Правило игры

      Заебись. До чего, спрашивается, я докатился? Что позволяю какому-то самодовольному индюку в галстуке выставлять меня, как проститутку, которую купили за приличный гонорар. Вот и помогай потом друзьям. Теперь каждая падаль с бриллиантовым ртом будет думать, что может взять меня в любой момент в любом смысле этого слова.       Одни бляди вокруг!       Ненавижу эти рожи!       Я распеваю свой парт, как на автомате и совсем не улыбаюсь, как если бы я был на концерте. Там я могу отжечь, но отдавать себя, свою душу этой сомнительной публике не имею и малейшего желания.       Из всех присутствующих я знаю не так много людей, но почти всех я видел на страницах московского таблоида. Я стою на каком-то небольшом возвышении, что в ресторанах называют сценой, по центру, прямо напротив столика, где и восседает этот хрен со своей куклой в чёрном платье. С ними сидит парочка мужиков, которых я тоже заочно знаю, а также замечаю Нику. Хоть кто-то тут с мозгами и искренним сердцем.       — Пинк флойд, пинк флойд…       Спустя пару минут мне и моему бэк-вокалисту дают передышку. Отхожу в сторону, пью воду невероятными глотками, словно хочу в ней захлебнуться.       — Можно Вас на минуту? — подошёл какой-то парень в солидном костюмчике и телефоном в руке. Шестёрка.       — Да.       Мы отошли в коридор, ведущий в туалет для гостей. Мимо прошли две парочки, даже не обращая на нас никакого внимания. Не успел я среагировать, как парень схватил меня под локоть и дёрнул на себя. Он выше меня ростом, поэтому склонился к моему уху:       — Послушай-ка, Кириллу Константиновичу не нравится то, как ты себя ведёшь! Можешь хотя бы немного улыбаться, ты всё-таки не на похороны пришёл, чтобы с таким выражением лица выходить на сцену. Ну не мне тебе объяснять, как вести себя перед публикой!       — Всё сказал? — улыбнулся я, поднимая голову. — А теперь послушай меня, шавка Кирилла, как там его, я тут клоуном не нанимался, чтобы гостей веселить — это раз. Если ему так не нравится моя физиономия, мог вообще тогда меня не просить спеть у него на празднике — это два. И ещё раз ты позволишь себе прикоснуться ко мне и разговаривать со мной подобным образом, — жёстко выдираю свою руку из его захвата, — ты лишишься своей должности и перспективы вообще куда-либо устроиться, кроме Макдональдса, — это три. Переварил?       Я пошёл вон из коридора, чтобы закончить уже этот псевдо-концерт для одного зрителя. Но этот тип крикнул мне в спину:       — Я тебя предупредил, впрочем, как и твоего отца! Ты ведь не хочешь, чтобы карьера Геннадия Голубина пострадала?       Я замер на секунду, а потом быстрым шагом вернулся в банкетный зал.

