Je m'appelle

             Зал ревел. Музыка грохотала. Однако все почти смолкло, едва Маринетт закрыла дверь.       Маринетт не успела подготовиться. Она безумно опоздала, хотя должна была прийти на час раньше, чтобы помочь ребятам подготовиться. Она видела Люку всего мгновенье. Он подошел, приобнял ее и легко мазнул губами по щеке, а потом пропал. «У него сегодня важный день. Он не должен с тобой нянчиться», - уговаривала себя Маринетт, но какое-то гадкое чувство уже стало расползаться в груди. Нужно было что-то делать, чем-то себя занять: она по десятому разу поправляла костюмы, помогала накладывать макияж, бегала за напитками. Кругом сновали люди. Все были чем-то заняты, и Маринетт тоже хотела быть полезной.       Она стояла у автомата с напитками, когда прибежала Алья. Подруга выглядела растрепанной, запыхалась от бега и смотрела на Маринетт страшными горящими глазами. Алья схватила удивленную девушку за рукав и потащила:       - Маринетт, скорее, - верещала она, -Уже начинается.       - Но зал в другой стороне, - Маринетт упиралась, искренне не понимая, куда ее так настырно тащит подруга.       - Дурочка! - вспыхнула Алья, сдувая с лица кудрявую прядь. - Разве ты не хочешь пожелать удачи своему парню перед выходом на сцену.       И тут до Маринетт наконец дошло, чего от нее хотела подруга. Первые аккорды громыхнули, когда Маринетт схватилась за ручку двери и, кажется, примерзла. Все внутри заледенело. Рядом чертыхнулась Алья:       - Не успели. Ладно, идем в зал.       Это была ее любимая песня.                     Маринетт сидела в баре, размешивая молочный коктейль трубочкой и упиваясь собственным разочарованием.       Этот вечер она представляла себе совершенно по-другому; ждала, как ребенок рождественское чудо, но чуда не случилось. И теперь все, что она чувствовала – это горечь.              Маринетт честно с упорством отличницы старалась получить удовольствие от концерта. Она никогда не была домоседкой: вечеринки, пикники, походы и поездки – Маринетт была везде. Она не пропустила ни одного шоу Джаггета Стоуна, ее не остановили ни простуда, ни угроза домашнего ареста. Ей нравились шум и суета, жизнь, кипевшая вокруг. В такие моменты Маринетт чувствовала себя частью чего-то большого и важного. Сейчас все было не так. В какое-то мгновение ей показалось, что она здесь лишняя. Она словно смотрела фильм в 3D: была здесь и не здесь одновременно.       Маринетт посмотрела на сцену. Там ее друзья, исступленно отдавались любимому делу. Там в огнях софитов блистал ее парень. Рядом визжала от восторга преданная подруга.       Ее взгляд скользнул по толпе, бесновавшейся будто море в бурю. Однажды она побывала в Ла-Рошели. Двоюродная тетя мамы, приехавшая из Китая, была страстной фанаткой Александра Дюма, поэтому мадам Чен и Маринетт сопровождали родственницу в ее литературном паломничестве.Кроме того, женщина не говорила по-французски и была уже в летах, ей необходимы были компаньонки.       Они остановились в гостиниценедалеко от крепости. Из окон номера Маринетт видела башню св. Николая и Цепную башню, и бескрайние воды Бискайского залива.       Шторм налетел внезапно. Возможно, так показалось только Маринетт, но она завороженно наблюдала за опасной красотой сил природы. Сейчас здесь, в концертном зале, Маринетт ощущала ту же неутомимую неистощимую энергию стихии, и была совершенно чужда ей. Она даже невольно прижала руки к груди, но сердце не трепетало от восторга. Она глубоко вздохнула. Вдруг краем глаза девушка заметила сверкнувшие в свете софитов светлые волосы, полыхнувшие в темноте так ярко, что сердце замерло и пустилось галопом. Маринетт огляделась, но видение растаяло, будто его и не было вовсе. И сколько бы Маринетт не искала, она так и не встретила того, кто так не кстати растревожил ее душу.                     