Шаг второй.
5 августа 2020 г., 22:54
— Значит, свидание? — он не выглядел озадаченным, озлобленным или недовольным. Его взгляд не менялся, высматривая глубинный мрак коридоров. Ни топот проходящих мимо, ни разговоры за толстой решёткой камер. Ничего. Абсолютно.
— Я бы приплёл сюда тюремную романтику, но мне ещё дороги мои зубы. Да и потом, прекрасная ведь прогулка, — я едва заметно приподнял уголки сухих губ, косясь на Скорпиона. Тот впервые взглянул в ответ.
— Не думаю. С таким же успехом можешь рассматривать чужие задницы в душе.
Я удивлённо выгнул брови на его заявление. Но вопрос задать не успел.
— Здесь мало людей с нетрадиционной ориентацией и не всем заходят подобные шутки. Особенно Зодиакам. Если хочешь дожить хотя бы до пира, молчи в тряпочку, — парень остановился и приоткрыл дверь.
Мы встретились на пересечении Улицы и Двора. Скорпион как раз неспешно направлялся к камерам первого этажа, как мы успели настигнуть его. От моей камеры свернули влево, где тянулся небольшой лабиринт из коридоров и камер — Тавр. Он вёл к уборным, душевым и спуску в карцер. Так пояснил арестант.
Кафель встретил нас привычной сыростью, а воздух отдавал плесенью. Клубы пара вились под потолком, оставляя свои мазки на грязных зеркалах вдоль раздевалки. Треснутые раковины, обитые по углам, и скрипучие дверцы разделяющих кабинок. Да, именно кабинок — здесь они были.
— Прошу в душевую. Работает по ночам и для каждого этажа в своё время. Слева была ещё дверь — это туалет, — Скорпион прислонился плечом к стене напротив зеркала и скрестил руки на груди. — У тебя тридцать минут. Потом такой роскоши не будет.
…Под гнётом адского пламени И рядом кружится в памяти Мотылёк моей добротной власти…
Я медлил. Сначала просто оглядывая душевые и подмечая очередные трещины в стенах — не то от старости, не то от сырости, — а после уже приближаясь к раковинам. Даже просто облокачиваться я на них не решался. Мало ли рассыплется в руках. Стянув куртку с себя и оставив на скамье возле Скорпиона, я ненароком взглянул на его молчаливую фигуру. — Расскажи про иерархию, — следом полетели футболка и джинсы. Парень задумчиво играл желваками, смотря в зеркало. Мышцы рук иногда перекатывались под одеждой, и тело чуть покачивалось из стороны в сторону. Словно взвешивая, о чём стоит рассказывать сразу, а что оставить в мокрых углах душевой. — Степень твоей значимости определяет этаж, на котором ты живёшь. Чем выше — тем более почётную должность ты занимаешь. Кроме Зодиаков, есть ещё группировки и верха. Верха редко показываются и обычно лишь на пирах, — тот почесал подбородок, щурясь, и так же сухо продолжил: — Пиры — это своего рода самые обычные праздники, но проходят по-другому. Один такой состоится через неделю, когда новеньких привезут. — Что с группировками? — я слушал его одним краем уха, стоя возле зеркала и отмывая руки. Вода из-под крана оказалась, на удивление, чистой, хоть и холодной. Но даже немного отошедшие от мороза пальцы не ощущали едкость этого холода. Лишь убаюкивающее тепло. Он замолчал. И молчал довольно долго. Я не решался повторять вопрос, ссылаясь на то, что он мог не услышать. Но вот запоздало поднял голову. Моё отражение встретило меня безучастной тоской и напряжением. С чёрных волос стекали стеклянные капли, застывая на самых концах. Увидь меня мой брат, сразу бы