We're here for you

Питер перебирает пальцами клочок одеяла. Пути назад нет. Взрослые ждут, чтобы узнать, что произошло. Но Питер не знает, с чего начать, что сказать, чего не говорить. Он чувствует, как его глаза снова наполняются слезами. — Питер, — доктор Сара протягивает руку и останавливает качели, — ты можешь начать с того, что первым придет тебе в голову. Просто произнеси слова, мы поймём, что ты имеешь ввиду. Просто расскажи, Питер. Мальчик кивает. — Я думал, что он мой друг, — снова начинает Питер, — сначала он был милым. Другие дети не были добры ко мне, но он был старше, и он был таким милым, я чувствовал себя особенным, когда он общался со мной. Питер делает паузу, пытаясь отвлечься раскачиванием на качелях. — Питер, сделай глубокий вдох, — говорит Сара, помогая ему успокоиться. — Он приходил и смотрел за Терезой и мной, пока тетя Мэй и дядя Бен были заняты, — тихо продолжает мальчик. — Он действительно был таким классным. Он давал мне вкусные закуски, которые покупал по дороге домой из школы. Во время сна Терезы он позволял мне выбирать фильм и смотрел его вместе со мной. Он даже рассказывал мне про биологию. Питер делает паузу. Он помнит, это были счастливые моменты. Как может такой хороший человек быть одновременно таким… Ну… Ужасным? — Он всегда был милым или что-то изменилось? — осторожно спрашивает Сара. — Он стал другим, — отвечает Питер. — Он давал мне чипсы и конфеты, только если я целовал его в щеку, как я целовал тетю Мэй. Он сажал меня к себе на колени во время просмотра фильма, даже если я этого не хотел. Мне нравилось изучать ДНК, но он начал рассказывать мне о других органах и функциях человеческого тела. Мне это не понравилось. — Ты сказал ему, что тебе это не нравится? — уточнила доктор. Питер кивает: — Он сказал, что друзья все время прикасаются друг к другу. Когда я не хотел учиться чему-то новому или что-то делать, он иногда говорил, что я веду себя как ребенок, а должен вести себя по-взрослому. — Но ты был маленьким Питер, — вздыхает Пеппер. — Нет! Я был большим! Я закончил первый класс, я уже вырос! Мальчик продолжает нервно перебирать нить, которая отрывается от одеяла. — Этот парень делал вещи, из-за которых ты чувствовал себя некомфортно? Может быть, то, от чего тебе стало слишком страшно? — предполагает Сара. — Он начал прикасаться ко мне чаще, — кивает Питер. — Больше, чем тетя Мэй или дядя Бен, больше чем Тереза. Это было неправильно, он сказал, что друзья так делают, но это было неправильно. — Ты прав, Питер. Он должен был послушаться, когда ты сказал ему, что тебе не нравятся его действия. — Но я этого не сделал! Если бы я сказал ему «нет» или «прекрати», может быть, он бы не… Может быть, это… Может быть… — Питер борется со своим дыханием, пытаясь найти лучший из сотни вариантов, которые крутились у него в мыслях, который он мог сейчас сказать. — Может быть, он не показал бы мне эти фотографии и не заставил играть в эту игру… — Что за игра, Питер? — сухо спрашивает Тони. Его брови стали строже да и сами глаза потемнели. — Игра для больших ребят, — объясняет Питер, — та, в которой мы повторяем картинки из журналов. Это было так больно и…— мальчик прерывается, в лёгких словно стало не хватать кислорода. Пеппер быстро встает и обнимает рыдающего ребёнка, вытаскивая его из качелей. Питер цепляется, утыкается лицом в её мягкий свитер и крепко обнимает маму, потому что знает, что в её руках он в безопасности. — Мой маленький мальчик, — ласково успокаивает его женщина, нежно потирая спину сына. — Он сказал, что я грязный, — между рыданиями продолжает говорить Питер. После того, как он начал, его страхи и воспоминания лезут наружу. — Он сказал, что все взрослые не любят грязных детей. Что я испорчу других малышей, потому что я грязный. Он сказал, что всегда будет любить меня, даже если я настолько отвратителен… — Питер! Ты не грязный! — твердо уверяет Пеппер. — То, что этот монстр сделал с тобой, не делает тебя грязным, это он отвратителен, а вовсе не ты, малыш. Питер издает наполовину всхлип, наполовину смех, когда слезы стекают по его щекам. — Доктор Ти тоже так сказал. — Кем бы ни был этот доктор Ти, он прав. — Он похож на доктора Сару, — отвечает ребенок. — Мы общались, когда я был младше. — Я рада, что твои тетя и дядя помогли тебе, что нашли для тебя доктора Ти, — поддерживает его мама. — Питер, — доктор Сара привлекает внимание мальчика, ожидая, пока он оторвется