***

      Во время последнего трека мне хотелось взять огнестрел и выстрелить почти в каждую физиономию собравшихся миллионеров. Десятки глаз наблюдали за мной, как за обезьянкой в цирке, и бросали оценивающие взгляды. Кто-то снимал меня в сторис, кто-то делал селфи, используя меня, как отличный фон для фотографии, кто-то просто наблюдал за тем, как мой голос иногда дрожал. Но я не дам слабину, я не дам ощутить этим опоссумам свою уязвимость.       Да, я уязвим, как никогда. Вчера я говорил с отцом, его действительно прижали люди Соколовского, поэтому папе ничего не оставалось, как просить меня выступить на ДР. Работа — это всё, по большой сути, что есть у моего отца, у нашей семьи. Мать не работает, предпочитая мирную жизнь домохозяйки, Герман вырос до неузнаваемости, занимаясь футболом, а отец растворяется в своих молодых футболистах, как в сыновьях. До меня, похоже, всем плевать. И всё равно, как бы я ни любил одиночество и уединение, порой мне необходима поддержка и понимание.       Ещё этот Джек, мозгоправ британский, который посадил мне семечко в башку о том, что надо помогать семье. Я могу себе позволить сейчас позаботиться о них, потому как своей собственной семьёй ещё не обзавёлся и вряд ли обзаведусь. Как-то не складываются у меня отношения с противоположным полом, потому что в какой-то момент я теряю контроль над ситуацией, и девушка поглощает меня всего, забирая всю сущность, как самка богомола. И только в последний момент мне удаётся скинуть с себя «балласт» серьёзных отношений. Но вот я опять зачем-то возобновил отношения с Лесей. И зачем это нужно было, ещё сам не до конца понимаю. А может, Джек прав, и я действительно помешан на опеке над кем-либо? Блять, как же трудно. Надо всё переосмыслить. Желательно, в обнимку с чем-нибудь покрепче кофе.       — Всем спасибо за внимание, я был рад выступить здесь, имея возможность поздравить с днём рождения королеву вечера, — тихонько спрашиваю у ди-джея, как бабу зовут, и добавляю: — Доминику Соколовскую!       Все бурно хлопают в ладоши, а я смотрю на приближающуюся пару: тот самый Кирилл и его жена Доминика. Девчонка, кстати, выглядит довольно симпатично. Рыжие волосы, словно языки пламени, подтянутая фигурка и ягодные губки. Вполне могла бы пройти кастинг на PornHub.       — Надеюсь, не откажете нам в фотографии? — спрашивает брюнет в костюме.       Я одобрительно кивнул и встал возле Кирилла. Мы пожали друг другу руки с фальшивыми улыбками, а фотографы и журналисты зафиксировали этот момент. Дальше ко мне подошла виновница торжества, робко поднимая на меня глаза. Я приобнял её за талию, чтобы получился хороший кадр. Пока нас ослепляли вспышками фотокамер, я заметил, как Доминика уверенно улыбается в объектив, но при этом дрожит, как кленовый лист.       — Ты не помнишь меня? — резанула она слух.       Кротко посмотрел на неё, а затем я чуть склонился к серёжкам за штуку баксов:       — А должен?       Моя улыбка в этот момент не ускользнула от фотокамер, после я отпустил девицу, ибо её муженёк, наверняка, напридумывал себе, судя по его взгляду, будто я сейчас нагнул эту девицу прямо на сцене. Смешно.       Замечаю, как мимо проходит Кафельников с бокалом "Кристалл", поглядывая на меня всё с той же долей ненависти. Мне вообще похуй, я цокаю и закатываю глаза, умиляясь его реакции. Естественно, я в его глазах остался тем самым главным притоном этой страны, который якобы подсадил его дочь на наркоту. Во время нашего с Лесей разрыва он увозил её на реабилитацию в лучшую клинику, где ей несомненно помогли. Сейчас она дала слово, что не будет принимать ничего крепче анальгина. Вот и проверю, можно ли ей доверять теперь.       Вскоре, когда балаган закончился, мне, наконец, позволили ехать домой, оповестив о том, что гонорар переведут на мою карту. Зная, на что способны эти люди, было бы глупо спрашивать, откуда у них вообще мои данные. Надеюсь, больше они меня не побеспокоят.       — Чё, теперь норм всё? Мне тоже не айс здесь было выступать, — Санёк зажал зубами сигарету, когда мы стояли у своего фургончика.       — Аналогично, — я тоже закурил, с облегчением втягивая в свои лёгкие дым. — Слушай, а ты знаешь что-нибудь об этой Доминике?       Приятель облокотился о дверь и задумался:       — Ну я слышал, что она вроде полтора года назад приехала из Америки в Россию, и быстро выскочила замуж за Соколовского. У того как раз тогда отец умер, и сыночек быстренько прибрал к рукам наследство, оставив какие-то копейки своей мачехе. А Доминика, если не ошибаюсь, в Гарварде училась то ли на дизайнера, то ли чё. Не помню, короче. А ты почему интересуешься? Как в книжках, запал на жену миллионера?       — Да пошёл ты! Она не в моём вкусе.       — Глеб, да твой вкус до сих пор до конца не сформировался. Вот тридцатник стукнет, тогда поймёшь, какие тебе по вкусу.       — Ты так говоришь, будто тебе самому уже тридцать.       — Нет, но мой дядя всегда мне это втирал. И знаешь, я стал в этом всё чаще убеждаться, наблюдая за приятелями постарше меня.       «Ты не помнишь меня?»       Фраза всё не вылетает из головы. Да не, я б запомнил эту красотку. Хотя не всех своих девушек помню, с которыми я крутил интрижки. Были и перепихоны на раз, что ж я теперь всех запоминать должен, что ли? Я не девчонка, которая запоминает всех своих парней, чтобы потом точно знать, кто отец ребёнка.       Но она ведь не спроста сказала эту фразу. Причём, если бы это была обычная фанатка на улице, я бы не парился, приняв выпад за очередную уловку сыграть на моей юношеской памяти и поиметь во всех смыслах. Только вот то, что Доминика не какая-то там поклонница из средней школы, а жена крупного бизнесмена, которая может заполучить любого мужчину себе в любовники, с её то данными, не даёт мне покоя.       Неужели мы и вправду где-то встречались?