отправил стричься. Волосы заметно отросли, но зрению пока мало мешали. Глаза отдавали привычной серостью, оттенённые синяками. Я медленно перевёл взор на отражение Скорпиона и прищурился. Он смотрел надменно, но всё так же сухо. Будто его всё это не касалось. И это не он сейчас стоял тут и напрягал связки, пытаясь сохранить чужую жизнь. Жизнь того, кто может разорвать ему глотку в любой момент. — Ты боишься? — я не сводил взгляда с его лица, замечая, как брови чуть скользнули вверх в непонимании. — Ты спрашиваешь это у того, к кому стоишь голой спиной? — умей он более чётко проявлять эмоции, мог бы даже усмехнуться, но нет. Вновь тот же безжизненный вид. — А если спина — одно из моих самых сильных мест? — Тогда ты бесполезен в бою. — А по-моему, самое то в виде живого щита, — я тихо хмыкнул и стянул боксеры, откидывая всё так же на скамейку. — Ты пытаешься набить себе цену, — Скорпион не сводил кровавого взгляда с собственного отражения и опустил руки вниз. — Ты мне так и не рассказал о группировках, — напомнил я, ступая в душевую кабинку и настраивая воду. Вновь молчание. Интересно, и кто же мне несколько часов назад обещал устроить увлекательную экскурсию? Лучше бы Рок притащил сюда свою задницу. Он, конечно, отменный идиот со своими замашками, но информации бы за пять минут дал больше, чем этот за три часа. — Скорпион? — вновь позвал я, но не успел обернуться. Что-то очень тяжёлое с силой припечатало меня к шершавой стене, прямо под горячий поток воды. Из лёгких вышел весь воздух, заставляя согнуться пополам и выдавить из гортани хрип — остальные звуки утонули в жидкости. Она забивалась в рот, глаза и ноздри, перекрывая доступ абсолютно ко всему. А я даже не мог пошевелиться. Паника медленно нарастала, током отдаваясь в подушечки пальцев. Я глотал собственный мат. Что этот уёбок устроил? Что его так взбесило? — ХА… — я свалился на колени, уже не замечая, как те простреливали, и зашёлся в кашле. Воду отключили, а вместе с тем ушла и тяжесть. Лёгкие раздирало когтями изнутри, и каждый новый вздох отдавал болью. Тягучей, яркой болью. Болью недоумения. — Какого хуя, ты… — я резко задрал голову, смотря на арестанта. Но Скорпион даже не двигался. Он стоял всё на том же месте, равнодушно глядя на мои попытки прийти в себя. Брови медленно поползли вниз. Паника и злость сменились удивлением и непониманием того, что только что произошло, а тело безвольно подалось назад, и я осел возле стены, сглатывая. Но кто, если не он? Парень неспешно закатал рукава робы и приблизился. Слишком спокойный. Слишком отчуждённый и непричастный. — Как ты это сделал? — голос осип, с каждой буквой принося боль. А он стоял напротив. Стоял, возвышаясь и смотря свысока. Ровно как и я в камере прошедшим вечером. Когда на моём месте был он. Значит, вот каковы правила. Он любит владеть ситуацией, а я никогда не проигрываю. Что ж, я принял твой бой. Я заставлю тебя стоять на коленях и смотреть мне в глаза. Я уничтожу твою гордость и равнодушие. Я вытяну всё из тебя. Не смей отступать. Я смотрел выжидающе, не сводя взгляда. Скорпион лишь согласно кивнул. Будто мог прочитать чужие мысли. — Никак. Я этого и не делал, — парень подхватил душевой шлаг и отрегулировав воду, направил прямо мне в лицо. Обжигающе горячая. Подавив в себе смутное желание отвернуться, я вытянул шею, позволяя