от материнских объятий и посмотрит в её сторону, — я знаю, что доктор Ти, возможно, говорил это, но я собираюсь сказать тоже самое. Ты не грязный. Этот парень не был хорошим другом. Он делал приятные вещи, чтобы вы чувствовали себя комфортно рядом с ним. Он часто прикасался к тебе, чтобы ты привык к этому и не боролся с этим. Ты ни в чем не виноват, он причинил тебе боль, но ты не грязный. — И ты не сможешь сделать хуже нам или своим сестрам, — добавляет Пеппер. — То, что этот монстр сделал с тобой, не заставит нас любить тебя меньше. — Даже если я продолжу кричать по ночам и мочиться в постель? — неуверенно спрашивает ребёнок. — Приемные семьи никогда не любили меня из-за этого. — Так поступали они. Мы же с твоим отцом всегда будем любить тебя, даже если нам придется покупать новый матрас в твою комнату каждую неделю. — Кроме того, — наконец произносит Тони, он молчал долгое время, пытаясь осознать, что испытал его сын, — я миллиардер, который может позволить себе покупать новые матрасы, так что не волнуйся. Он перебирает пряди волос мальчика, когда тот поворачивается и смотрит на отца. — И ты не единственный, кто кричит по ночам. Иногда у меня тоже бывают плохие ночи, и знаешь что? — Что? — Твоя мама всё ещё любит меня и всё ещё не бросила, — мужчина наклоняется ближе, проговаривая эту фразу слово какую-то тайну на ухо Питера. — Так что твои крики по ночам никогда не отпугнут нас. — Теперь, Питер, — доктор Сара привлекает внимание всех людей, находящихся в игровой комнате, — ты рассказал своим маме и папе, почему ты считаешь себя грязным. Они решили, что ты вовсе не такой и что они всё ещё любят тебя, несмотря ни на что. Тебе от этого становится лучше? Питер пожимает плечами. — Думаю, да. — Пит, — Тони снова наклоняется вперед и нежно проводит пальцами по волосам сына. — Вчера в парке ты столкнулся с человеком, который причинил тебе боль, когда ты был маленьким? Питер кивает, поджимая губы. — Он сказал, что я должен снова прийти поиграть с ним. Что он снова будет моей няней. Питер чувствует, как Пеппер напряглась, услышав эту фразу. — Мы можем обещать тебе, что этого никогда не случится. Только нашим друзьям и коллегам твоего папы разрешено играть с вами, малыш. — Но если я не буду играть с ним, — протестует Питер, — он расскажет СМИ обо всём, о том, какой я сломленный. Люди скажут, что я разрушаю семью Старков. — Ты не сломлен, — хмурится Тони. Питер вздрагивает и утыкается в плечо матери. — О, приятель, прости, — мягко извиняется мужчина. — Я злюсь не на тебя, а на того парня. Он буквально сводит меня с ума из-за того, что причинил тебе боль. Я злюсь, что он когда-то сделал это и что сейчас попытался сделать это снова. Я не сержусь на тебя. Питер снова смотрит на отца, а потом спрашивает: — Даже если я сломлен? — Ты не сломленный Питер, — успокаивает его Пеппер. — Нет, это не правда! Мне снятся страшные сны! Я кричу по ночам! Иногда люди пугают меня! Иногда мне просто хочется перестать говорить! Я писаюсь в постель, хотя мне одиннадцать! Скип знает обо всём этом и расскажет всем! — Он не сделает этого! — слегка повышает голос Тони. Питер быстро отворачивается, снова растворяясь в объятиях мамы. — Пит, — нежно зовёт его Пеппер. — Иногда твоему отцу снятся страшные сны, значит ли это, что он сломлен? — Нет, — качает головой мальчик. — Иногда Тереза боится новых людей в школе, значит ли это, что она сломлена? — Нет. — Иногда я целый день не разговариваю с людьми, потому что слишком расстроена, значит ли это, что я сломлена? — Нет. — Иногда Морган писается в постель, значит ли это, что она сломлена? — Нет, но она же маленький ребёнок, — нахмурившись, Питер поднимает голову в знак протеста. — В мире полно других детей, которые делают это в твоём возрасте. В интернете написано, что это нормально. — Правда? — не верит мальчик. — Приемные семьи сказали, что это противно, и заставили меня ходить в подгузниках. — Что?! — срывается Тони. Пеппер бросает на мужчину грозный взгляд, затем снова поворачивается со спокойным выражением лица к Питеру. — Они были неправы. Если бы они посмотрели в Интернете, они увидели бы правду на медицинских сайтах, или если бы они поговорили с врачом, врач сказал бы то же самое. И Пит, — женщина убеждается, что мальчик смотрит ей в глаза, — мы не будем надевать на тебя подгузники. Есть другие варианты и идеи, которые мы можем попробовать вместо этого. — Неужели? — Питер