вселенные

Антон искренне любил свою работу и всё, что с ней связано. В прошлой жизни Антон толкал некачественную травку и продавал мобильники индусам на вокзалах за бесценок, лишь бы хватило на пачку сигарет и самую дешевую колбасу. Облезлые европейские дворики были для него и ночлегом, и столовой, и убежищем — всем и сразу, и Антон на примерно десяти языках уже знал стандартный набор фраз беженца. «Когда появляются копы?» «Эту воду можно пить?» «Как часто выгоняют с вокзала?» И, главная — «Посмотри за моими вещами». Он совершенно не гордился тем что прошёл пешком половину Европы и сейчас торчал в бедных районах Италии только потому, что там было тепло. Одну зиму с отнимающимися от холода ногами и промозглым балканским ветром он уже пережил, отсыпаясь в туалетах придорожных макдональдсов. Тогда он хотел банального — выжить, остальные уровни пирамиды Маслоу давно в сознании померкли. Антон изучил все леса средней полосы Европы и даже переплывал Дунай, пробираясь в Сербию. Искренне ненавидел праздных туристов и людей, выкидывающих поднос с недоеденной едой сразу же. В Италии лучше не стало — безнадёжность существования жила у него под потрепанным свитером и ласково гладила его по плечу каждое утро. Антон от неё отмахивался и убеждал, что мы обязательно разбогатеем, когда найдём способ получить документы. Безнадёжность просила хотя бы не начать колоться, а сдохнуть без мучений. Поэтому нынешняя работа казалась ему раем. Хозяин — иначе он назвать его боялся — Михаил, встретился ему в самом заурядном ресторанчике типа пицца-паста-тирамису с парой шатких столиков у входа в виде веранды. Антон караулил, по обыкновению, остатки еды, или, может, даже чаевые, которые не успеют забрать, и уже пировал мысленно. Михаил его голодные глаза заметил и жестом подозвал к себе. Объяснил, кто ему нужен, и что с Антоном сделают за кражу или предательство. Антон не поверил сначала в удачу, но думал, что даже если его продадут на органы — это лучший вариант, чем продолжать существовать. Михаил не соврал и Антон уже третий месяц жил с крышей над головой. Крышей старинного особняка в Альпах, не такого большого, как ему представлялось, пока они два часа тряслись по серпантинам под джазовые треки, но дышащего историей предыдущих владельцев. Михаил сказал, что приобрёл это недавно, и ему нужен дворецкий-уборщик-садовник в одном лице, который в свободное время разбирает от хлама ещё не открывавшиеся комнаты, и никогда отсюда не уезжает. Антон был готов даже машину ему мыть за еду три раза в сутки и приносить завтраки в постель. В антиквариате он совсем не разбирался, но каждая скрипящая половица этого дома словно рассказывала ему о прошлых веках. О балах и слезах служанок, о спорах наследников и коварных заговорах. Антон мог часами аккуратно расставлять находки и оттирать их от пыли, фотографировать каждую и отсылать Хозяину. Михаил ничего не собирался продавать из этого, только писал, куда поставить очередную вазу или пресс-папье. Большинство отправлялось на чердак, где до ремонта было ещё совсем далеко. На нижних этажах явно потрудился дизайнер и Антон старался туда не спускаться без срочных дел, не хотел портить новую мебель и белоснежные стены, отражающие свет панорамных окон. Когда там был Михаил, он тем более старался прикинуться тенью и прошмыгивать на цыпочках. Хозяин приезжал нечасто, но с его появлением дом оживал музыкой и запахами вкусной еды. Антон готовить не умел совершенно — в его детстве главным деликатесом был чёрствый хлеб с сахаром, а подростковые годы он усиленно из памяти стирал. Там было хуже, чем в бегах. Повар в доме не жил — Михаил готовил сам, заранее присылал Антону список продуктов, которые нужно было выбрать на воскресном рынке в ближайшем городке. Из простых овощей и мяса у Михаила получались такие сочетания, о которых Антон никогда не слышал даже, и отказывался сидеть с ним за одним столом, боясь, что не по рангу это. Хозяин не спорил, просто оставлял ему порции на плите, откуда Антон ел ложкой уже остывшее и воровато оглядывался, будто заберут. Во снах каждый день приходили звуки полицейских сирен и страх свалиться между вагонов электрички, когда держишься там на честном слове, а поезд всё набирает скорость. После кошмаров Антон уходил в самую дальнюю и захламленную комнату и сосредоточенно работал, работал, работал, лишь бы не бояться больше. Жить со страхом постоянно было куда проще чем впускать его в себя волнами: доволен ли им? не выбросит ли как шавку, в снег, как его родители когда-то? Пока всё в доме было идеально, внутри теплилась надежда, что это если не дом, то убежище, и Антон за это чувство зубами держался изо всех сил. Они почти не разговаривали с Хозяином в моменты его редких появлений, и Антон не представлял, в чём заключается его работа. Иногда в доме появлялись его коллеги — или конкуренты — по их поведению было сложно что-то понять. В такие вечера Антон сидел на кухне часами, ожидая команд, что им поднести. Обычно это был виски — определенной марки — и лёгкие закуски, которые Михаил его делать уже научил. Такие люди всегда оставались по-разному, с кем-то Михаил разговаривал часами, а кто-то пулей вылетал из гостиной после пятнадцати минут разговора. По Хозяину нельзя было понять его настроение — всегда ледяные голубые глаза, идеально уложенные волосы и выглаженный Антоном до хруста костюм были одинаковыми и в моменты оживлённых споров, и в моменты, когда он готовил тыквенный суп на кухне, качая головой под музыку из пластинок, разносившуюся по всему дому. — Сегодня будет гость, — Антон старательно развешивал выстиранное бельё, когда услышал сзади себя голос, и вытянулся, как струна, — Мне нужна твоя помощь. — Всё, что прикажете, — Антон стряхнул с себя несуществующие пылинки и развернулся к нему. Преданно смотрел в глаза — оставалось только язык высунуть и на задних лапках попрыгать. Антон бы так и сделал, если бы сказали. — Добавь это в его стакан, — небольшая ампула скользнула в его руку, — Когда я попрошу принести напитки. Антон даже рассматривать не стал, машинально сунув пузырёк в карман и продолжив свои занятия. Кто он такой, чтобы спрашивать Хозяина о чём-то? Михаил всё ещё стоял позади него, разглядывая — Антон чувствовал лопатками присутствие его, но оборачиваться боялся. — И приготовь тёплую одежду. Антон послушно вылил всю ампулу в коричневатый виски, зажав нужный стакан в левой руке и поставив на прохладный мраморный поднос. Мужчину он рассмотреть не успел, видя перед собой только спокойное лицо Михаила, который листал какие-то бумажки и одобрительно ему кивнул. Голоса из гостиной раздавались ещё минут пять, а после раздался глухой удар и повисла тишина. — Антон! — Михаил чуть повысил голос, и Антон бесшумно появился в комнате. Невзрачный человек в дорогом костюме лежал на каменном полу и смотрел наверх остекленевшим взглядом. — Я всё уберу здесь сам, хозяин. Можете отдыхать.