не в меру тёплой жидкости биться о кадык, стекая вниз. Взгляд упёрся в испещрённый трещинами потолок. О чём-то он мне напоминал. Особенно эти жёлто-зелёные пятна на серой поверхности. Как будто в них засело что-то далёкое. Болезненное. Пар медленно заполнял кабинку. Я всё так же неподвижно сидел на полу, а арестант направлял воду на мои конечности, вероятно, пытаясь таким образом помыть. Мне стало смешно. Кто-то столь значимый и даже прикасаться не станет. Но что-то в нём взяло своё. Что-то, не дающее кинуть мне в руки шланг и помыться самостоятельно. — Слушай, давай я… — Ты его так сваришь заживо! Я не успел договорить, резко опуская голову и смотря в дверной проём. По ушам ударил грубый бас, но человека разглядеть я не успел. Ублюдок направил мне воду прямо в лицо. Скорпион, мать твою! — У нас вроде холодильник всегда работает, — съязвил тот, продолжая поливать моё лицо. Морщась, я двинулся, но температура воды повысилась настолько, что заставила буквально ошпаренной тушей метнуться в сторону. Вода стихла. Загнанно дыша, я заставил себя медленно подняться, чувствуя, как щипало кожу и жадно саднили лёгкие. В проёме кабинки стоял ещё один арестант, схвативший Скорпиона за руку. Тот никак не отреагировал на столь наглое вторжение в личное пространство, но шланг опустил. — Я, конечно, всё понимаю, но ты ребятам обещал привести его живым, — возмутился мужчина. На голову выше Скорпиона, достаточно смуглый, с очень тёмной кожей и чёрными волосами, тоже зализанными назад. Но в буйном беспорядке и не так опрятно. И глаза. Очень яркие, чистого салатового оттенка. Его арестовали за превышение норм красоты? — Я обещал просто привести. Живым или мёртвым, я не говорил, — выдохнул и сделал шаг назад. Его руку отпустили, а незнакомец покосился в мою сторону. — Ну и кто тут цену пытается себе набить? — отпустил я издёвку в сторону парня и наконец выпрямился полностью. Мышцы протяжно ныли. Скорпион выгнул бровь в немом вопросе, но после до него начал доходить смысл брошенной фразы. Осознанно брошенной. Этой выходкой он пытался меня скорее не унизить, а запугать. Показать, что ему перечить не стоит. У него это не получилось. Да и получится ли у того, кто сделал это крысой в душевой кабинке? — Хватит вам уже. Одевайся и пошли, — прибывший решил вмешаться, хлопнув напарника по плечу, и, кивнув мне в сторону скамейки, со Скорпионом направился к выходу. На ней уже покоилась кипа здешних шмоток. Как мило. — Не думал, что в тюрьме так будет вонять свободой, — я выполз к стене и подобрал одежду, оглядывая не в меру белую и довольно мягкую ткань. Незнакомец обернулся, оставляя Скорпиона за дверью, ибо тот даже не остановился. Что-то в его движениях говорило об одном. Беги. — Что ты имеешь в виду? — оный выгнул бровь, наблюдая, как я неспешно натягивал штаны на ноги. — Ну, арестанты приносят одежду, — я собрал в кучу ветровку и джинсы. Мокрые. — Никаких медосмотров, врачей, ни одного охранника в коридорах, ни камер, ни-че-го, — поднял голову. Мужчина выглядел озадаченным. — А они нужны? Считай, я врач. С этими словами он возобновил движение и исчез за проёмом. Я мельком увидел тату знака Девы на его шее. Они смеются?…Над разумом, оставшимся где-то в пасти той Моей же крыши поехавшей. И нет, я не сумасшедший…
И они смеялись. Долго, упорно, заливисто.…Не думай так.