Маринетт не так представляла себе этот вечер. Маринетт знала, каким богатым воображением обладает. Часто ее фантазии ставили ее в неловкое положение. Но сейчас реальность была настолько реальной, что Маринетт невольно думала, - а не сон ли это.       После выступления ей так и не удалось хоть сколько-нибудь побыть с Люкой. Алья, конечно, же сразу потащила ее закулисы, чтобы поздравить ребят с отличным выступлением. Ждать пришлось долго – группу не отпускали со сцены. А потом все завертелось и закрутилось: Люка прибегал, целовал ее в щеку и убегал, Алья внезапно исчезла с девчонками, и вот - Маринетт осталась одна.       Сюда ее привел Люка, когда Маринетт вдруг решила в очередной раз продемонстрировать свою неуклюжесть: она не заметила вешалку для одежды, споткнулась, запуталась в ворохе тканей и ударилась головой.       - Ты как? – с беспокойством спросил мгновенно подскочивший к ней Люка.       - Нормально, - пробурчала Маринетт, тихо ругая себя.       - Нужен лед, - заметил парень. – Иначе будет шишка, - уточнил он, отвечая на немой вопрос девушки.       Сама же Маринетт, уже привыкшая к шишкам, ссадинам, синякам и порезам, не обратила внимания на подобную мелочь. Куда больше ее интересовала компания ребят, с которыми она не была знакома.       - Мы учимся вместе, - пояснил Люка, прикладывая холодную примочку к пострадавшему лбу. Маринетт даже не успела задать вопрос.       - Люка! – окликнула парня красивая блондинка. Маринетт хватило одного взгляда, чтобы понять, насколько привлекательна эта особа и насколько хорошо она умеет этим пользоваться.       - Тебя зовут, - она махнула рукой в сторону гримерок, - Кажется, насчет выступления.       Люка окинул девушку долгим взглядом, потом посмотрел на Маринетт.       - Иди, - проговорила она.       Маринетт поняла, что он разрывается между желанием пойти и остаться с ней.       - Я в порядке. Правда.       - Жаклин, - внезапно окликнул блондинку Люка, - можно попросить тебя об одолжении.       Они обе одновременно догадались, каком именно одолжении просил Люка. Маринетт была ошарашена не меньше незнакомки.       - Я быстро.       Люка стремительно исчез в полумраке.       Было неловко.       - Я Жаклин, - неуверенно улыбнулась блондинка, но выглядело это скорее мило, чем глупо.       - Привет, - откликнулась Маринетт настолько приветливо, насколько смогла. – Я Маринетт.       - Девушка Люки. Он много о тебе рассказывал.       Жаклин обнажила ряд жемчужно-белых зубов и небрежно заправила белокурую прядь за ушко. И Маринетт почувствовала себя насекомым. Нет, она никогда не была замухрышкой или серой мышкой, - она это знала. От родителей ей досталась интересная и привлекательная внешность, благодаря тренировкам – потрясающая фигура, которой завидовали многие девчонки, и все-таки девушка не чувствовала себя красавицей. « Интересно, каково это?», - думала Маринетт, завороженно глядя в темно-синие глаза собеседницы.       - Что? – Жаклин выглядела немного удивленной, похоже Маринетт думала в слух. Краска стыда медленно приливала к щекам.       - Ну знаешь…. – взгляд Маринетт метался вокруг в поисках нежданной помощи, и помощь пришла откуда не ждали.       - Мы вместе учимся, - откликнулась Жаклин.       - О! Ты тоже музыкант.       - Нет, нет! – замахала руками девушка, - Думаю мой отец хотел бы, но, как говорят в России, мне медведь на ухо наступил. У меня нет слуха, - быстро пояснила Жаклин, заметив недоумение на лице Маринетт, - Но я люблю музыку. Мои друзья познакомили нас на студенческой вечеринке. Они там исполнили несколько песен. Это было что-то…       В груди Маринетт завертелся неприятный колющий клубок. Она уловила слишком много чувственности в голосе Жаклин. Ее собеседнице, этой красивой уверенной блондинке нравился ее Люка, ее парень. Маринетт уже собиралась сказать, что-нибудь грубое, чтобы эта девка убралась и не приближалась к ней и Люке, как вдруг Жаклин обернулась к ней и сказала:       - Тебе очень повезло. Давай за это выпьем.