почувствовал, как тяжесть спала с его уставшего тела. Беспокойство о подгузниках до этого плавало в глубине его сознания. — Правда, правда, — соглашается Тони. Питер забирается на колени к отцу. Ему нравилось, как его утешали сильные, но в тоже время нежные объятия мужчины. — Мы любим тебя, Питер, несмотря ни на что. Тебе было больно, но ты не сломлен. Ты не разрушишь нашу семью, ты сделал ее намного лучше с тех пор, как стал нашим сыном, и мы ни на что тебя не променяем. Что этот парень сказал о СМИ? Мы с твоей матерью позаботимся о том, чтобы то, что он знает, никогда не стало известно газетам и телевидению. — Ты остановишь Скипа? — Питер смотрит с надеждой в глазах. — Я позабочусь о том, чтобы у этого Скипа никогда больше не было шанса причинить вред тебе или любому другому ребенку. И кто называет своего ребенка Скипом? Такое странное имя. Его отца звали Джампом? Питер не может сдержать усталый смешок. — Нет, папа, Скип — его прозвище. Он Скип, а я был Эйнштейном. Тони по-доброму усмехается. — Ты не Эйнштейн, определенно нет. Я придумал вам прозвища получше этого. — Я даже не знаю, что значит Underoos, — дуется Питер. Взрослые мягко смеются над его заявлением, напряжение в комнате и всей ситуации в целом спадает из-за попыток Тони разрядить обстановку. — Ну, разве Скип лучше, чем его настоящее имя? У него что, такое странное имя, как Герберт? Питер снова хихикает над глупым именем. — Нет, у него обычное имя. Это Стивен. Стивен Уэсткотт. Обычное имя, как у меня. Тони хмыкает в ответ. — Да, стандартное имя. Но твое имя намного лучше. — Это потому, что я твой ребенок, — Питер позволяет себе слегка улыбнуться. — Правильно, приятель, ты мой ребенок, и я никому не позволю причинить тебе боль, — Тони снова обнимает сына. — Ну, Питер, — говорит доктор Сара, — у тебя только что был важный разговор. Как насчет спокойного отдыха? Может быть, твои родители смогут угостить тебя твоими любимыми сладостями или другой едой, ты сможешь посмотреть телевизор, или сделать что-то ещё, чтобы тебе стало лучше? Питер смотрит на Сару, затем снова на своих родителей, покусывая нижнюю губу. — Что бы ты ни хотел, милый, — улыбается Пеппер, — мы не будем тебя осуждать. — Тогда, — он всё ещё не уверен, стоит ли озвучивать его желание вслух, — тогда можно мы обнимемся на диване? Я очень сильно устал и хочу спать. — Конечно, милый. Сможешь сам дойти или пусть тебя папа понесёт? — Я могу сам, — отвечает мальчик, вставая с коленей Тони. — Хорошо, — Пеппер тоже встает. — Как насчет того, чтобы удивить нас с отцом, выбрав фильм в тайне, пока я провожу доктора Сару до входной двери, а папа достанет перекусить? — Мне нравится, — радуется Питер, стаскивая своё одеяло с качелей. — Вперёд, папа! — Я иду, малыш, я не такой быстрый, как ты, приятель. Тони следует за Питером, после того, как говорит: «Пятница, ты знаешь, что делать». Питер задается вопросом, что нужно сделать Пятнице, но его отвлекает Тони: — Так, Пит, хочешь на закуску попкорн, печенье или мороженое? — Думаю, лучше всего подойдёт печенье. Нам нужно приберечь попкорн и мороженое для семейных вечеров кино. — Хорошее замечание, малыш, я схожу за сладким. Питер сразу садится на диван, как только приходит в комнату, заворачивается в одеяло и просматривает варианты фильмов. Он слышит, как его мама и доктор Сара о чём-то беседуют, проходя мимо, они останавливаются, чтобы Сара попрощалась. Питер машет рукой, в этот момент зевает, он и правда слишком сильно вымотался за сегодняшний день. Начинаются титры к фильму Диснея, который выбрал Питер, но его веки тяжелеют с каждой секундной. Тони приносит печенье, обнимает сына и предлагает ему перекусить, что мальчик и делает, пусть и в сонном состоянии. Питер едва заканчивает жевать, когда главные события начинают развиваться на экране. Свернувшись калачиком, крепко прижавшись к отцу, Питер решает дать глазам отдохнуть, пока не появится его любимая сцена. Вот и все. Просто дать отдохнуть глазам. Когда сон начинает поглощать ребенка, он слышит Пятницу. — Информация о Стивене «Скипе» Уэсткотте отправляется на ваш планшет, сэр. — Хорошая работа, Пятница, — отвечает Тони. Питер думает, что ему пора открыть глаза, иначе он уснёт. Но папа начинает мягко перебирать его волосы на макушке, массируя их и тем самым убирая назойливую головную боль, которая мучила ребенка достаточно долго. Мальчик расслабляется и засыпает, так и не досмотрев мультфильм до конца.