И если бы не смех, сбивший меня с толку, я бы реагировал не так остро. Не так грубо и отчуждённо. Не смотрел бы с немым вопросом на кинжалы, ножи, секиры и тесаки. На всю ту кровавую сталь возле тарелок. На живой блеск в глазах. На дикую радость от куска сырого мяса. На непринуждённость. И братство. За столом было пять. Ровно пять человек, двое из которых без повязок на шее. Скорпион и Дева. Последнего звали Джеком. Забавно. — О, кто к нам пожаловал! — буквально взорвался один из парней. Жилистый, стройный, похожий на змею. Узкие щели глаз, тонкие руки, длинные светлые волосы. Настолько длинные, что со спины тот бы с лёгкостью сошёл за девушку. Наверное. — Ты не голоден, а то сегодня к столу свежее мясо? Ещё вчера бегало. Парень рядом с ним хихикнул, натягивая кепку ещё сильнее на затылок, козырьком назад. Он чем-то напомнил Майка. Такой же рыжий и веснушчатый, похожий на мелкого подростка, кем явно не являлся. — Голоден, — согласно кивнул и устало осел на соседний от Джека стул, на что мужчина тактично промолчал. А вот ещё один из Зодиаков напротив меня щёлкнул пальцами. — Пересядь. — Почему? — я даже не поднял головы, оглядывая тарелки с содержимым на столе. Аппетитный шмат сырого мяса неизвестного происхождения, подтёки крови под ним и горсть белых зёрен. Рис. — Это не твоё место. Пока тебе не рассказали правила, не возникай и делай, что велят, — шикнули мне в ответ. Голос разил за километр надменностью и недовольством. Если у Скорпиона первое было сухое и очевидное, раз моя жизнь была в его пальцах, то тут чистая ранговая прихоть. Будто аристократ перед простолюдином. — Не хочу. И что вы мне сделаете? — я оторвал-таки взгляд и покосился на говорившего. Мощи в нём не было от слова совсем. Прилизанные набок смолистые волосы, угловатые черты лица и длинный тонкий нос. Он тонул в своей одежде, но при этом она была довольно чистой и не мятой. Будто хозяин подражал Скорпиону, но имел свою «изюминку». Напущенную аристократию. — Сломаем пальцы и раздробим ноги битой, — отозвался рыжий и весело рассмеялся. Псих? — Кельч, — подал голос Скорпион, будучи рядом с тем самым «аристократом». Парень нехотя обернулся и вздёрнул подбородок. — Что? — Можешь позвать Дила? Кельч с секунду мялся, но молча встал из-за стола и направился к другому концу столовой. Я приподнял уголок сухих губ и легко перетянул чужую тарелку себе. Деревянный стол был довольно узким, но достаточно просторным для нескольких человек. Скорпион проследил за моим движением. — Он тебе фаланги отрежет. — Меня не просветили в подробности здешних законов. А ещё вы не представились, — последнее я бросил рыжему и змее. Первый сразу вскочил. — Шель, рад знакомству, — отдав честь, парнишка опять приземлился на стул и только так запихал в себя огромный кусок мяса. Я подобрал вилку, следуя его примеру, но не так спешно. — Оскар, — змей оскалился в улыбке и отвлёкся на мальчишку рядом, что-то тихо спрашивая. Вроде Джек говорил, что меня тут должны ждать. Видимо, теми самыми ждущими они не являлись. А вот мясо было прекрасным. Несмотря на его жёсткость и кровь, стекающую с подбородка. — Просвещением займётся Дил. Вкусно? — Скорпион прикрыл бледные веки, безучастно спрашивая между очередной ложкой риса. Странно, что его должно это волновать. — Да, довольно. Никогда не ел полусырое, — рука всё же потянулась к ножу Джека. Тот незаметно пихнул его ближе. — Дева свежевал, — вновь вставил свои пять копеек Шель, поправляя козырёк. Его движения казались нервными и неосторожными. А тесак возле тарелки придавал вид волка в овечьей шкуре. Слишком солнечно тот улыбался. Или