прошлой любви? – Джек вежливо улыбнулся. – Вас хранят как счастливое напоминание о чем-то былом и утраченном?       – Да, – Ханна задумчиво кивнула. – Похоже, вы сказали очень точно.       – И неужели за столько лет вы не заслужили право быть понятой, свободной и заявить прямо о своем чувстве и том, что хотите на самом деле?       – Понимаете, Джек, я люблю своего Сира. Но не так, как он это видит или хочет. Мне бы не хотелось оставлять его, да и эту капеллу в целом, но… Я здесь чувствую себя очень скованной.       – Словно птицей в клетке? – с улыбкой уточнил Джек.       – Да. Похоже, с вашей птичкой у меня очень много общего… Но я думаю, что в отличие от меня она рядом с тем, с кем хочет быть. У меня же выбора особого нет.       Ханна продолжала смотреть вперед, шагая рядом с Джеком. Казалось, что она совершенно спокойна и все так же уверенна в себе. Но странное чувство в отношении нее снова напомнило о себе: может, она и впрямь хрупкая и требует защиты? Ее рука свободно держала Джека под локоть, не выдавая напряжения или какой-то слабости, Джеку же на мгновение захотелось, чтобы эти изящные тонкие пальцы сжали его руку крепче. Его шаги всегда были неуверенными, даже спустя тридцать лет и несмотря на помощь Сильвии, но сейчас странное чувство уверяло, что его опоры хватило бы на двоих. Во всех смыслах.       – Выбор есть всегда, Ханна. Возможно, на его появление требуется немало времени. Но любую свободу можно отвоевать, заслужить.       – Я очень пытаюсь это сделать… За то время, что я жила в капелле, я сделала очень многое для нее и для Регента. Регент ценит меня.       – И кто же ваш Сир?       Странное чувство диктовало бросить вызов этому человеку, кем бы он ни был. Джек не понимал сам себя, откуда этот дурацкий азарт и желание лезть не в свое дело. Втайне он желал услышать имя Йоахима Гроссе – это было бы еще одной мотивацией для выполнения задания Лорда Филиппа. Но…       – Мой Сир… – Ханна улыбнулась после недолгой паузы. – Пожалуй, нет смысла скрывать. Все-таки вы завтра окажетесь на его мероприятии.       Секретарь. Фаусто Бертони… Что ж, пусть не сам Гроссе, но его Дитя, к которому так же можно подобраться. Джек едва сдерживал эмоции на лице. Этот вечер не переставал удивлять переплетением интересных знакомств и их возможными исходами.       – Да, это вызывает определенные сложности. Могу вас понять, – как можно спокойнее ответил Джек. – То, что я сейчас скажу, может показаться наивным и, как вы выразились еще в клубе – сказочным представлением… Если ваш Сир действительно любит вас, а любовь все же выражается в том, что мы уважаем чувства друг друга, то он обязан понять вас и ваши желания. Если свобода сделает вас счастливой, то почему же он не может ее подарить ради любви?       – Любовь бывает эгоистичной… – Ханна пожала плечами. – Вы идеалист, Джек. Не все мыслят так, как вы. Кто-то не хочет отпускать завоеванный трофей и делиться им с кем-то.       Трофей… Джек невольно скривился от этого сравнения и посмотрел на Ханну глазами Сильвии. Сильная уверенная красивая женщина перед ним или все же изящная беззащитная райская птичка, запертая в золотой клетке?       – Звучит очень грубо в адрес такой красивой девушки. Трофеи все же вешают охотники у себя дома на стене.       Трофей. Добыча. Словно эта утонченная леди была вещью… Странное чувство неприятно укололо куда-то в области груди и заставляло злиться. Джек никогда не любил, когда птицы были заперты в клетках – ведь вся их красота таилась в размахе крыльев и той легкости, с которой они взмывали в небо. Даже райские птицы намного прекраснее на свободе, чем за решеткой из холодных металлических прутьев…       Ханна же рассмеялась в ответ. Как оказалось, Джек попал в точку: ее Сир увлекался и охотой в том числе. Видимо, не только на животных? И ему, наверное, повезло встретить такую девушку, как Ханна – воспитанную по старым устоям, когда женщина обязана быть смиренной и зависимой от мужчины, даже если у нее есть амбиции и таланты, превосходящие своего партнера. Определенно, Ханна не поняла бы Джека, выросшего в бунтарских 60-80х годах…       – Современные взгляды мне чужды, – произнесла она, подтверждая его мысли. – Поэтому, несмотря на все мои слова, я бы не сказала, что испытываю слишком явный дискомфорт. Да, есть вещи, которые я не могу получить прямо здесь и сейчас, но в моем положении так же есть и много плюсов. В конце концов, все получить невозможно. А моя жизнь здесь не так уж и плоха, - Ханна улыбнулась. – Знаете, я птичка, которая добровольно сидит в клетке, потому что ей рассказали, что так будет правильно.       – А если птичку обманули?       – Ну… Скажем так, птичка не знает другой жизни, чтобы понять, что действительно лучше.       – А вам бы хотелось попробовать другую жизнь?       – Мне любопытно. Я бы с радостью отправилась в какой-нибудь мегаполис…       Странное чувство разожгло азарт еще сильнее. Джек знал, что он плохой актер, все же его воспитывали скорее боевиком, а не дипломатом. И если поначалу на подарок к юбилею Бертони было плевать – Джеку было неважно, как он покажет себя на презентации и что о нем подумает местный клан, то сейчас это воспринималось, как вызов. Доказать свою силу, доказать охотнику, что не все трофеи для него. И вряд ли дело было в самой Ханне, с которой Джек был знаком всего несколько часов, просто он не любил, когда красивые утонченные птицы сидели в клетках…       Даже если они выточены из золота.