мне так казалось на фоне остальных и тягучей паранойи. — Ага. Человечье мясо в любом виде вкусное. Повар даже не против был, что я его кухню оприходовал. Кусок застрял в горле. Я успел заметить, как Скорпион отстранённо смотрит на меня исподлобья. А потом покосился в тарелку. Жилки паутиной тянулись по всей поверхности, кое-где вкрапляя алым. Не запёкшаяся кровь. Человеческая. Людское мясо. Осознание приходило не сразу. Я отложил нож в сторону и опёрся локтями в стол. Не животное. Нечто вкусное резко приняло вид скользкой пиявки и сидело в глотке, не желая продвигаться дальше. Впилось, отдавая желчью и пониманием. Отвращение было. Была и медленно подступающая тошнота, стягивающая горло. — Я привёл Дила. Разум нагло выдернул чужой голос. Мурашки холодом прошлись по спине и рукам, а бешеный взор уткнулся в арестанта позади Кельча. Усталый взгляд и удивлённо вздёрнутые брови вверх. Я смотрел с диким отвращением и досадой, сглатывая содержимое желудка, обжигающее ядом язык. — Вау. Столько ненависти и презрения. Не думал, что после Скорпиона найдётся тот, кто будет смотреть на меня, как на говно, — низкий монотонный голос. Достаточно умиротворённый, чтобы говорить такие вещи. Я с довольно сильным ударом в край стола отодвинулся, смотря куда-то мимо тарелки. Все молчали. — Мягкотелый? — беззлобно хохотнул Дил, наблюдая и устраиваясь возле Скорпиона. Прежде чем я успел ответить, до сих пор пребывая в лёгкой прострации, Джек взмахнул рукой. — Не тронь и не смей грубить вышестоящему. Это второе, что тебе следует запомнить, — Дева заставил посмотреть в свою сторону, забирая остатки стейка из моей тарелки. Я был даже этому рад. — Первое же — непослушание наказуемо. — А где же «слушаться вышестоящего»? — съязвил я, отходя от мысли поглощения человеческого мяса. — Это не относится к правилам, ибо и так очевидно, — на этот раз пожал плечами Дил и убрал вьющиеся до плеч волосы назад. Он выглядел старше всех присутствующих здесь. Или его так старили морщинки на лбу. И я только понял, что на его фоне Скорпион буквально меркнет. Но строгости и безжизненности своей не меняет. Либо у него принцип такой. В разговоры не лезть, самому трёп не заводить и иже с ним. Хотя всё те же немые гляделки на уровне уничтожения никто не отменял, как отменный монолог. Монолог мыслями, аурой, сухим взглядом. Взглядом, налитым кровью. — Мне сказали, Девы тут местные врачи. Не думал, что они таким способом всех «лечат», — я хохотнул, опираясь локтями на стол и заваливаясь корпусом вперёд. Так удобнее всего смотреть на собеседника рядом. Джек нахмурился. — То, что я готовлю еду, никак не связано с моим рангом и полномочиями, — насупился тот, откладывая вилку. — Да ну. И какая у вас тут ранговая система? — Шесть ступеней. Первая, она же твоя, для новичков. Шестая ступень принадлежит верхам, а точнее Верху. Главный тут один. Его руки на пятой ступени. Четвёртая принадлежит их помощникам. Третья — бюллетеней, то есть Зодиаков. И вторая, как массовке, тем, кто повышен с первой, но пока не достоин забраться выше, — чётко и по делу произнёс Дил, не отрываясь от еды. А я пытался разобрать всё по полочкам. — Твоя ступень худшая, ибо тебе придётся выживать первые две недели и как-то пробиваться на вторую. На ней ты пока единственный. Скоро ведь должны ещё новых преступников привезти, будут с тобой одного ранга. Добьёшься повышения, значит, точно доживёшь до выхода отсюда. Я медленно кивнул, переваривая не радующее слух, как и мозг, содержимое. Будто предо мной опять поставили тарелку с куском свежего человеческого мяса. И я либо съем, либо сдохну. Проще, конечно, съесть, насильно закидывая в себя злосчастный шмат, но что по этическим соображениям? Как бы самому по итогу каннибалом не стать. Я скосил взор в сторону стойки, где за длинным столом с различными металлическими контейнерами, стоял невысокий круглый мужчина. Во всех смыслах круглый. Он слегка покачивался, напевая что-то себе под нос — тонкие губы беззвучно складывали буквы — и таскался с кастрюлями. Медленно, неуклюже, вцепившись толстыми, но довольно рыхлыми пальцами в ручки. Эдакий колобок с ожирением. Почему-то повара я так и представлял. — Подъём в семь, завтрак, свободные часы до обеда, которые ты можешь забить чем угодно, — тот махнул рукой за мою спину, где находился спортзал. — А что насчёт работы? Я слышал, что в тюрьмах пашут в свободное время и это вроде оплачивается, — я вновь покосился на Дила и вскинул брови. Тот задумался на секунду. — Да, только сейчас на улице холодно и никто этим не занимается. Из одежды только этот костюм и куртка. Заранее оговорюсь — на морозе она не спасает. — А твои старые вещи просто сжигают, — вставил Джек и со скрипом поднялся с места, подбирая пустые тарелки. Я разочарованно вздохнул, задирая голову и смотря вслед уходящему парню. Тот приблизился как раз к повару и тепло ему улыбнулся. Так по-доброму и даже как-то по-медвежьи, вызывая неосознанное доверие. Такое глухое и мягкое, что я лишь поморщился. — А куртка была моей любимой, жаль. — Ты бы так о собственной шкуре волновался, — презрительно бросил Кельч и засеменил вслед за Девой. Я промолчал, провожая его взглядом. — Так где, ты говоришь, я работу взять могу? — хрипло вопросил, облокачиваясь на стол. Справа вновь раздался икающий смех. Похоже, парням было весело. — Скоро Иуда должен прийти. Он этим заведует. Но работать сможешь только по приезде остальных новеньких, — Скорпион склонил голову в сторону и захрустел шейными позвонками. Его взгляд бездумно был устремлён поверх тарелки, а Дил рядом лишь тяжко вздохнул, вызывая у меня массу вопросов. И в подсознании закралась одна-единственная догадка — соперники? — Ну, я думаю, мы ответили на большее количество вопросов, чем должны были, и у нас, естественно, есть свои, — Дил сделал паузу, откладывая столовые приборы, а после взглянул на меня, чуть вскидывая подбородок. Так надменно, словно собирался озвучить приказ. И отрицательных ответов не принимал. — Имя, срок и за что сидишь. Второе не обязательно, но мне не доставляет всё сидеть и высчитывать. Имя. Срок. Что сделал. Имя.Срок.
Что сделал.
Я незаметно напрягся, выдыхая. Единственное, на что я мог ответить, это срок. Только его я знал, помнил и надеялся, что сократят. Но разве люди настолько щедры и обладают достаточным количеством ума в своих пустых головах? Увы. Гнить придётся столько, сколько скажут. Забавный факт — при наличии бумажек и стальных монет можно выбраться отсюда уже завтра. Ах, да, ещё же длинный язык. Я усмехнулся. Чисто, без надменности, без издёвки над арестантами. Именно такое отношение от тебя желают увидеть, но чаще всего не получают. Я усмехался над собственной судьбой, чужой глупостью и ожиданиями. Увы, карты я сжёг, даже не раскрыв. — Три года. По недопониманию со стороны властей. Имени нет. Приму любое, — я весело улыбнулся и покосился на вопрошающего. Дил лишь в удивлении вскинул брови. Похоже, он и сам ещё не понял, устроил ли его такой ответ. Но, видимо, не особо. — Ты либо лжёшь, либо тебе не нравятся собственные ярлыки. Семья, работа, дом, дети? Расскажи о себе. — За неимением имени, как следствие, у меня вряд ли будет семья, разве это не логично? — я сейчас меньше всего хотел сидеть здесь и отвечать ему. Как и на том допросе в полицейском участке. Они ничего не знают, но хотят понять. Хотят понять, почему, зачем и когда. Прекрасное чувство — владеть информацией, которая остальным так нужна. А может, и не особо? — Повторюсь, ты мог солгать, — Дил выдохнул и поднялся с места, — здорово посидели, ребят. Завтра днём здесь же. Тот добродушно улыбнулся, являя взору новые складки на лице, и ушёл к стойке — противоположному концу столовой, где продолжал семенить повар. Но уже ни Девы, ни Кельча там не было. А жаль.* * *
— И зачем солгал? Когда мы остались вдвоём со Скорпионом, я почувствовал лёгкую дрожь в кистях. Я всё ещё хотел есть. А воспоминания о сочном человеческом стейке меня не радовали. Пришлось отклониться назад и скрестить руки на груди. Не очень удобно. Парень перевёл на меня свой взор. — Я не лгал, — парировал, пожимая плечами, и уставился в кровавые подтёки на тарелке. Тошнит. — У тебя пожизненное. Или ты думаешь, срок сократят? Интересно, чего власть не сумела понять, когда тебе года отсчитывала? Не боишься, что это обернётся тебе боком? — Для сухаря ты задаёшь слишком много вопросов, — я резко вскинул голову и заглянул в чужую алую радужку глаз. Кровь в тарелке на их фоне блекла. — Или у тебя задание вытянуть из меня всё, что можно? Даже Дил, а он, как я понял, тут главный, не нарёк меня какой-нибудь жабой. Вы либо идиоты и надеетесь, что я вам свято вру и когда-нибудь проболтаюсь. Либо всё время будете окликать меня новичком. — Либо ты сдохнешь, — сухо осёк мой монолог парень и выпрямился. Те секунды полной тишины меж словесными перепалками заменяли взгляды. Взгляды холодные, недружелюбные, агрессивные. Будто посади нас в одну глухую комнату, мы бы и мгновения без ругани не смогли бы прожить. Это даже затмевало ту незримую вражду меж Дилом и самим Скорпионом. Если я, конечно, правильно понял. — Я не сдохну. — Откуда такая самоуверенность? — в голосе слышалась усмешка, но мимика этому никак не содействовала. Она будто убивала. — Что нужно, чтобы меня повысили? Скорпион выгнул бровь дугой, видимо, не догоняя, для чего я так резко сменил тему. — И зачем тебе это? Думаешь, повышение тебя спасёт? Опять цену набиваешь? Я резко встал и с грохотом впечатал ладони в деревянную поверхность возле чужой тарелки. Посуда на столе зазвенела, и мне показалось, что на секунду все посторонние звуки в столовой стихли. Либо же я перестал слышать что-то, помимо собственного голоса. И голоса Скорпиона. — У тебя в мозгу заклинила эта фраза про цену? Или в твоей жизни всех людей могут продать за реальные деньги? Парень даже не дрогнул. Просто чуть отодвинулся и прикрыл бледные веки. Зрительного контакта мы до сих пор не разрывали. — Слышал такую детскую фразу — друзей купить нельзя? Люди её придумали, чтобы сдерживать собственную алчность. В этом мире возможно купить всё. Кроме трёх вещей. Первая из них — это доверие. Ты его ещё пока не получил. А как следствие, путь ко второй ступени для тебя закрыт, — он вдруг протянул руку и ткнул мне указательным пальцем в плечо. Я почувствовал лёгкий холод, пронзивший место прикосновения, но не двинулся. — Ты только что наблюдал каннибализм в чистом виде. И удивляешься тому, что вещи имеют цену. Логика. В его словах её было предостаточно. Но мне не нравился ход чужих мыслей. Не думаю, что у меня так много времени, чтобы заполучить чужое доверие. Да и вряд ли одно лишь доверие нужно, чтобы добиться повышения. Сидеть тихой мышью — самое тупое, что можно было здесь сделать.Может, я дурак? Да, я дурак. Может, я прощу? Нет, сука, я тебя убью.
